О печали и жестокости

О печали и жестокости

Человек, испытывающий страх меня не любят, становится беспомощным. В беспомощном человеке поселяется печаль. Вначале печаль может быть безотчетной. Она изливается вместе со слезами, и на душе становится легче. Отныне слезы – верный помощник – будут являться по первому зову.

Печаль – это энергия злобы. Злоба является энергией, с которой ведется жизненная борьба. Поэтому с помощью слез можно кое-чего добиться. Плачущий человек привлекает к себе внимание, его спрашивают, чем можно помочь, – и помогают.

Слезами можно заставить других плясать под свою дудку, покуда у них не наступит усталость, пресыщение, депрессия, ибо плачущему все равно не поможешь. Человек, впадающий в депрессию из-за чужих слез, зарабатывает инфекционное заболевание, которое призвано сжечь энергию депрессии. А если к печали он относится со страхом, то какой-нибудь плакальщик все равно окажется возле ложа больного, и вместо выздоровления последует осложнение от гриппа. Возникнет болезнь, указывающая на то, что именно больше всего раздражало человека в этом плачущем.

Становясь жертвой чужих слез, человек рано или поздно начинает злиться. Тогда плачущий жалуется, что никому до него нет дела, никто его не любит и т. д. Ссоры лишь усиливают слезы. Жертва чужих слез начинает вырабатывать в себе иммунитет к плачу, становится бесчувственным, равнодушным, вместо того чтобы освободить свой страх перед печалью. Незаметно для себя он становится враждебным к любому плачу. Если эту враждебность не изжить, то она будет копиться в человеке.

Слезами можно влиять на людей до тех пор, покуда их слезами уже не проймешь. Слезы просят, умоляют, обвиняют, атакуют, слезами даже желают зла. Как иначе расценить обвинение слезами, если не как пожелание другому зла и его претворение. Однако плачущий не желает видеть, что слезами он делает другому плохо. Своими слезами он хочет доказать, что является страдальцем и что другому следует перемениться, даже если речь идет о третьем лице. Кому-то удается изменить другого с помощью слез, кому-то не удается, но изменить настолько, чтобы остаться абсолютно довольным, никогда и никому еще не удавалось.

Если человек не добивается желаемого, то он плачет от огорчения. А если получает – льет слезы радости. Слеза умиления – та же слеза радости. Однако и эти слезы являются проявлением злобы.

Как может слеза счастья быть злобой? Поглядите на подоплеку этой слезы, и Вы поймете, что за радостью таится печаль из-за того, что жизнь далеко не всегда дарует радость.

Глаза являются органами чувств, которые способны видеть мир двояко:

–  правильно, то есть многосторонне,

–  неправильно, то есть односторонне.

Кто видит мир в правильном свете, тот не плачет, и у того глаза не болеют. Кто видит мир неправильно, тот может внешне плакать либо не плакать, но рано или поздно глаза заболевают.

Неправильное видение мира заключается в видении внешней стороны жизни, при котором видимое плохое кажется плохим и видимое хорошее – хорошим. С возрастом человек в плохом все больше видит лишь плохое, обжигается на этом и затаивает печаль. Но тот, кто в хорошем видит одно лишь хорошее, начинает все больше обжигаться на скрытой стороне хорошего и бояться этого. Страх перед всем делает его печаль всепоглощающей.

Выплакивание может быть двух видов:

– активное– слезами,

–  пассивное– всеми жидкостными выделениями тела:- потом, соплями, мочой.

Активные плачущие, то есть те, которые выплакивают слезы, делятся на два вида:

1)  те, которые способны все выплакивать,

2)  те, которые плачут, но плакать не умеют.

1. О людях, которые умеют выплакивать. Эти люди плачут так, что буквально утопают в слезах. Затем насухо вытирают глаза, и даже при самом большом желании не скажешь, что человек недавно плакал. От слез на сердце полегчало. У этого доброго дела есть и плохая сторона: изливая слезами горечь, человек начинает все чаще прибегать к этому средству и в конце концов истощает глаза или даже все тело. Печаль возникает снова и снова, поскольку плачущий не смыслит в жизни. Слезы подтачивают зрение и не придают ума. Ведь как бы то ни было, печаль – энергия злобы. Таковы типичные слезливые женщины.

2.  О людях, которые плачут, однако плакать не умеют. Это люди, которые натужно выжимают из себя несколько слезинок и затем в течение нескольких дней ходят с опущенной головой, стыдясь показать опухшие от слез глаза.

Иные постоянно держат при себе глазные капли, так как после слез возникает воспалительное раздражение. Почему? Потому что человек унизил себя плачем. От слез на сердце стало тяжелее.

Глазные болезни возникают тогда, когда печаль не изливается полностью. Потому-то глаза заболевают как у тех, кто плачет постоянно, так и у тех, кто не плачет никогда.

Что это значит? То, что люди, относящиеся к первой категории, выплакивают свою печаль до конца. Но для плача им нужна жертва. Тихий плач в подушку их не устраивает – необходимо, чтобы виновный увидел их слезы. Иначе как виновный узнает о своей вине? Такова логика плачущих.

Их не тревожит то, что тем самым они делают плохо другим. Других они не видят – только себя. Их изводит собственная неврастения, однако глаза у них могут оставаться здоровыми в течение многих лет. Когда же они принимаются корить свои глаза за то, что те видят одно лишь неприятное, то тем самым они закладывают основу глазной болезни.

Постоянный плач изнуряет человека. Плач по поводу всего, что вынуждены видеть глаза, мешает предпринять что-либо для исправления увиденного плохого. Плачущий хотел бы делать хорошее, но боится плохого и не верит в успех своей деятельности. Ведь деятельностью считается лишь физическая деятельность.

А работа мысли, которая совершается внутри человека и не требует никаких физических усилий, работой не считается. Глаза плачущего, некогда красивые и большие, словно усыхают, даже глазное яблоко уменьшается. Но поскольку величину глазного яблока измерять не принято, то этот факт остается неизвестным.

Человек может плакать из-за всех и вся, пока не наступает полное изнурение. Такой человек подобен водосточной трубе во время проливного дождя. Дождь все идет, а труба все изнашивается. Изнашивается, покуда не рухнет оземь.

Глядя со стороны, никто не замечал, что этот изнуренный человек делал кому-либо плохо. Об этом знали лишь измученные его плачем домочадцы. Никто не ведал, что за плачем скрывается озлобленная беспомощность перед миром и самим собой. Его униженность непомерно разрослась.

Там, где существует унижение, существует печаль. Другая сторона печали – жестокость. Где есть печаль, там есть жестокость. И не в том смысле, что один человек печален, а другой жесток, как мы обычно привыкли видеть.

Кто печален внешне, тот жесток внутренне.

Кто жесток внешне, тот печален внутренне.

Когда ребенок рождается на свет и его начинают унижать принуждением, он будет глотать свою печаль до тех пор, пока не наступит предел. Печаль отступает в тень, и на обозрение выходит другая грань – жестокость. Так рождаются преступники. Они жестоки, но в глубине души печальнее всех. Нет людей печальней в душе, чем они.

А посмотрите на плачущих пожилых людей. К сожалению, возрастная граница все больше понижается в сторону омоложения, и теперь уже плачут не только женщины – эстафету резво подхватили и мужчины. Они видят, что все вокруг плохие и делают друг другу плохо. Но если кто хоть чуточку ошибется, споткнется самую малость, то эти печальненькие становятся самыми большими и жестокими судьями. Злорадство – та же жестокость. И тогда они не могут понять, отчего жизнь к ним жестока. А потому, что жестокость притягивает жестокость.

Жестокость проявляется не только когда человека обижают, но и когда кто-то желает переделать другого по своей мерке, не спрашивая, хочет ли он этого сам. Разница лишь в величине жестокости.

Обидеть другого – все равно что окатить ушатом кипятка.

Переделывать другого по своей мерке – все равно что капля за каплей точить в камне углубление.

Люди, пережившие плен, рассказывают, что самой страшной пыткой являлась такая, когда человека привязывали к столбу и сверху ему на темя медленно капала вода. Человек терял рассудок, либо дух его сопротивления быстро оказывался сломленным.

Подобная жестокость свойственна всем так называемым хорошим людям, и они сами от этого страдают. Своей жестокостью они, словно магнитом, притягивают жестокость других и недоумевают, почему жизнь такая скверная.

В ком есть жестокость, тот читает в газете полицейскую хронику и чертыхается, мол, не жизнь, а кошмар. Вместо того, чтобы выпустить из себя жестокость, он назавтра будет читать ту же рубрику и не догадается, что злоба в нем все возрастает. Как же ей не возрастать, если ее так старательно взращивают. Такой человек не замечает того, что сам становится хуже, – замечают другие.

Этому человеку и в голову не приходит, что необходимо изменить свое отношение, тогда и жизнь его изменится. Если ему сказать об этом, то он начинает злиться: «Что ж мне теперьсочувствовать ворам и мошенникам? Может, прикажете их по головке гладить? Разве благими речами что-нибудь изменишь ? Тут вот ходят всякие с медовыми речами, сектанты, или как их там величать, только людям мешают. А как дело нужно делать, их и след простыл. Пусть вещают арестантам, может, те и станут честными людьми». Выпущенная пулеметной очередью тирада – словно взбитая злоба. Дело и выеденного яйца не стоит, а как разрослась!

Сектантам, которые обивают пороги квартир, он такого не скажет, – как-никак хороший человек. Бранные речи он произносит среди своих и не понимает, что рупор брани направлен в него самого. Так и копится жестокость.

В один прекрасный день такой человек встречает на улице опечаленного прохожего, который не умеет сбросить с себя печаль. Опечаленный видится ему лоботрясом, который мается от лени и даже не следит за своей внешностью, и он смеривает «неряху» таким взглядом, что чаша печали у того переполняется, и он в порыве жестокости заносит руку. Жестокость одного, которую он ни в коем случае жестокостью не признает, спровоцировала вспышку жестокости у другого, жестокости, которая скопилась под прикрытием печали. Два одинаковых страдальца волей случайного совпадения сделались потерпевшим и преступником. Но кто из них потерпевший, а кто – преступник?

Оба – потерпевшие, и оба – преступники. Нет чтобы понять и поддержать друг друга – вместо этого один счел себя лучше другого, другой поддался на провокацию и оказался виноватым. Ему бы не поддаваться на провокацию, но из-за печали он лишился способности самоконтроля. Потому и взорвался.

Опечаленный человек воспринимает все плохое близко к сердцу, и там оно и остается. У него не хватает ума это плохое исправить. Единственное утешение для него – оплакивание несбывшихся надежд до полного изнеможения.

Между делом хочу напомнить, что к болезням приводят лишь неразвязанные стрессы.

Человек может плакать, не роняя ни единой слезинки. Это особенно удается мужчинам, и потому они менее выносливы, нежели женщины. Иной мужчина на вид могуч и мужествен, точно выставочный экспонат, но когда я раскрываю, что у него на сердце, то глаза его увлажняются.

И тогда я, как всегда, повторяю: когда говорят, что мужчины не плачут, то предполагается, будто мужчины и не люди вовсе. Плачьте, мужчины, не стесняйтесь! Осознайте, что человечество находится на таком уровне развития, что плач для человека необходим. Совсем без него нам не обойтись. А если Вы больны болезнью с названием «не могу плакать», то знайте, что, несмотря на все старания умертвить печаль, она продолжает жить и пытается Вас учить.

Те, которые не плачут, обосновывают сдерживание своей печали так: «Разве это поможет? Разве это что-либо даст?» Действительно, не даст, – в этом вопрошающий прав. Но отнять отнимет.

Когда простодушный человек копит печаль, то у него образуются легкие болезни, которые хоть и дают постоянно о себе знать, но все же дают возможность прожить долго. Когда же печаль копит высокообразованный человек, и он же высмеивает себя за выступившие на глазах слезы, то он зарабатывает достойную умного человека тяжелую болезнь – возможно, неизлечимую. Все новые болезни, неподвластные медицине, происходят от излишней интеллигентности.

Сердце такого человека напоминает увядший за зиму овощ. Слишком много жидкости испарилось, слишком много утекло со слезами. Подобные изменения могут происходить во многих органах и тканях.

Есть разные виды печали или плача.

A.  Кто печалится из-за своего ума, поскольку предъявляет к нему повышенные требования, у того изнуряется мозг.

В чистом виде изнурение мозга, т. е. болезнь перегрузки, наблюдается при болезни Альцгеймера, которая лишает разума и наисильнейших мужчин мира. Это люди, которые, полностью отрицая эмоции, абсолютизируют потенциал своего мозга. Для них мозг – раб, а рациональное мышление – рабовладелец. Они могут не помнить, когда плакали в последний раз, и могут не признаваться в своей печали, но тело не спрашивает об этом. Болезнь Альцгеймера возникает у тех, в ком живет максималистское желание получать, а также сознание того, что для получения необходимо полностью задействовать потенциал своего разума.

Изнуренная безнадежность лежит и в основе болезни Паркинсона, при которой у человека непроизвольно трясутся голова и руки. Жесткость мягких тканей препятствует нормальному движению костей, отсюда семенящая походка. От безнадежности речь становится монотонной. Эти люди растратили свою добрую волю и пылкое сердце на улучшение жизни печальных, несчастливых людей. Синдром Паркинсона возникает у тех, кто желает максимально отдать, т. е. выполнить свой святой долг, но отдаваемое ими не приносит ожидаемых результатов, ибо эти люди не ведают, что никому не дано сделать несчастного человека счастливым.

Дрожь головы и рук – это как бы страх своих бессмысленных усилий. За ним кроется разочарование от тщетности благих порывов и осознание того, что на новые благие порывы сил уже нет. А также страх, что меня перестанут любить, если я не помогу этим бедным и несчастным. В то же время у этих людей немедленно вспыхивает желание помочь, стоит к ним кому-нибудь обратиться. Страх помогать и страх не помогать чередуются друг с другом, вызывая сперва дрожание рук, а позже и трясение головы.

Если вначале болезнь дает о себе знать во время целенаправленного протягивания рук, тем самым как бы говоря: не надо так сильно напрягаться ради других, пусть делают сами, то по мере прогрессирования болезни у больного во время бодрствования начинает постоянно трястись голова, словно кивает и говорит, что человек и сейчас еще готов помочь.

В случае болезни Паркинсона функционирование нервных клеток нарушается из-за нехватки химического вещества допамина. Допамин несет энергию выполнения святого долга. Если человек испытывает страх из-за того, что не может выполнить свой святой долг, то у него возникает нехватка допамина, что, в свою очередь, вызывает болезнь Паркинсона.

Б. Кто чрезмерно печалится из-за отсутствия свободы и чувствует, что вот-вот свалится, ибо из него выжаты все соки, у того возникает ателектаз, т. е. спадение легочных альвеол. Эта болезнь происходит от печали из-за неизбежного ощущения нехватки сил для борьбы за свою свободу.

B.  Кто чересчур печалится по поводу внешности, ибо в ней видит причину своих неудач, а усилия исправить внешность плодов не принесли, у того поражаются кожа, волосы, ногти. Они усыхают, истончаются, делаются ломкими. Пропорционально горечи и тому, насколько человек махнул на себя рукой.

Г. Кто излишне опечален из-за своей скверной спортивной формы или просто из-за малой физической силы, что не позволяет ему достичь своих больших целей или добиваться еще больших, у того начинают мертветь мышцы. Чем

сильнее страх, тем больше ощущается предел выносливости. Налицо мужская печаль из-за своей мужской беспомощности. Омертвение мышц у женщин указывает на то, что женщины по-мужски себя изнурили, что они пытались силой одолеть печаль.

Д. Кто в своей печали окончательно утрачивает веру в способность мужского пола восстановить свою утраченную силу и жизнестойкость, а также веру в собственную способность восстановить свою былую идеализированную и многообещающую силу, тот зарабатывает остеопороз, или разрежение костного вещества. Пораженные остеопорозом кости, если выражаться фигурально, выплакались досуха, до пустоты.

Е. Печаль также является одной из причин возникновения сексуальных проблем у молодых мужчин. Одностороннее сексуальное воспитание молодежи, превознесение технической стороны секса приводит подростков и юношей к депрессии. Во взрослом возрасте ощущение собственной неполноценности лишь возрастает. Если в руки подростку, начавшему проявлять интерес к девочкам, попадает порножурнал и он видит там одни огромные мужские члены, преподносимые как атрибут супермужской доблести, то его собственному недозрелому половому признаку наносится сокрушительный удар. Заблокированность страхом тормозит его рост и нарушает функциональность. Это может привести к тому, что человек начинает испытывать отвращение к собственному телу.

Если мужчина воспринимает мужественность прежде всего как сексуальную выносливость, то он в порнофильмах будет видеть лишь это, не догадываясь о том, что на фоне выкрутасов индустрии похоти любой нормальный мужчина начинает ощущать себя неумехой.

Все эти слезы, выплаканные ночами в подушку либо скрываемые как-то иначе, могут довести до сексуального истощения, прежде чем дело вообще дойдет до секса. Если у молодого человека любовь к девушке превосходит страх, что меня не будут любить таким, какой я есть, то он находит девушку, которая превыше всего ценит любовь душевную, а к сексу относится с таким страхом, что молодому человеку выпадает роль подбадривающей стороны – и половой контакт у него удается. Хорошо, что хоть так.

Молодой мужчина продолжает вовсю стараться сделать женщину счастливой, не видя в собственном чрезмерном усердии фактора риска. Он подражает образцам суперменов, преуспевает в этом, а потому гонит прочь всякие сомнения и даже бывает доволен своей любовной игрой. Однако когда, несмотря на нормальную половую жизнь, детей все нет и нет, то при анализе спермы выясняется, что сперматозоиды у него утратили подвижность. Они придавлены гнетом испуганной печали и ждут, чтобы гнет сняли.

Если же молодой человек испытывает очень сильный страх из-за своей неполноценности, то он притягивает к себе девушку, ценящую техническую сторону секса, и первое половое сношение может закончиться для него плачевно. Страх перед сексом как самоунижением может повлиять на всю последующую жизнь. Кто-то на этом и останавливается, кто-то слишком долго набирается смелости, у кого-то нарушается половая функция, кто-то начинает прибегать к силовым приемам в сочетании с алкоголем или без него. Одним из способов самоутверждения является гиперсексуальность, которой изнуряют себя и партнера, однако удовлетворение не наступает.

Люди, не умеющие плакать, стесняются своих слез, которые изредка все же прорываются наружу, пытаясь хоть немного осушить заполненную до краев чашу печали.

Стыд является чувством вины.

Страх меня не любят перерастает у таких людей в страх оказаться виноватым, в страх открыто обнаружить свою вину. Ничего этого такие люди, естественно, не сознают, а многие и не желают сознавать. Они просто желают составить о себе мнение как о сильном человеке, не понимая, что такое сила.

Недомогания и болезни тела зависят от степени сдерживания печали, от степени ее подавления. Принято считать, что:

– >сдержанность есть признак интеллигентности,

– >сдержанность есть признак силы,

– >сдержанность есть признак достоинства.

Да, но лишь для испуганных людей. Смелый человек не является сдержанным, он уравновешен. Поэтому ему не приходится сдерживать живущего в нем зверя.

!