Вся Вселенная- храм

   Мои любимые,
         Друг спросил:
         Ты показал нам метод достижения истины, или Божественного, через отрицание — метод исключения всего несущественного, чтобы познать себя. Нельзя ли достичь того же результата противоположным путем? Не можем ли мы пытаться видеть Бога во всем? Не можем ли мы чувствовать Его во всем?
         Это будет полезно понять.
         Человек, который не способен осознать Бога в себе, никогда не сможет и осознать Его во всем. Человек, который еще не узнал Бога в себе, никогда не может узнать Его в других. “Я” означает то, что к тебе ближе всего; тогда нужно считать, что любой другой, кто находится хотя бы на некотором расстоянии, далеко. Если ты не умеешь видеть Бога в самом себе, то есть в самом близком, невозможно видеть его в тех, кто далеко. Сначала тебе придется познать Бога в себе; сначала знающий должен познать Божественное — это ближайшая дверь.
         Но помни, удивительно, что индивидуальность, которая входит в “себя”, одновременно находит вход и во все. Дверь в самого себя — это дверь во все. Как только человек входит в себя, он находит, что вошел и во все, потому что снаружи мы различны — но не внутри.
         Снаружи листья отличаются друг от друга. Но если человек может проникнуть хотя бы в один лист, то достигнет источника дерева, где все листья в созвучии. Если листья рассматривать индивидуально, каждый лист имеет отличия — но однажды познав лист внутри, ты достигнешь источника, из которого эманируют все листья и в котором все листья растворяются. Тот, кто входит в себя, одновременно входит и во все сущее.
         Различие между “ты” и “я” сохраняется, лишь пока мы не вошли в себя. В тот день, когда мы входим в самих себя, “я” исчезает вместе с “ты”, — а что остается тогда, это и есть все.
         Фактически, “все” не значит сумму “ты” и “я”. “Все” означает, что ты и я растворились, и то, что остается вследствие этого, —и есть всё. Если “я” еще не растворено, человек, несомненно, может сложить “я” и “ты”, но полученная сумма не будет равна истине. Даже если человек сложит вместе все листья, это не даст существования дереву — хотя в нем и суммируются все листья. Дерево больше, чем полная сумма всех его листьев. Фактически, оно не имеет ничего общего со сложением; это ошибочное сложение. Прибавляя один лист к другому, мы предполагаем, что листья отдельны друг от друга. Дерево совершенно не состоит из отдельных листьев.
         Поэтому, как только мы входим в “я”, оно прекращает существовать. Первое, что исчезает, когда мы входим внутрь, это ощущение отдельной сущности. И когда исчезает это чувство “я”, с ним вместе исчезает и чувство “ты”, “другого”. То, что остается, это и есть все.
         Неправильно даже называть это всем, потому что “все” подразумевает существование прежнего старого “я”. Поэтому те, кто знает, не назовут это даже “всем”, они спросят:
         “Сумма чего? Что мы складываем?” Более того, они объявят, что остается лишь одно. Хотя, возможно, они скажут даже это не без колебаний, потому что утверждение об “одном” создает впечатление, что есть два, —дает идею о том, что одно не имеет смысла без двух, без соответственного понятия двух. Одно существует только в контексте двух. Поэтому обладающие более глубоким пониманием не скажут даже, что остается одно, они скажут, что остается адвайпга, не-двойственность. Это очень интересно. Люди говорят: “Двух не осталось”. Они не говорят: “Осталось одно”. Они говорят: “Двух не осталось”. Адвайта означает, что двух нет.
         Можно задать вопрос: “Почему вы говорите такими обиняками? Скажите просто, что есть одно!” Опасность в том, что, если говорить об одном, это поднимает вопрос о двух. А когда мы говорим, что двух нет, из этого следует, что нет и трех; это подразумевает, что нет ни одного, ни множества, ни всего. Фактически, это восприятие основано на существовании “я”. Поэтому с прекращением “я” остается целое, неделимое.
         Но чтобы это осознать, можем ли сделать то, что предлагает наш друг —можем ли мы визуализировать Бога в каждом? Если мы это сделаем, это будет не более чем фантазией, а фантазировать и воспринимать истину — это не одно и то же.
         Много лет назад ко мне привели святого. Мне сказали, что он везде видит Бога и что последние тридцать лет он видит Бога во всем: в цветах, в растениях, в камнях — во всем. Я спросил этого человека, стал ли он видеть Бога во всем в результате практики, потому что, если так, все это видение было бы ложным. Он не понял меня. Я снова спросил его:
         — Фантазировал ли ты об этом, желал ли ты видеть Бога во всем?
         — Конечно! — сказал он. — Тридцать лет назад я начал эту садхану. пытался видеть Бога в камнях, растениях, горах — во всем. И я стал видеть Бога во всем.
         Я попросил его остаться со мной на три дня и на это время перестать видеть Бога во всем.
         Он согласился. Но на следующий день он сказал:
         — Ты причинил мне огромный вред. Лишь двенадцать часов прошло с тех пор, как я прекратил свою обычную практику, и я уже начал видеть скалу скалой, а гору горой. Ты украл у меня моего Бога. Что ты за человек?
         — Если этого Бога можно было утратить, прекратив практику всего на двенадцать часов, то, что ты видел, было не Богом, а результатом твоих постоянных упражнений.
         Подобным образом человек непрерывно что-то повторяет, и это создает иллюзию. Нет, Бога нельзя увидеть в скале; скорее, человек должен достичь состояния, в котором в скале больше нельзя увидеть ничего, кроме Бога. Это две разные вещи.
         Ты начнешь видеть Бога в скале в результате усилия, приложенного к тому, чтобы его увидеть, но этот Бог будет не более чем умственной проекцией. Этот Бог будет силой наложен тобой на скалу; это будет работой твоего воображения. Этот Бог будет в чистом виде твоим порождением; он будет полностью плодом твоего воображения. Такой Бог — это не более чем твоя мечта, — мечта, которую объединяет постоянное усиливайте. Такого Бога можно увидеть без больших трудностей, но это значит жить в иллюзии, это значит не войти в истину.
         Однажды, конечно, случается так, что сама индивидуальность исчезает и вследствие этого она не видит ничего, кроме Бога. Тогда человек не чувствует, что Бог в скале, тогда возникает ощущение: “Где эта скала? Есть лишь Бог!” Понимаете ли вы различие, о котором я говорю? Тогда вы не чувствуете, что Бог существует в растении, в скале; что растение существует и в растении существует Бог, — нет, ничего подобного. Вот что человек начинает чувствовать:
         “Где растение? Где скала? Где гора?”... ведь все вокруг, все, что только можно увидеть, все сущее есть только Бог. Тогда видение Бога не зависит от того, выполняешь ли ты упражнение, оно зависит лишь от опыта.
         Величайшая опасность в мире садханы, духовных практик, — это опасность воображения. Мы можем вообразить истины, тогда как они должны стать нашим собственным опытом. Человек, который целый день был голоден, ест ночью во сне и чувствует огромное удовлетворение. Возможно, когда он ест наяву, он не находит в еде такой радости, как во сне, — во сне он может съесть любое блюдо, какое только пожелает. Тем не менее его желудок утром остается по-прежнему пустым, и пища, съеденная во сне, не дает ему никакого питания. Если человек решает оставаться в живых, питаясь только едой, которую он ест во сне, рано или поздно он умрет. Не важно, насколько вкусной будет приснившаяся еда, в реальности это не еда. Она не может стать ни частью крови, ни частью плоти, ни костями, ни мозгом. Сон может повлечь за собой только обман. И не только обед состоит из снов, состоит из снов и Бог. Состоит из снов и мокша, освобождение. Бывает молчание, состоящее из снов, бывают истины, состоящие из снов. Величайшая способность человеческого ума — это способность к самообману. Но, как бы то ни было, никто не может достичь радости и освобождения, впадая в обман такого рода.
         Поэтому я не прошу вас начинать видеть Бога во всем. Я прошу только начать смотреть внутрь и увидеть, что там. Когда вы начинаете смотреть внутрь, чтобы увидеть, что внутри, первым, кто исчезнет, будешь ты — ты перестанешь существовать внутри. Впервые ты обнаружишь, что твое “я” было иллюзией, и она испарилась, исчезла. Как только ты заглядываешь внутрь, уходит “я”, эго. Фактически, ощущение “я есть” сохраняется только до тех пор, пока мы не заглянем в самих себя. И, возможно, причина того, что мы не заглядываем в самих себя, в этом страхе, — если мы это сделаем, то можем потеряться..
         Может быть, вы видели, как человек вращает факел и создает огненный круг. В реальности такого круга нет, только когда факел вращается с большой скоростью, издалека он создает видимость круга. Увидев его с близкого расстояния, вы поймете, что быстро движущийся факел, что огненный круг — это только обман зрения. Подобным образом, если мы пойдем внутрь и пристально посмотрим, то найдем, что “я” абсолютно ложно. В точности как быстро вращаемый факел создает иллюзию огненного круга, быстро движущееся сознание создает иллюзию “я”. Это научная истина, и ее нужно понять.
         Может быть, ты не замечал, но все иллюзии в жизни создаются вещами, вращающимися с большой скоростью. Стена кажется очень твердой, камень у тебя под ногами кажется явственно твердым, но ученые говорят, что нет такой вещи, как твердый камень. Сейчас это хорошо известный факт: чем ближе ученые наблюдают материю, тем более она исчезает. Пока ученый находился на расстоянии от материи, он верил в нее. В основном это были те ученые, которые заявляли, что истинна лишь материя, но теперь тот же самый ученый говорит, что никакой материи нет. Ученые говорят, что быстрое движение электрических частиц создает иллюзию плотности. Плотности как таковой нигде нет.
         Например, когда электрический вентилятор движется с большой скоростью, мы не можем увидеть, что вращаются три лопасти; человек на самом деле не может сосчитать, сколько вращается лопастей. А если он движется еще быстрее, то кажется, что крутится круглый лист металла. Его можно заставить крутиться так быстро, что даже если бы ты сел на него, то не почувствовал бы промежутков между лопастями; ты бы чувствовал, что сидишь на целом куске металла.
         Частицы в материи движутся с такой же скоростью, а частицы — это не материя, это быстро движущаяся электрическая энергия. Материя кажется плотной из-за быстро движущихся электрических частиц. Вся материя — это продукт быстро движущейся энергии, — хотя она и кажется существующей, на самом деле она не существует. Подобным образом, энергия сознания движется так быстро, что из-за этого создается иллюзия “я”.
         В этом мире есть два вида иллюзий: первый —иллюзия материи и второй — иллюзия “я”, эго. Оба явления в своей основе ложны, но человек осознает, что они не существуют, лишь подходя к ним очень близко. Когда наука приближается к материи, материя исчезает; когда религия приближается к “я”, “я” исчезает. Религия обнаружила, что “я” не существует, а наука обнаружила, что материя не существует. Чем ближе мы подходим, тем более избавляемся от иллюзий.
         Вот почему я говорю: иди внутрь, смотри пристально — есть ли внутри какое-нибудь “я”? Я не прошу верить, что “я” нет. Если ты будешь верить, это превратится в ложное верование. Если ты поверишь мне на слово и начнешь думать: “Меня нет, эго ложно, я атман, я Брахман; эго ложно”, ты приведешь себя в замешательство. Если это станет просто повторением, тогда ты будешь просто повторять ложь. Я не прошу от тебя такого повторения. Я говорю: иди внутрь, смотри, узнай, кто ты такой. Человек, который смотрит внутрь и узнает себя, находит:
         “Меня нет”. Тогда кто внутри? Если меня нет, должен быть кто-то другой. Просто то, что меня нет, не значит, что нет никого вообще, потому что кто-то нужен даже для того, чтобы признать эту иллюзию.
         Если меня нет, кто же есть? Опыт, который остается после исчезновения “я”, есть опыт Бога. Опыт сразу распространяется — когда отпадает “я”, отпадает и “ты”, и “он”, и остается лишь океан сознания. В этом состоянии ты увидишь, что есть лишь Бог. Тогда может показаться ошибочным говорить, что Бог есть, потому что это излишне.
         Излишне говорить, что Бог есть, потому что Бог —это другое имя для Того-Что-Есть. “Есть-ность” и есть Бог — поэтому слова “Бог есть” были бы тавтологией; это неправильно. Что значит “Бог есть”? Мы связываем с “есть” нечто, чего может “не быть”. Мы говорим: “Стол есть”, потому что очень возможно, что этот стол не будет существовать завтра или что этот стол не существовал вчера. Что-то, чего не существовало раньше, может снова перестать существовать; тогда какой смысл говорить, что “это есть”? Бог — это не нечто, чего не существовало раньше, невозможно и то, что он перестанет существовать снова; поэтому говорить “Бог есть” бессмысленно. Он есть. Фактически, другое имя Бога — То-Что-Есть. Бог значит существование.
         На мой взгляд, если мы навязываем нашего Бога на То-Что-Есть, мы таким образом заталкиваем себя в обман и ложь. И помни, боги, которых мы создали, созданы по-разному; каждый из них имеет соответствующую торговую марку. Индуист сделал своего бога, мусульманин — своего. Христианин, джайн, буддист — у каждого свой бог. Каждый отчеканил собственную монету; каждый создал соответствующего бога. Эта великая индустрия по производству богов процветает! В своих домах люди производят соответствующих им богов; каждый вырабатывает собственного бога. А затем эти производители богов дерутся друг с другом за рынок точно так же, как это делают производители товаров. Бог каждого отличается от бога Другого.
         Фактически, пока “я есть”, все, что бы я ни создал, будет отличаться от “твоего”. Пока “я есть”, моя религия, мой бог будет отличаться от богов и религий других людей, потому что они будут созданы “я”, это. Поскольку мы считаем себя отдельными сущностями, все, что бы мы ни создавали, будет иметь характер отделенное. Если бы была свобода создания религии, в мире было бы столько же религий, сколько людей, — не меньше. В мире так мало религий именно из-за отсутствия правильного рода свободы.
         Индуистский отец принимает все меры, чтобы его сын стал индуистом, пока он не независим. Мусульманский отец делает своего сына мусульманином, пока он еще не разумен, потому что, достигнув разума, человек не захочет становиться индуистом или мусульманином. Поэтому есть необходимость наполнить ребенка всеми видами глупости прежде, чем он станет разумным.
         Все родители изо всех сил стремятся научить своих детей религии с самого детства, потому что, когда ребенок вырастет, он начнет думать и создавать проблемы. Он будет поднимать всевозможные вопросы — и, не находя удовлетворительных ответов, он начнет делать вещи, которые родителям будет тяжело воспринять. Поэтому родители так хотят учить детей религии прямо с колыбели — когда ребенок многое не осознает, когда он уязвим и его можно научить любой глупости. Именно так люди становятся мусульманами, индуистами, джайнами, буддистами, христианами — чему их ни научи, тем они и станут.
         Поэтому те, кого мы называем религиозными людьми, часто оказываются неразумными. Им не хватает разума, потому что религией мы называем то, что отравило нас еще до того, как возник разум, — и даже впоследствии продолжается его внутренняя хватка. Не удивительно, что индуисты и мусульмане сражаются друг с другом во имя бога, во имя своих храмов и мечетей.
         Имеет ли Бог много разновидностей? Относится ли Бог, которому поклоняются индуисты, к одному типу, а Бог, которому поклоняются мусульмане, — к другому? Потому ли индуисты чувствуют, что их бог оскорблен, если разрушен идол... или мусульмане чувствуют, что бог обесчещен, если сожжена или разрушена мечеть?
         Фактически, Бог — это То-Что-Есть. В мечети он существует настолько же, насколько и в храме. Он существует настолько же в святотатственном месте, как и в местах поклонения. Он настолько же существует в кабаке, как и в мечети. Он присутствует и в воре, и в святом — ни на йоту меньше, иначе и быть не может. Кто еще может жить в воре, если не Божественное? Он присутствует как в Раме, так и в Раване — ив Раване его ни на йоту не меньше. Он существует в мусульманине так же, как и в индуисте.
         Но проблема в том, что, если мы начнем верить, что одна и та же божественность существует в каждом, это нанесет тяжкий удар по богопроизводящей индустрии. Поэтому, чтобы это предотвратить, мы продолжаем навязывать себе соответствующих богов. Если индуист посмотрит на цветок, он спроецирует на него своего бога, увидит в нем своего бога, тогда как мусульманин будет проецировать, визуализировать своего бога. Они могут даже из-за этого подраться, хотя, возможно, такой индуистско-мусульманский конфликт несколько притянут за уши.
         Их учреждения находятся на небольшом расстоянии друг от друга — но ссоры возникают даже из-за тесно связанных “магазинов божественности”. Например, между Варанаси и Меккой довольно большое расстояние, но в самом Варанаси между храмами Кришны и Рамы расстояние очень мало. Однако и там возникают такого же рода проблемы.
         Я слышал об одном великом святом... Я называю его великим, потому что его называли великим люди, и святым, потому что его называли святым люди.
         Он был преданным Рамы. Однажды его привели в храм Кришны. Коща он увидел изображение Кришны с флейтой в руках, он отказался поклониться его изображению. Стоя перед изображением, он сказал: “Лишь если ты возьмешь лук и стрелы, тогда я тебе поклонюсь. Тогда ты будешь моим Господом”. Как странно! Мы выставляем условия даже Богу — как, в каком виде и в какой позе он должен себя представить. Мы предписываем распорядок, предъявляем требования —и лишь тогда мы готовы поклоняться.
         Это так странно — мы определяем, каким должен быть наш Бог. Но именно так всегда и было. То, что мы до сих пор отождествляли как “Бога”, было продуктом наших собственных описаний. Пока этот сделанный человеком Бог стоит на дороге, мы не сможем узнать того Бога, который не определен нами. Мы никогда не сможем узнать того, кто определяет нас. А поэтому нам нужно избавиться от сделанного человеком Бога, если мы хотим узнать того Бога, который есть. Но это тяжело; это трудно даже самому храброму человеку. Избавиться от сделанного человеком Бога трудно даже тому, кого мы считаем человеком понимания. Он настолько же цепляется за эту основную глупость, что и глупец. Глупцу это простительно, но непростительно человеку понимания.
         Хан Абдул Дхаффар Хан недавно прибыл в Индию. Он проповедует во всей стране индуистско-мусульманское единство, но сам он непоколебимый мусульманин; на этот счет нет ни малейших сомнений. Его не смущает то, что он молится, в мечети как правоверный мусульманин и все же проповедует индуистско-мусульманское единство. Ганди был непоколебимым индуистом и тоже учил индуистско-мусульманскому единству. Каков гуру, таков и ученик: гуру был признанным индуистом; ученик — признанный мусульманин. А пока в мире есть признанные индуисты и признанные мусульмане, как может возникнуть какое-либо единство? Им нужно немного расслабиться, лишь тогда возможно какое-то единство. Эти рьяные индуисты и мусульмане являются коренной причиной всех трений между этими двумя религиями, хотя причины этих трений на самом деле и не видны. Те, кто проповедуют индуистско-мусульманское единство, не имеют ни малейшего понятия о том, как претворить его в жизнь.
         Пока Бог — это разные вещи для разных людей, пока у разных людей разные места поклонения, пока различны молитвы и писания —для кого-то отец Коран, а для кого-то мать Гита, —досадные проблемы между религиями никогда не подойдут к концу. Мы цепляемся за Коран и за Гиту. Мы говорим: “Читай Коран и учи людей отбросить вражду и стать одним. Читай Гиту и учи людей отбросить вражду и стать одним”. Мы не понимаем, однако, что сами слова Гиты и Корана являются коренной причиной всех проблем.
         Если корове отрезают хвост, вспыхивает индуистско-мусульманское восстание, а в драке мы обвиняем хулиганов. Забавно то, что ни один хулиган не проповедовал, что корова — это наша священная мать. На самом деле, этому учат наши Махатмы, наши святые, которые обвиняют “хулиганов”... Потому что когда корове отрезают хвост, согласно замыслу Махатм, это не хвост коровы, это хвост священной матери! Когда они обращают на это внимание людей, начинаются беспорядки, в которые вовлекаются хулиганы, а затем их обвиняют в том, что они их начали.
         Таким образом, люди, которых мы называем Махатмами, на самом деле являются коренной причиной всех подобных проблем. Отойди они в сторону, хулиганы были бы безобидными, у них не было бы сил драться. Они черпают силы у Махатм. Но Махатмы спрятаны так глубоко под землей, что мы так никогда и не понимаем, кто является коренной причиной проблемы.
         А в чем, действительно, коренная причина? Коренной причиной всех ваших проблем является ваш бог — бог, которого вы производите в своих домах. Попытайтесь спастись от богов, которых вы производите в своих домах. Нельзя произвести Бога дома; существование такого Бога будет чистым обманом.
         Я не прошу вас проецировать Бога. В конце концов, что вы будете проецировать под именем Бога? Преданный Кришны скажет, что он видит Бога, прячущегося за кустом с флейтой в руках, а преданный Рамы увидит Бога, который держит в руках лук и стрелы. Каждый увидит Бога по-своему. Такого рода видение есть не что иное, как проецирование наших желаний и концепций. Бог не такой. Мы не можем его найти, проецируя наши желания и концепции, — чтобы его найти, мы должны полностью исчезнуть. Нам придется исчезнуть — вместе со всеми нашими концепциями и проекциями. Обе эти вещи не могут идти рука об руку. Пока ты существуешь как эго, опыт Бога абсолютно невозможен. Как эго, ты должен исчезнуть; лишь тогда будет возможным пережить его. Я не могу открыть двери в Божественное, пока я, это, существует.
         Я слышал историю о человеке, который отрекся от всего и достиг дверей в Божественное. Он отрекся от богатства, жены, дома, детей, общества, от всего, и, отрекшись от всего, он оказался у дверей Божественного. Но страж остановил его и сказал:
         — Ты еще не можешь войти. Сначала пойди и оставь все.
         — Очевидно, ты принес с собой свое “я”. Нас не интересует ничто другое, нас интересует только твое “я”. Нас не заботит, что, по твоим словам, ты оставил, нас заботит только твое “я”, — объяснил страж. — Иди и отбрось его, а тоща возвращайся.
         Человек сказал:
         — У меня ничего нет. Сумка пуста — в ней нет ни денег, ни жены, ни детей. Я ничем не владею.
         — В сумке по-прежнему есть твое “я” — иди и отбрось его. Эти двери закрыты для тех, кто приносит с собой свое “я”; для них двери были закрыты всегца, — сказал страж.
         Но как нам отбросить “я”? “Я” никогда не отпадет в результате наших попыток его отбросить. Как я могу отбросить само “я”? Это невозможно. Это все равно что пытаться поднять самого себя за шнурки. Как мне отбросить “я”? Даже если я отброшу все, “я” по-прежнему останется. Самое большее, человек может сказать: “Я отбросил эго”, и даже это показывает, что он по-прежнему носит с собой свое “я”. Человек становится эгоистичным даже в отбрасывании эго. Что тогда человек должен сделать? Это довольно трудная ситуация.
         Я говорю вам: в этом нет ничего трудного, потому что я не прошу вас ничего отбрасывать. Фактически, я вообще не прошу вас ничего делать. “Я”, эго, становится сильнее из-за всего этого “делания”. Я просто прошу вас идти внутрь и искать “я”. Если вы его найдете, отбросить его невозможно. Если оно существует там всегда, что остается отбрасывать? А если вы его не найдете, то и тогда нет способа его отбросить. Как можно отбросить то, что не существует? Поэтому идите внутрь и посмотрите, есть ли там “я”. Я просто говорю, что человек, который смотрит внутрь себя, начинает громко смеяться, потому что нигде внутри он не может его найти. Что же тогда остается? То, что остается, и есть Бог. То, что остается с исчезновением “я”, — может ли оно быть отдельным от вас? Когда само “я” прекращает существовать, кто может создать разделение? Лишь только одно “я” отделяет меня от вас, а вас от меня.
         Вот стена этого дома. Стены пребывают в иллюзии, что они делят пространство надвое — хотя пространство никогда не делится надвое, пространство неделимо. Какую бы толстую стену ты ни построил, пространство внутри дома и пространство снаружи дома — это не две разные вещи; это одно. Как бы высока ни была стена, пространство внутри и снаружи дома никогда не разделено. Человек, живущий в доме, однако, чувствует, что разделил пространство надвое — на пространство внутри дома и пространство снаружи. Но если стена упала, как этому человеку разделить пространство снаружи дома и внутри дома? Как ему это вычислить? Toгдa останется лишь пространство.
         Таким же образом мы разделили сознание на фрагменты, возводя ложные стены “я”. Когда падает эта стена “я”, я не начинаю видеть в тебе Бога, нет. Тогда я не буду видеть тебя, я буду видеть только Бога. Пожалуйста, хорошенько пойми это тонкое различие.
         Было бы неправильно сказать, что я начинаю видеть в тебе Бога, — я больше не буду видеть тебя, я буду видеть только Божественное. Я не буду видеть Бога в дереве — я больше не буду видеть дерево, только Божественное. Когда кто-то говорит, что видит Бога в каждом атоме, он абсолютно не прав, потому что тогда он видит и Бога, и атомы. Их нельзя увидеть одновременно. Истина материи в том, что каждый атом есть Бог, а не в том, что Бог существует в каждом атоме. Дело не в том, что какой-то Бог сидит, скорчившись, в каждом атоме, — все, что есть, есть Бог.
         Бог — это имя, данное из любви Тому-Что-Есть. То-Что-Есть —это истина; влюбившись в нее, мы называем ее Богом. Но не имеет значения, каким именем мы ее назовем. Поэтому я не прошу тебя видеть Бога в каждом, я говорю: начни смотреть внутрь. Как только ты начнешь смотреть внутрь, ты исчезнешь. А то, что ты видишь после исчезновения тебя, — и есть Бог.
         Другой друг спросил:
         Если медитация ведет к самадхи, а самадхи ведет к Богу, какая необходимость ходить в храмы? Не стоит ли нам с ними разделаться?
         Бесполезно ходить в храмы, но настолько же бесполезно и разделываться с ними. Зачем человеку брать на себя труд уничтожать что-то, в чем Бог все равно существует? Пусть храмы останутся на своих местах. Зачем избавляться от них? Но очень часто возникает эта проблема.
         Например, Мухаммед сказал, что Бога нельзя найти в идолах, и мусульмане решили, что идолы должны быть уничтожены. И тогда в мире стала происходить очень забавная вещь: уже были сумасшедшие, которые создавали идолов, а теперь появилась еще одна кучка сумасшедших, которые помешались на почве уничтожения идолов. Теперь идолопоклонники рьяно производят идолов, тогда как идолоненавистники днем и ночью вынашивают планы, как уничтожить этих идолов. Кто-то должен задаться вопросом, говорил ли Мухаммед, что Бог может быть найден в уничтожении идолов. Может быть, Бог не присутствует в идолах, но кто сказал, что Бог присутствует в уничтожении идолов? А если Бог присутствует в уничтожении идолов, почему он не может присутствовать в самих идолах? Бог может присутствовать и в идоле. А если его нет в идоле, как он может быть в его разрушении.
         Я не говорю, что мы должны разделаться с храмами. Я говорю, что мы должны осознать ту истину, что Бог везде. Когда мы осознали эту истину, все становится его храмом — тогда трудно различить, где храм, а где — нет. Где бы мы тогда ни стояли, это место будет его храмом; на что бы мы ни смотрели, это будет его храмом, где бы мы ни сидели, это будет его храмом. Тогда больше не будет никаких святых мест паломничеств — весь мир будет святым местом. Тогда бессмысленно будет создавать отдельных идолов, потому что тогда все, что есть, будет его образом.
         Я не убеждаю тебя заняться уничтожением храмов или начать убеждать людей не ходить в храмы. Я никогда не говорил, что Бог не присутствует в храме. Я просто говорю то, что, если человек видит Бога в храме и больше нигде, он совершенно ничего не знает о Боге.
         Человек, осознавший божественность, почувствует присутствие Бога везде — как в храме, так и в любом другом месте. Как ему тогда определить, что является храмом, а что нет? Мы определяем храм как место, в котором присутствует Бог, но если человек чувствует его присутствие везде, тогда любое место становится его храмом. Тогда больше нет никакой необходимости строить отдельные храмы — равно как и разрушать храмы.
         Я заметил, что вместо того, чтобы понять, что я говорю, люди часто делают ошибку и могут понять нечто прямо противоположное тому, что я сказал. Людей больше интересует, с чем нужно разделаться, что нужно разрушить, что нужно уничтожить, — они не пытаются понять, что есть. Такие ошибки происходят постоянно.
         Одна из самых фундаментальных ошибок человека в том, что он слышит нечто совершенно другое, чем то, что ему говорили. Теперь некоторые из вас могут воспринять меня как врага храмов, тогда как редко можно встретить человека, который больше меня любил бы храмы. Почему я говорю об этом? По той простой причине, что я хочу, чтобы всю землю видели как храм; я хотел бы, чтобы все превратилось в храм. Но слушая меня, кто-то может понять, что было бы лучше, если бы мы разделались с храмами. Если мы избавимся от этих храмов, это не послужит никакой цели. Все сложится к лучшему лишь тогда, когда вся жизнь будет переделана в храм.
         Те, кто видит Бога в храмах, и те, кто разрушает храмы, — и те и другие не правы. Тот, кто видит Бога только в храмах, ошибается. Вот его ошибка: кого еще он видит снаружи храма? Очевидно, его ошибка в том, что он не видит Бога нигде, кроме как в храме. Твой храм так ничтожен; высочайшее так безгранично — нельзя заключить Бога в ваши ничтожные маленькие храмы. Вот ошибка другого человека: он хочет разделаться с храмами, разрушить храмы — только тогда, как он думает, сможет он увидеть Бога. Ваши храмы слишком малы, чтобы быть жилищем Бога, равно как и для того, чтобы кому-то помешать увидеть Бога. Помните, ваши храмы так смехотворно малы, что не могут быть обиталищем Бога, как не могут быть и его тюрьмой, которая, если ее разрушить, предположительно выпустит его на свободу. Ты должен в точности понять, что я говорю.
         Вот что я говорю: лишь входя в медитацию, ты входишь в храм. Медитация — это единственный храм без стен; медитация — это единственный храм, входя в который ты действительно входишь в храм. И человек, который начинает жить в медитации, начинает жить в храме двадцать четыре часа в сутки.
         Какой смысл человеку посещать храм, если он не живет в медитации? Какой смысл ему ходить в место, которое мы обычно называем “храмом”? Не так легко, сидя у себя в лавке, внезапно найти путь к храму. Конечно, легко привести в храм свое тело; тело — это такая несчастная вещь, что ты можешь таскать ее за собой, куда ни пожелаешь.
         Ум не так прост. Лавочник, считающий в лавке деньги, фактически, может внезапно встать и, если захочет, привести свое тело в храм. И только потому, что его тело в храме, этот человек может по глупости подумать, что в храме и он. Однако если бы он заглянул в свой ум, то, к своему изумлению, обнаружил бы, что тот по-прежнему сидит в лавке и считает деньги.
         Я слышал:
         Одного человека обижала жена. Всех обижают жены, но его она обижала особенно сильно. Он был религиозным человеком, а жена совсем не была религиозной. Обычно бывает наоборот —жена религиозна, а муж нет, — но все бывает! Насколько я понимаю, только один из двоих может быть религиозным. Оба не могут быть религиозными; один всегда будет противоположным другому. В этом случае сначала стал религиозным муж, а жена не хотела; однако каждый день муж пытался сделать ее религиозной. В религиозном человеке есть одна фундаментальная слабость: он хочет сделать всех остальных такими же, как он. Это очень опасно; это насилие. Уродливо пытаться сделать Других такими, как ты сам. Достаточно сообщить другим нашу точку зрения, но ловить кого-то и заставлять верить в то, во что верим мы, равнозначно угнетению, пытке — это своего рода духовное насилие.
         Все гуру увлеченно занимаются деятельностью такого рода. Редко можно найти человека более насильственного, чем гуру. Схватив ученика за горло, гуру пытается диктовать, какую одежду носить, как причесываться, что есть, что пить, когда спать, когда вставать, — делай это, делай то, ему навязываются всевозможные вещи. Таким насилием гуру почти убивает людей.
         Так и этот муж очень стремился сделать свою жену религиозной. Фактически, люди находят море удовольствия в том, чтобы делать религиозными других. Чтобы стать религиозным, нужна великая революция, но люди находят чрезвычайное удовлетворение в том, чтобы заставлять становиться религиозными других, потому что, делая это, они подразумевают, что сами они уже религиозны. Но жена не слушала мужа. В отчаянии муж пошел к своему гуру и уговорил его прийти к нему домой и переубедить жену.
         Рано утром, около пяти, прибыл гуру. Муж был уже в комнате поклонения. Жена подметала двор. Гуру остановил ее прямо там и сказал:
         — Я слышал от твоего мужа, что ты не религиозный человек. Никола не поклоняешься Богу, не молишься, никогда не ходишь в храм, который твой муж сделал прямо в доме. Посмотри на своего мужа — только пять часов, а он уже в храме.
         — Не помню, чтобы мой муж когда-нибудь ходил в храм, — ответила жена.
         Муж, сидя в храме, услышал, что сказала жена, и побагровел от ярости. Религиозный человек злится очень легко, а сидящий в храме и подавно. Представить себе нельзя, как легко воспламенить их гнев, — Бог знает, сидят ли они в храме, чтобы скрыть пламя своего гнева или для чего-то еще. Если один человек становится религиозным, он создает ад для всей своей семьи.
         Муж был в полном бешенстве. Он услышал слова жены на середине молитвы. Он не мог поверить своим ушам — это была полная чепуха. Вот он сидит в храме, а она говорит гуру, что не знает, что он туда ходит! Он поспешил окончить молитву, чтобы выйти и разделаться с такой ложью.
         Гуру стал бранить жену:
         — Что ты говоришь? Твой муж регулярно ходит в храм.
         Слыша это, муж стал читать молитвы еще громче. Гуру сказал:
         — Смотри, как ревностно он молится! Смеясь, жена ответила:
         — Трудно поверить, что и вы поддались на эти громкие молитвы! Конечно, он распевает имя Бога, но, насколько я вижу, на самом деле он не в храме, а в лавке башмачника и препирается с ним о цене!
         Это было уж слишком! Муж больше не мог сдерживаться. Он бросил поклонение и выбежал из храма.
         — Что это за вранье? Разве ты не видела, что я молился в храме? — закричал он.
         — Посмотри внутрь себя немного пристальнее, — сказала жена. — Действительно ли ты молился? Разве ты не торговался с башмачником? Разве ты с ним не ссорился?
         Муж был ошарашен, потому что жена говорила правду
         — Но как ты узнала?
         — Вчера вечером, прежде чем лечь спать, ты сказал мне, что первым делом утром пойдешь к башмачнику и купишь пару туфель, которые тебе очень нужны. Еще ты сказал, что считаешь, что башмачник попросил за туфли слишком дорого. По своему опыту я знаю, что последняя мысль, когда ты засыпаешь, становится первой на следующее утро. Поэтому я просто предположила, что ты в лавке у башмачника, — ответила жена.
         — Мне ничего не остается сказать, потому что ты права. Я действительно был в лавке башмачника, и мы ссорились из-за цены. И чем горячей становился спор, тем громче я повторял имя Бога. Может быть, снаружи. я повторял имя Бога, но внутри ссорился с башмачником. Ты права; может быть, я никогда по-настоящему не был в храме.
         Войти в храм не так легко — дело не в том, чтобы войти в любое место и сказать, что вошел в храм. Твое тело может войти в храм, но как насчет ума? Можешь ли ты сказать с уверенностью, где твой ум будет в следующее мгновение? А если твой ум вошел в храм, стоит ли заботиться о том, в храме ли тело? Ум, нашедший вход в храм, внезапно открывает, что со всех сторон окружен храмом;
         теперь невозможно выйти из храма. Куда бы ты ни пошел, все же ты останешься по-прежнему в храме. Можешь отправиться на Луну... Недавно на Луне приземлился Армстронг. Значит ли это, что он покинул храм Бога? Нет способа выйти из храма Бога. Можешь ли ты представить себе место, в котором человек мог бы быть вне его храма?
         Поэтому те, кто думает, что созданный ими храм —это единственный храм Бога и вне его храма Бога не существует, ошибаются. Те, кто думает, что храмы должны быть разрушены, потому что Бога там нет, — они настолько же заблуждаются.
         Зачем винить бедные храмы? Если мы можем выйти из иллюзии, что Бог существует только в храмах, наши храмы могли бы стать очень красивыми, любящими, блаженными. Деревня, фактически, выглядит незаконченной без храма. Храм может приносить много радости. Но индуистский храм никогда не может быть источником радости, равно как и в этом смысле не может им быть ни мусульманский, ни христианский храм. Лишь храм Бога может быть источником радости.
         Но индуистская, мусульманская или христианская политика настолько глубока, что никогда не позволит храму представлять божественное существо. Именно по этой причине индуистские алтари и мусульманские мечети выглядят так уродливо. Честный человек даже колеблется, стоит ли на них смотреть. Они превратились в рассадники негодяев; там планируется всевозможный вред. И те, кто планирует этот вред, не всегда знают, что они делают. Насколько я понимаю, никто не планирует вред с полным пониманием; вред всегда замышляется в неосознанности. И в этой путанице барахтается вся земля. Если храмы действительно исчезнут с лица земли, это произойдет не из-за атеистов, а из-за так называемых теистов. Храмы уже исчезают; они почти исчезли. Если мы хотим сохранить на земле храмы, мы должны увидеть безграничный храм, который нас окружает, — само существование. Тогда менее крупные храмы автоматически будут спасены; тогда они выживут как символы Божественного Присутствия. Как если бы я дал тебе в подарок платок... подарок может стоить несколько пайсов, но ты хранишь его в надежном сейфе.
         Однажды я посетил одну деревню. Люди пошли проводить меня до железнодорожной станции, и кто-то повесил мне на шею гирлянду. Я снял ее и передал девушке, стоящей рядом. Через шесть лет я посетил ту же деревню, и та же самая девушка вышла ко мне и сказала:
         — Я сохранила гирлянду, которую ты дал мне в прошлый раз. Хотя цветы и увяли, и люди говорят, что в них больше нет аромата, все же они свежи и ароматны, как в тот самый день. Ведь их дал мне ты. Я зашел к ней в гости, и она достала прелестную деревянную шкатулку, в которую была бережно уложена гирлянда. Цветы сморщились и совершенно засохли; они утратили свой аромат. Всякий, увидев их, спросил бы:
         “Зачем ты кладешь этот мусор в такую красивую шкатулку? Для чего? Шкатулка драгоценна, а этот мусор ничего не стоит”. Эта девушка могла бы выбросить шкатулку, но не мусор. Она видела в этом мусоре что-то другое — для нее он был символом; он содержал любовно лелеемые воспоминания. Это могло быть мусором для всего остального мира, но не для нее.
         Если бы храмы, мечети, церкви могли бы сохраниться просто как напоминание о человеческой жажде к восхождению к Богу... И это правда. Взгляни на поднимающиеся ввысь купола церкви, минареты мечети, уходящий в небо свод храма. Это не что иное, как символы человеческого желания подняться, символы путешествия в поисках Бога. Они символизируют тот факт, что человек несчастлив в одном только доме, он хочет построить и храм. Человек несчастлив, живя лишь на земле, он хочет и подняться в небо. Видел ли ты когда-нибудь стоящие на земле светильники, горящие в храмах? Думал ли ты когда-нибудь, почему в храме в этих светильниках, содержащих гхи, поддерживают огонь? Не приходило ли тебе когда-нибудь в голову, что эти светильники — это единственные на земле вещи, пламя которых никогда не устремлено в сторону или вниз? — оно всегда движется вверх. Даже если лампу перевернуть, пламя все равно движется вверх. Пламя, которое всегда движется вверх, — это символ человеческих стремлений. Мы можем жить на земле, но нам хочется сделать своим обиталищем также и небо. Мы можем быть привязанными к земле внизу, но так же мы жаждем и двигаться свободно в открытые небеса.
         Замечал ли ты когда-нибудь, как быстро пламя поднимается и исчезает? Обращал ли ты внимание на то, что, когда пламя поднялось и исчезло, от него не остается и следа? Символично и это —тот факт, что человек, который поднимается, исчезает. Земляной светильник —это плотная материя, тогда как пламя очень текуче — оно исчезает, не успев подняться. Таким образом, пламя светильника содержит послание. Оно символизирует тот факт, что каждый, кто поднялся над грубым, исчезает.
         Из чистой любви человек выбирает для сжигания в своем светильнике гхи. Хотя в светильнике можно использовать и керосин — Бог не помешает тебе это сделать, — мы чувствуем, что лишь тот, кто стал чистым, как гхи, может двигаться вверх. Пламя керосиновой лампы тоже будет двигаться вверх, — керосин не ниже гхи, — но гхи символизирует наше ощущение, что тот, кто стал чистым, способен подняться выше.
         Храмы, мечети и церкви —это тоже символы подобного типа. Они могут быть очаровательны. Это красивые символы — невероятные иллюстрации, созданные человеком. Но они стали уродливыми, потому что в них вошло столько чепухи. Теперь храм больше не остается храмом — он стал храмом индуистов. И не только индуистов, но и вайшнавов — преданных бога Вишну. И не только вайшнавов, но и такого-то и такого-то человека. И в результате такого постоянного разъединения все храмы превратились в рассадники политики. Они лелеют сектанство и фанатизм, которые ведут каждого к катастрофе. Мало-помалу они превратились в учреждения, которые продолжают эксплуатацию и поддерживают круговую поруку.
         Я не прошу вас разделаться с храмами, я прошу вас избавиться от всей той чепухи, которая стала частью храмов. Их круговая порука должна быть низложена. Храмы нужно спасти, чтобы они не превратились в учреждения; их нужно спасти от сектантства и фанатизма. Храм — это очень красивое место, если он остается напоминанием о божественном, о Боге, если он остается его символом, если он отражает явление восхождения в небо.
         Вот что я говорю: пока храмы остаются движущей пружиной политики, они будут продолжать приносить несчастье. И конечно, сейчас храмы — это не что иное, как движущая пружина политики. Если храм построен для индуистов, автоматически он становится рассадником политики, потому что политика означает сектантство. Всегда помни, что религию можно связать с садханой, но она совершенно никак не связана с сектантством. Политика выживает благодаря сектантству, ненависти, крови — и все это заблуждение продолжается...
         В качестве символа Бога храм стал нечистым. Грязь должна быть удалена; тогда он будет символом великой красоты. Если в деревне есть храм, который не принадлежит ни индуистам, ни мусульманам, ни христианам, деревня выглядит красиво. Этот храм станет украшением деревни. Этот храм станет напоминанием о бесконечном. Тогда те, кто войдет в храм, не будут чувствовать, что, делая это, они приближаются к Богу, что снаружи храма они были от него далеко; люди будут просто чувствовать, что храм — это место, в котором легко войти в самих себя, что храм просто предназначен быть местом, в котором испытывают опыт красоты, покоя, уединения. Храм будет просто специальным местом для медитации. А медитация — это путь, ведущий к Божественному.
         Не каждому легко сделать свой дом настолько мирным, чтобы в нем можно было медитировать, но вся деревня сообща несомненно может построить такой спокойный дом. Не каждый может позволить себе нанять детям преподавателя и обеспечить их отдельной школой, площадкой для игр и садом. Если бы это стал делать каждый, это создало бы проблемы — лишь ограниченное число детей смогло бы получить образование, — поэтому мы строим в деревне школу и обеспечиваем ее всем необходимым, чтобы в ней учились все дети деревни. Похожим образом каждая деревня должна иметь место для садханы, медитации. Именно для этого предназначены храмы и мечети —ни для чего больше. В настоящее время это больше не места для садханы, они стали эпицентрами проблем и вреда.
         Поэтому нам не нужно разделываться с храмами. Мы должны, однако, позаботиться о том, чтобы храм не продолжал оставаться эпицентром проблем. Мы должны позаботиться также и о том, чтобы храм вернулся в руки религии и не оставался в руках индуистов и мусульман.
         Если в городе дети могут свободно ходить как в храм, так и в мечеть, как в церковь, так и в храм Шивы, этот город действительно религиозен. А люди этого города — хорошие люди. Тогда родители в этом городе не враги своим детям. Очевидно, родители в этом городе любят своих детей и закладывают основы того, чтобы дети не боролись друг с другом. Родители в этом городе говорят своим детям:
         “Мечеть —ваш дом настолько же, насколько и храм. Идите туда, где вы находите покой. Сидите здесь, ищите Бога там. Все дома —это дома Бога, но важно получить его проблеск. А для этого идите внутрь самих себя. Или идите куда хотите”. В тот день, когда это станет реальностью, в мире будет создан правильный храм. До сих пор мы так и не смогли его построить.
         Я не из тех, кто хочет разрушить храмы. Напротив, я говорю, что храмы уже разрушены теми самыми людьми, которые выдают себя за их охранников. Но когда мы сможем это увидеть, трудно сказать. А люди понимают неправильно, они воспринимают это так, что я из разрушителей храмов. Что я выиграю, разрушив храмы? Все, что не похоже на храм, все то, что собралось вокруг храма, должно быть, конечно, удалено. И совершенно правильно было бы этим заняться.
         Еще один вопрос, и мы начнем медитацию. Друг спросил после утренней беседы:
         Получается ли. иногда так, что атман — душа -или сознание — бродит, оставив тело?
         Некоторым душам, некоторым существам действительно трудно принять новое тело сразу после смерти. Тому есть причина, хотя, может быть, ты и не подумал бы, что причина в этом. Все души, если их разделить, окажутся в трех категориях. Одна из них низшая — люди с самым низшим типом сознания; другая — высшая, превосходящая остальные, это чистейшее сознание; и третья категория — промежуточная — сочетания первых двух.
         Возьмем для примера домру, небольшой барабан. Он широк по краям и сужается к центру. Если мы вывернем его наизнанку и он станет широким в центре и узким по краям, мы поймем ситуацию развоплощенных существ. В узких концах очень немного существ. Самым низшим существам так же трудно найти новое тело, как и высшим. Те, кто посредине, не задерживаются ни на мгновение — они получают новое тело, как только покидают старое. Причина в том, что для посредственных, средних душ всегда доступна подходящая матка.
         Как только человек умирает, душа, существо, видит сотни людей, сотни пар, совершающих половой акт, —и он входит в матку той пары, которая его привлекает. Многие высшие души, однако, не могут войти в обычные матки; им нужны необычные. Высшей душе нужен союз пары с исключительно высоким уровнем сознания, чтобы с их рождением открылась высшая степень возможностей. И поэтому высшие души должны ждать появления правильной матки. Подобным же образом, низшие души тоже должны ждать, потому что им тоже нелегко найти пару, матку низшего типа. Поэтому и высшие, и низшие не рождаются легко, тогда как у обычных нет никаких проблем. Множество маток постоянно готово их принять —посредственные души немедленно привлекает одна из них.
         Однажды утром я говорил о Бардо. В этом методе умирающему говорят: “Ты увидишь сотни пар в половом акте. Не торопись. Подумай немного, ненадолго задержись, помедли некоторое время, прежде чем войти в матку. Не входи немедленно в ту матку, которая тебя привлекает”. Это все равно что отправиться в центр города и купить первое, что попадется на глаза. Какой магазин попадет в поле зрения первым, в тот ты тотчас же и войдешь. Но разумный покупатель заходит в несколько магазинов, проверяет и перепроверяет товары, наводит справки, узнает цены и тогда уж принимает решение. Поэтому в методе Бардо умирающего предупреждают:
         “Остерегайся! Не торопись, не спеши, продолжай искать; подумай, прими во внимание все”. Ему это говорят, потому что сотни людей постоянно совершают половой акт. Человек ясно видит сотни пар, занимающихся любовью, и среди них его привлекает пара, способная дать ему подходящую матку. И высшие, и низшие души должны ждать, пока они не найдут подходящую матку. Низшим душам нелегко найти матку такого низкого характера, чтобы через нее получить нужные возможности. И высшие души тоже не слишком быстро находят матку высшего характера. Низшие души, оставшись без тел, являются тем, что мы называем злыми духами, а высшие души, ожидающие рождения, мы называем деватами, богами. Высшие души, ожидающие рождения, — это боги. Привидения и злые духи — это низший тип душ — остановившиеся из-за своего низкого качества. Для обычного существа матка всегда доступна. Как только происходит смерть, душа немедленно входит в другое тело.
         Тот же друг спросил:
         Могут ли существа, ожидающие рождения, войти в тело кого-то другого и причинять ему вред?
         Возможно и это — потому что низшие души, у которых еще нет тел, испытывают страдания; высшие души счастливы без тел. Нужно принимать во внимание это различие.
         Высшие души всегда смотрят на тело как на своего рода рабство; они хотят оставаться такими легкими, что предпочитают не носить тяжесть тела. И в конце концов они хотят быть свободными от тела, потому что находят, что даже тело — это не что иное, как тюрьма. Постепенно они начинают чувствовать, что тело заставляет их делать некоторые вещи, которых делать не стоит, поэтому для этих душ тело не очень привлекательно. Низшие же души не могут жить без тела ни мгновения; их интерес, их счастье прикованы к телу.
         Определенные удовольствия можно получить, не находясь в теле. Например, есть душа мыслителя. Человек может получать удовольствие от мышления, не находясь в теле, потому что мысль не имеет ничего общего с телом. Поэтому, если душа мыслителя начинает бродить и не получает тела, она никогда не торопится снова оказаться в теле, потому что может наслаждаться удовольствием мышления даже в том состоянии, в котором она пребывает. Но предположим, кто-то страстно наслаждается едой. Это удовольствие невозможно без тела, поэтому в таком случае душа становится очень беспокойной и пытается поскорее попасть в тело. И если ей не удается найти подходящую матку, тогда она входит в тело, в котором слабая душа. Слабая душа не хозяин своего тела. И это происходит, когда слабая душа находится в состоянии страха.
         Помни, страх имеет очень глубокий смысл. Страх — это то, что заставляет тебя сжиматься. Когда ты в страхе, ты сжимаешься; когда ты счастлив, ты расширяешься. Когда человек находится в страхе, его душа сжимается, и вследствие этого в его теле остается много свободного места, в которое может войти и занять его Другая душа. И не только одна, войти и занять это пространство может множество душ одновременно. Поэтому, когда человек в состоянии страха, в его тело может войти душа. И единственная причина, по которой душа может это сделать, в том, что все ее стремления прикованы к телу; она пытается реализовать свои стремления, войдя в чье-то тело. Это вполне возможно. Это подтверждается множеством фактов и основано на реальности.
         Это значит, что боящийся человек всегда в опасности; он всегда в сжатом состоянии. Он будто бы живет в одной комнате своего дома, тогда как остальные комнаты остаются свободными и могут быть заняты другими гостями.
         Иногда и высшие души входят в человеческое тело, но они делают это по другим причинам. Некоторые акты сострадания не могут быть исполнены без тела. Скажем, например, загорелся дом, и нет никого, кто выступил бы вперед и спас кого-то от огня. Вокруг стоит бессильная толпа; никто не смеет войти в горящий дом. Внезапно один человек выходит вперед, гасит огонь и спасает ребенка, который оказался запертым внутри. Позднее, когда все уже кончилось, человек сам не может понять, как он это сделал. Он чувствует с большой уверенностью, что он двигался и действовал под влиянием какой-то неведомой силы — что это не было его действием, что это сделал кто-то другой. В таких случаях, когда человек не способен набраться храбрости и сделать добрый поступок, высшая душа может войти в человеческое тело и выполнить задачу. Но это происходит редко. Поскольку высшим существам трудно найти подходящую матку, иногда им приходится ждать следующего рождения сотни лет. И, что достаточно удивительно, эти души появляются на земле почти в одно и то же время. Например, Будда и Махавира родились в Индии две тысячи пятьсот лет назад. Оба они родились в штате Бихар, и в то же самое время еще шесть просветленных существ находилось в том же штате Бихар. Их имена нам не известны, потому что они не посвящали никаких учеников, у них не было последователей — это единственная причина, — но они были такого же калибра, что и Будда и Махавира. Они провели очень дерзкий эксперимент — ни один из них не посвящал никаких последователей. Один из этих людей был Прабудда Катайана, другой Аджит Кешкамбал, третий Санджай Ви-летипутра. Еще были Макхали Гасал и другие. Восемь людей одинаковой гениальности и одинакового потенциала родились в этот промежуток времени и в одном и том же штате Бихар. Им был доступен весь мир, но эти восемь человек долго ждали, чтобы родиться на небольшой территории Бихара. А когда появилась возможность, она пришла для всех.
         Часто бывает так — как и для злых душ, — что случается цепь рождений. В то же время, когда родились Будда и Махавира, в Греции родился Сократ, за которым через некоторое время последовали Платон и Аристотель. Примерно в это же время в Китае родились Конфуций, Лао-цзы, Чжуан-цзы и Мин-цзы. Невероятные люди предприняли рождение одновременно в разных частях мира примерно в одно и то же время. Весь мир был заполнен какими-то сказочными людьми. Кажется, души всех этих людей ждали какого-то времени, пока не придет их возможность; они нашли нужные матки.
         Когда как бы случайно матки стали доступны, их стало доступно одновременно много. Это как цветение цветов. Когда приходит нужное время года, ты видишь, что распустился один цветок, затем другой цветок, затем третий. Цветы просто ждали времени, чтобы расцвести. Приходит рассвет, и цветы ждут лишь, чтобы солнце поднялось над горизонтом, и распускаются. Бутон взрывается, и цветок расцветает. Цветы ждали всю ночь, взошло солнце — и они распустились.
         Точно то же самое происходит с низшими душами. Когда на Земле развивается подходящая среда, они совершают рождение цепью. Например, в наше время Гитлер, Сталин и Мао родились в один и тот же период. Такие ужасные люди, должно быть, ждали тысячи лет, чтобы родиться; им не так легко найти матку. Один Сталин убил шесть миллионов человек в Советском Союзе, а Гитлер сам по себе убил десять миллионов человек. Приспособления для убийства, изобретенные Гитлером, были уникальны в истории человечества. Он совершал массовые убийства таким образом, как этого не делал до него никто другой; перед ним Чингисхан и Тамерлан кажутся новичками. Гитлер изобрел газовые камеры для массовых убийств. Он находил, что слишком обременительно и дорого убивать людей одного за другим и выбрасывать их тела, и изобрел хитроумные методы массового убийства. Есть и другие методы массового убийства —например, как случилось недавно во время беспорядков в Ахмедабаде или других местах, — но это очень дорогие методы. Кроме того, столько усилий стоит убивать людей одного за другим — и на это требуется много времени. Метод убийства одного за другим не работает — убей одного здесь, и он родится где-то еще. Поэтому Гитлер отправлял в газовые камеры пять тысяч человек разом, и с нажатием кнопки эти пять тысяч человек просто испарялись. Не проливалось ни капли крови, не копалось ни одной могилы. Все было очень аккуратно.
         Никто не может обвинить Гитлера в кровопролитии. Если Бог все еще судит о справедливости по старым стандартам, он признает Гитлера абсолютно невиновным. Он не пролил ни капли крови, он не вонзал меч ни в чью грудь, он просто изобрел хитроумные методы убийства, средства за пределами описания. Он помещал людей в газовую камеру, включал высокое напряжение, и люди просто испарялись. От их существования не оставалось и следа. У Гитлера первого получилось избавляться от людей подобно тому, как человек кипятит воду и она превращается в пар. Он превратил в дым десять миллионов человек!
         Такой душе, как Гитлер, очень трудно быстро найти новое тело. И хорошо, что трудно, иначе земля была бы в большой беде. Гитлеру придется ждать очень долго, потому что зачатию такого низкого качества очень трудно случиться снова.
         Что значит родиться через низшее зачатие? Это значит, что поколения предшественников родителей имеют на своем счету много злых дел. За одну жизнь человек не может накопить на своем счету достаточно зла для зачатия такого человека, как Гитлер. Чтобы родить такого сына, как Гитлер, сколько убийств нужно совершить за одну жизнь? Такому сыну, как Гитлер, чтобы выбрать родителей, нужна долгая цепь злых поступков, поступков, совершенных родителями за сотни, тысячи, миллионы лет. Это значит, что человек должен был тысячи лет постоянно работать на бойне, чтобы его порода, его гены смогли привлечь такую душу, как Гитлер. То же самое верно и о хорошей душе. Обычной, средней душе нетрудно родиться; повсюду есть матки, способные принять такие души. И кроме того, их запросы очень обычны. Одни и те же стремления: есть, пить, зарабатывать деньги, наслаждаться сексом, искать почета и положения — такие обычные стремления. Этого хочет каждый, поэтому такой душе нетрудно найти себе матку. Любые родители могут дать любой душе возможность достичь всех этих обычных вещей. Однако если душа хочет жить в человеческом теле такой чистой жизнью, что даже не поставит ногу на землю без колебания, если она хочет жить в такой тотальной любви и не хочет, чтобы ее любовь кого-то беспокоила или стала для кого-то бременем, — чтобы родилась такая душа, придется ждать очень долгое время.
         Я теперь давайте приготовимся к вечерней медитации. Позвольте мне кое-что объяснить. Я заметил, что вы сидите очень близко друг к другу, а это не позволяет вам сидеть, не беспокоясь о том, чтобы на кого-то не упасть. Такая ситуация не позволит вам идти глубоко. Вот первое, что вам нужно сделать: будьте на некотором расстоянии друг от друга. Те, кому хочется лечь, могут это сделать. Даже потом, во время медитации, если вы чувствуете, что тело вот-вот упадет на землю, не сдерживайте себя. Полностью расслабьтесь; позвольте телу упасть.
         А теперь выключите свет.
         Первое: закройте глаза. Расслабьте тело... Расслабьте тело полностью, как будто тела больше нет. Чувствуйте, что вся энергия тела движется внутрь... чувствуйте, что движетесь внутри тела. Вы должны привлечь всю свою энергию внутрь.
         Три минуты я буду предлагать вам расслабиться, и вы должны почувствовать это. Вы должны продолжать чувствовать свое тело и расслаблять его. Постепенно вы почувствуете, что теряете контроль над телом — если тело начнет падать, пусть падает; не держите его. Если оно падает вперед, пусть падает; если оно падает назад, пусть падает. Со своей стороны никак не контролируйте тело. Отпустите весь контроль над телом. Это первая стадия. Теперь предложения на следующие три минуты. Таким же образом я даю предложения о дыхании и о мыслях. В конце на десять минут мы потеряемся в молчании.
         Твое тело расслабляется. Почувствуй это: тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... Отпусти, как будто тела больше нет. Расслабь свою хватку. Тело расслабляется... отбрось весь контроль над телом, как будто тело мертво.
         Ты переместился внутрь; энергия всосалась внутрь — теперь тело осталось снаружи, как скорлупа. Тело расслабляется... тело совершенно расслаблено... Отпусти себя. Ты почувствуешь, что его больше нет, нет, нет. Если оно упадет, пусть падает. Тело расслаблено, как будто ты мертв, как будто тела больше нет, как будто тело исчезло-Расслабь и свое дыхание. Дыхание расслабляется-чувствуй, что дыхание расслабляется... дыхание совершенно расслаблено... Отпусти себя... отпусти тело; отпусти и дыхание. Дыхание расслаблено.
         Мысли тоже становятся молчаливыми... мысли становятся молчаливыми... Почувствуй, что мысли стали совершенно молчаливыми... почувствуй внутри, что мысли успокаиваются. Тело расслаблено, дыхание расслаблено, мысли расслаблены
         Все у тебя внутри молчит. Мы погружаемся в это молчание; мы погружаемся, мы падаем глубже и глубже, как человек падает в колодец, продолжает падать глубже и глубже... вот так, мы падаем глубже и глубже в пустоту, в шунью. Отпусти себя, совершенно расслабь свою хватку— Продолжай тонуть в пустоте, продолжай тонуть... Внутри остается только сознание, горящее, как пламя, наблюдающее, свидетельствующее.
         Просто оставайся свидетелем. Продолжай наблюдать внутри... Снаружи все мертво; тело стало совершенно инертным. Дыхание замедлилось, мысли замедлились; внутри мы падаем в молчание. Продолжай наблюдать, продолжай наблюдать, постоянно наблюдать — вырастет гораздо более глубокое молчание, гораздо более проникновенное молчание. В этом состоянии наблюдения я тоже исчезну — останется лишь сияющий свет, горящее пламя.
         Теперь я буду молчать десять минут, а ты продолжай исчезать внутри, глубже и глубже. Расслабь свою хватку, отпусти. Просто продолжай наблюдать. Десять минут будь просто зрителем, свидетелем.
         Все в молчании... Смотри внутрь, продолжай смотреть внутрь... Внутри пусть останется просто наблюдение. Ум становится более и более молчаливым... Ты увидишь, что твое тело лежит на некотором расстоянии — как будто это тело кого-то другого. Ты отодвинешься от тела, как будто оставишь тело. Кажется, что дышит кто-то другой...
         Иди еще дальше внутрь, глубоко внутрь... Продолжай наблюдать, продолжай смотреть внутрь, и ум совершенно погрузится в ничто. Иди глубже, иди глубже внутрь... продолжай наблюдать... ум стал совершенно молчаливым.
         Тело осталось позади, тело будто мертвое. Мы отодвинулись от тела. Отпусти себя, отпусти себя полностью; ничего не сдерживай, как будто внутри ты мертв. Ум становится более и более молчаливым... тело лежит вдалеке; мы отдалились от тела... Ум стал совершенно молчаливым...
         Смотри внутрь. “Я” полностью исчезло, осталось лишь сознание, осталось лишь знание. Все остальное исчезло...
         Медленно сделай несколько глубоких вздохов. Затем медленно открой глаза. Не нужно торопиться вставать. Если не можешь открыть глаза, не нужно спешить. Открой глаза медленно и мягко и на мгновение выгляни наружу...
         Наша вечерняя медитация окончена.
         

Возвращение к источнику

         Друг спросил:
         Пo твоим словам, человек может восторжествовать над смертью посредством медитации или садханы. Но разве не то же самое состояние возникает, когда мы спим? А если это так, почему нельзя победить смерть при помощи сна?
         Первое, что нужно понять: торжество над смертью не значит, что есть такая вещь, как смерть, которую нужно победить. Восторжествовать над смертью означает просто узнать, что смерти нет. Познать, что смерти нет, — значит победить ее. Нет такой вещи, как смерть, которую можно победить. Как только человек узнает, что смерти нет, наши постоянно проигрываемые битвы со смертью прекращаются. В реальности есть некоторые враги; но есть и такие, которые не существуют, а только кажутся существующими. Смерть — это один из таких врагов, не имеющих реального существования; она только кажется существующей.
         Поэтому не понимай торжество так, что где-то есть смерть и мы ее победим. Тогда ты будешь подобен человеку, который сходит с ума, борясь с собственной тенью, пока кто-то не укажет ему: “Посмотри повнимательнее, тень бесплотна. Это только видимость”. Если бы человек посмотрел на тень и понял, что делает, он рассмеялся бы над собой; лишь тогда он мог бы узнать, что победил тень. Победа над тенью просто означает, что не было ни малейшего следа тени, с которой можно было бы сражаться; каждый, кто попытается это сделать, сойдет с ума. Человек, который сражается со смертью, проиграет; тот, кто познает смерть, восторжествует над нею. Это значит также, что если смерти нет, то в действительности мы никогда не умираем — осознаем мы это или нет. Мир не состоит из тех, кто умирает, и тех, кто не умирает — нет, все это не так. В этом мире никто никогда не умирает. Однако есть два типа людей: те, кто знает об этом, и те, кто не знает, — вот единственная разница.
         Во сне мы достигаем того же места, что и в медитации. Единственная разница в том, что во сне мы бессознательны, а в медитации — совершенно сознательны. Бели бы кто-то пришел в сон в полном осознании, то получил бы тот же опыт, что и в медитации.
         Например, если мы подвергнем человека действию наркоза и в бессознательном состоянии вынесем его в шезлонге в сад, где цветут цветы, воздух наполнен ароматом, светит солнце и поют птицы, этот человек совершенно не будет всего этого осознавать. Если принести его обратно, вывести из-под наркоза и спросить, как ему понравился сад, он не сможет ничего нам ответить. Но если бы его привели в тот же сад в полном сознании, он пережил бы на опыте все то, что было в саду, когда его принесли туда в прошлый раз. Хотя в обоих случаях человек и был в одном и том же месте, в первом случае он не осознавал красоты вокруг, тогда как во втором он полностью осознавал цветы, аромат, пение птиц, восходящее солнце. Поэтому, хотя ты в бессознательном состоянии можешь достичь того же места, что и в сознательном, это будет равносильно тому, чтобы вообще никуда не идти.
         Во сне мы достигаем того же рая, что и в медитации, но не осознаем этого. Каждую ночь мы путешествуем в этот рай и затем возвращаемся — в неосознанности. Хотя свежий ветерок и очаровательный аромат этого места касается нас и песни птиц звенят у нас в ушах, мы никогда не осознаем этого. И все же, вернувшись из рая в полной неосознанности, человек может сказать: “Сегодня утром я чувствую себя очень хорошо. Мне спокойно. Прошлой ночью я хорошо спал”.
         Почему мы так хорошо себя чувствуем? Что хорошего происходит, когда мы хорошо спим? Не может быть, чтобы дело было только в сне — конечно, ты должен был где-то побывать; наверное, с тобой что-то случилось. Но утром ты ничего не знаешь, кроме туманной идеи о хорошем самочувствии. Человек, который ночью глубоко спал, утром просыпается освеженным. Это значит, что во сне этот человек достиг омолаживающего источника — но в бессознательном состоянии.
         Человек, который не может крепко спать ночью, оказывается утром еще более усталым, чем был вечером. А если человек не спит хорошо несколько дней, ему становится трудно выжить, потому что его связь с источником жизни разрушена. Он не способен достичь места, в которое ему так важно попасть. Худшее наказание в мире — это не смерть; наказание смертью легко — оно длится всего несколько мгновений. Худшее наказание, когда-либо изобретенное на Земле, — это не позволять человеку спать. Даже в наши дни есть такие страны, как Китай и Россия, где заключенных заставляют обходиться без сна. Муки, которые переживает заключенный, когда ему не дают спать пятнадцать дней, невообразимы — он почти сходит с ума. Он начинает выдавать всю информацию, которую иначе он не рассказал бы врагу. Он начинает болтать ерунду, совершенно не осознавая смысла того, что говорит.
         В Китае были изобретены систематические методы. Заключенным не дают спать шесть месяцев. Вследствие этого они становятся совершенно ненормальными. Они совершенно забывают, кто они, как их зовут, какая у них религия, из какого они города, из какой страны, — они забывают все. Недостаток сна приводит их сознание в полный беспорядок, в хаос. В этом состоянии их можно обучить чему угодно.
         Когда американские солдаты, взятые в плен в Корее, возвращались из тюремных лагерей в России или в Китае, пытка бессонницей привела их в такое ужасное состояние, что когда они вышли оттуда, то стали открытыми противниками Америки и сторонниками коммунизма. Сначала этим солдатам не давали спать, а когда их сознание пришло в беспорядок, они были обращены в коммунизм. Когда их личности были повергнуты в хаос, посредством постоянного повторения им внушили, что они коммунисты. Таким образом, перед освобождением они подверглись полной промывке мозгов. Глядя на этих солдат, американские психологи совершенно лишились дара речи.
         Если человек лишен сна, он становится отрезанным от самого источника жизни. Атеизм будет продолжать расти в мире по мере того, как сон будет становиться все менее глубоким. В странах, где люди спят неглубоко, атеизм будет занимать все более сильные позиции. А в тех странах, где люди спят глубоко, будет все более расти теизм. Но эти теизмы и атеизмы совершенно чужды человеку, потому что они вырастают из бессознательного состояния. Человек, который хорошо выспался, проводит следующий день в покое, тогда как тот, кто спал плохо, весь последующий день обеспокоен. Как же может встревоженный и обеспокоенный ум быть восприимчивым к Богу? Ум, который обеспокоен, неудовлетворен, напряжен и зол, отказывается принимать Бога, отказывается признать его существование. Не наука стоит у истоков распространения атеизма на Западе; корнем его является хаотичный, беспорядочный сон. В Нью-Йорке по крайней мере тридцать процентов людей не может спать без транквилизаторов. Психологи считают, что так будет продолжаться еще сто лет — ни один человек не сможет спать без снотворного.
         Люди совершенно лишились способности спать. Если человек, утративший способность спать, спросит тебя, как уснуть, и ты ответишь: “Все, что я делаю, это кладу голову на подушку и засыпаю”, он тебе не поверит. Он найдет, что это невозможно, и решит, что, наверное, есть какой-то трюк, которого он не знает, — потому что он тоже кладет голову на подушку, но ничего не происходит. Через тысячу или две тысячи лет — Боже от этого сохрани — может наступить время, когда все утратят способность к естественному сну, и люди откажутся верить, что две тысячи лет назад люди просто клали головы на подушку и засыпали. Они будут считать это вымыслом, мифической историей из “Пуран”. Они не поверят, что это правда. Они скажут: “Это невозможно, потому что, если это неправда о нас, как это может быть правдой о ком-то другом?”
         Я обращаю на все это твое внимание, потому что три или четыре тысячи лет назад люди закрывали глаза и входили в медитацию так же легко, как сегодня ты засыпаешь. Через две тысячи лет в Нью-Йорке будет трудно спать — трудно даже сегодня. Становится трудно спать в Бомбее, а вскоре станет трудно и в Дварке — это просто вопрос времени. Сегодня трудно поверить в то, что когда-то человек закрывал глаза и входил в медитацию — потому что сейчас, когда ты сидишь с закрытыми глазами, ты никуда не попадаешь; внутри продолжают копошиться мысли, и ты остаешься на прежнем месте.
         Медитация была легка для тех, кто близок к природе;
         так же сейчас сон легок для тех, кто живет близко к природе. Сначала исчезла медитация; теперь на пути к исчезновению и сон. Сначала теряются вещи, которые сознательны; затем теряются вещи, которые бессознательны. С исчезновением медитации мир почти стал нерелигиозным, а когда исчезнет сон, мир станет совершенно нерелигиозным. В мире, страдающем бессонницей, у религии нет надежды. Ты не поверишь, как тесно, как глубоко мы связаны со сном. То, как человек живет свою жизнь, полностью зависит от его сна. Если он спит плохо, вся его жизнь будет хаосом: все его отношения будут запутанными, все станет ядовитым, полным ярости. Если же, напротив, человек спит глубоко, в его жизни будет свежесть — в его жизни постоянно плывут покой и радость. Подводным течением его отношений, его любви и всего остального будет безмятежность. Если он теряет сон, все его отношения будут подобны карточным домикам. Его жизнь будет перепутанными отношениями с семьей, женой, сыном, матерью, отцом, учителем, студентами — со всеми. Сон приводит нас в точку в нашем бессознательном, в которой мы погружаемся в Бога — хотя и ненадолго. Даже самый здоровый человек достигает глубочайшего уровня на десять минут из восьми часов своего ночного сна. На эти десять минут он совершенно теряется, тонет в сне, в котором нет даже сновидений.
         Сон не тотален, пока снятся сны, — человек продолжает перемещаться между состояниями пробуждения и сна. Сновидения — это состояние, в котором человек наполовину спит, наполовину бодрствует. Видеть сон — значит бодрствовать, даже если твои глаза закрыты; внешние влияния все еще оказывают на тебя воздействие. Люди, с которыми ты встречался за день, — в ночном сновидении ты все еще с ними. Сновидения занимают промежуточное состояние между сном и бодрствованием. А есть многие люди, которые лишились сна — они просто остаются в состоянии сновидений, никогда не достигая состояния сна. А если утром ты не помнишь, что всю ночь тебе снились сны, это не важно. Большие исследования сна были проведены в Америке. Около десяти крупных лабораторий экспериментировали на тысячах людей в течение восьми или десяти лет.
         Американцы проявляют интерес к медитации, потому что они лишились сна. Они думают, что, может быть, медитация вернет им сон, что она принесет в их жизни покой. Вот почему они смотрят на медитацию как на разновидность транквилизатора. Когда Вивекананда впервые представил медитацию в Америке, к нему пришел врач и сказал: “Я весьма наслаждался вашей медитацией. Это абсолютно не медикаментозный транквилизатор. Это не лекарство, и все же от нее человек засыпает — это великолепно”. Сами йоги не являются причиной того, что их влияние растет в Америке, — настоящей причиной является недостаток сна. Их сон в беспорядке, а вследствие этого и жизнь в Америке наполнена тяжестью, депрессией, напряжением. Поэтому мы видим, как в Америке растет необходимость в транквилизаторах — чтобы хоть как-то заставить людей спать.
         Каждый год в Америке миллионы долларов тратятся на транквилизаторы. Десять больших лабораторий производят исследования на людях, которым платят за ночи неудобного, болезненного сна. К их телам присоединены всевозможные электроды и тысячи проводов, их изучают под всеми возможными углами, чтобы выяснить, что происходит у них внутри.
         Одно из невероятных открытий, выявленных в ходе этих исследований, — что человек видит сны почти всю ночь. Просыпаясь, некоторые люди говорят, что не видели снов, а некоторые говорят, что видели. Но фактически, все они видели сны. Единственная разница в том, что те, у кого лучше память, помнят сны, а те, у кого память слабее, ничего не помнят. Как бы то ни было, было открыто, что совершенно здоровый человек мог спать глубоким, лишенным сновидений сном десять минут. Сны могут сканироваться машинами. Нервы в мозгу остаются активными, пока мы находимся в состоянии сновидений, но когда сны прекращаются, прекращается и активность нервов, и машина показывает промежуток. Промежуток говорит о том, что в данное время человек не думает и не видит снов — он затерялся в неведомом. Интересно, что машины продолжают записывать движения внутри человека, пока он в состоянии сновидений, но как только он засыпает лишенным сновидений сном, машина показывает пустой промежуток. Никто не знает, куда девается человек в этом промежутке. Лишенный сновидений сон означает, что человек достиг места вне пределов досягаемости машины. Именно в этом промежутке человек входит в Божественное.
         Машина не способна засечь это промежуточное пространство, этот промежуток. Машина регистрирует внутреннюю деятельность, пока человек видит сны, — затем наступает промежуток, и человек куда-то исчезает. А затем через десять минут машина снова начинает записывать. Трудно сказать, где был человек в этот десятиминутный интервал. Американских психологов очень интригует этот интервал; поэтому они считают сон величайшей тайной. Фактически, после Бога сон —это единственная тайна. Нет никакой другой тайны. Ты спишь каждый день и все же не имеешь ни малейшего понятия о том, что такое сон. Человек спит всю жизнь, и все же ничего не меняется — он ничего не знает о сне. Причина того, что ты ничего не знаешь о сне, в том, что, когда есть сон, нет тебя. Поэтому ты узнаешь столько же, сколько и машина. Точно так же, как и машина останавливается, столкнувшись с этим промежутком, не может проникнуть туда, куда переносится человек, не можешь и ты, потому что и ты — это не более чем машина. Поскольку и ты никогда не сталкиваешься с этим промежутком, сон остается тайной, она остается за пределами нашей досягаемости. Это происходит потому, что человек засыпает глубоким сном лишь тогда, когда он прекращает существовать в своей “я-естьности”. И поэтому, по мере того как эго продолжает расти, сон становится менее и менее глубоким. Эгоистичный человек теряет способность спать, потому что его эго, его “я” продолжает самоутверждаться двадцать четыре часа в сутки. Именно “я” просыпается, то же самое “я”, которое идет по улице. Это “я” остается таким присутствующим двадцать четыре часа в сутки, что, когда приходит момент засыпания, когда приближается время отбросить “я”, человек не способен от него избавиться. Очевидно, ему становится трудно заснуть. Пока существует “я”, сон невозможен. И как я сказал вам вчера, пока существует “я”, войти в Божественное невозможно. Вхождение в сон и вхождение в Божественное — это в точности одно и то же; единственная разница в том, что через сон человек входит в Бога в бессознательном состоянии, тогда как через медитацию он входит в Бога в сознательном состоянии. Но между этими состояниями очень большая разница. Можно входить в Бога через сон тысячи жизней и все же никогда не узнать Бога. Но войдя в медитацию хотя бы на мгновение, ты достигнешь того же места, которого достигал в глубоком сне тысячи и миллионы жизней, — всегда в бессознательном состоянии, — и это совершенно изменит твою жизнь.
         Интересно, что, когда человек входит в медитацию, входит в пустоту, в которую приводит его глубокий сон, он никогда не остается бессознательным — даже когда спит. Когда Кришна говорит в Гите, что йоги остается бодрствующим, когда все остальные спят, он не имеет в виду, что йоги вообще никогда не спит. Фактически, никто не спит так хорошо, как йоги. Но даже в глубочайшем сне та его часть, которая вошла в медитацию, остается бодрствующей. И каждую ночь йоги входит в состояние сна в этом пробужденном состоянии. Тогда для него медитация и сон становятся одним и тем же — между ними не остается никакого различия. Но он всегда входит в сон в полном сознании. Когда человек движется вовнутрь через медитацию, он не может быть бессознательным во сне.
         Ананда жил с Буддой много лет. Много лет он спал рядом с Буддой. Однажды утром он спросил Будду:
         — Годами я наблюдал твой сон. Ты никогда не переворачиваешься с боку на бок; всю ночь ты спишь в одном и том же положении. Твои конечности остаются на том же месте, где они были, когда ты лег спать; нет ни малейшего движения. Много раз ночью я вставал, чтобы посмотреть, не пошевелился ли ты. Я не спал ночами, наблюдая за тобой, —твои руки и ноги остаются в прежнем положении; ты никогда даже не переворачиваешься с боку на бок. Отмечаешь ли ты ночью свой сон?
         — Мне не нужно ничего отмечать, — ответил Будда. — Я сплю в сознательном состоянии, поэтому не нахожу никакой необходимости переворачиваться. Я мог бы, если бы захотел. Сон не требует переворачиваться с бока на бок, этого требует беспокойный ум.
         Беспокойный ум не может даже спокойно оставаться на одном и том же месте всю ночь, не говоря уже о дневном времени. Даже во время сна ночью тело все время проявляет признаки беспокойства.
         Если ты понаблюдаешь ночью за спящим человеком, то увидишь, что он все время беспокоен. Ты найдешь, что он совершает движения руками, очень похожие на те, которые он делает днем, когда бодрствует. Ты найдешь, что во сне он бегает и задыхается таким же образом, как это происходит днем, — ему не хватает дыхания, он устает. Ночью во сне он борется почти таким же образом, как борется днем. Ночью он так же злится, как и днем. Днем он полон страстей; то же и ночью. Между днем и ночью такого человека нет фундаментальной разницы, кроме того, что ночью он лежит утомленный, бессознательный; все остальное продолжает функционировать, как обычно. Поэтому Будда сказал: “Я могу переворачиваться, если захочу, но в этом нет необходимости”.
         Но мы не осознаем... Человек, сидящий на стуле, постоянно болтает ногой. Спроси его: “Почему вы болтаете ногами? Понятно, что они двигаются, когда вы идете, но почему они двигаются, когда вы сидите на стуле?” Как только ты это скажешь, он немедленно прекратит. Секунду он вообще не будет двигаться, но не сможет объяснить, почему он это делал раньше. Это показывает, как внутреннее беспокойство вызывает возбуждение всего тела. Внутри находится беспокойный ум; он не может быть в покое, в одном и том же положении, ни на мгновение. Он будет заставлять все тело ворочаться —нога будут двигаться, голова — трястись; даже сидя, тело будет менять положение.
         Именно поэтому тебе так трудно просидеть в медитации даже десять минут. В сотнях различных мест телу хочется вертеться и переворачиваться. Мы этого не замечаем, пока осознанно не садимся медитировать. Тогда мы понимаем, что это за тело; оно не хочет оставаться в том же положении ни на секунду. Замешательство, напряжение, волнение ума будоражит все тело.
         На десять минут все исчезает в глубоком сне — хотя эти десять минут доступны не каждому, а лишь тем, кто совершенно здоров и в полном покое. Другие получают от одной до пяти минут такого сна; большинство людей получает одну или две минуты глубокого сна. Немного жизненного сока, который мы получаем за ту минуту, в которую находимся у источника жизни, мы тратим на то, чтобы выполнить работу следующих двадцати четырех часов. Как бы мало масла ни получал светильник за это время, мы утилизируем его и заставляем светильник поддерживать нас в следующие двадцать четыре часа. Светильник жизни человека продолжает гореть, сколько бы масла он ни получал. По этой причине светильник горит так медленно: не собирается достаточно масла для того, чтобы заставить лампу вспыхнуть ярко и стать пылающим факелом.
         Медитация постепенно подводит тебя к источнику жизни. Тогда ты больше не продолжаешь черпать из нее питание частями; ты просто в самом источнике. Тогда ты не подливаешь масла в лампу — тогда тебе открывается доступ к целому океану масла. Тогда ты начинаешь жить в самом этом океане. В жизни такого рода сон исчезает — не в том смысле, что человек больше не спит, но в том смысле, что, даже когда он спит, кто-то внутри остается полностью пробужденным. Тогда снов больше не существует. Йоги остается пробужденным; он спит, но никогда не видит снов — его сны полностью исчезают. А когда исчезают сны, исчезают и мысли. То, что мы называем мыслями в пробужденном состоянии, и есть сновидения в состоянии сна. Между снами и мыслями только небольшая разница: мысли — это немного более цивилизованные сны, тогда как сны по своей природе немного примитивны. Одна из них — оригинальная мысль.
         Фактически, дети в первобытных племенах могут думать только образами, не словами. Первые мысли человека всегда в образах. Например, если ребенок голоден, он не думает словами: “Я голоден”. Ребенок просто визуализирует материнскую грудь; он может представить себе, что сосет грудь. Он может быть полон желания сосать грудь, но не может сформулировать этого в словах. Формирование слов происходит гораздо позже; сначала появляются образы. Когда мы не знаем какого-то языка, мы тоже используем образы для самовыражения. Если ты оказываешься в другой стране, языка которой ты не знаешь, и хочешь попить воды, ты можешь сложить руки в чашу, приложить ее к губам, и незнакомец поймет, что ты испытываешь жажду, —потому что, когда слов нет, возникает необходимость в образах. И интересно то, что словесные языки в разных местах разные, но язык жестов универсален — потому что у каждого человека один и тот же язык образов. Мы изобрели разные слова, но образы не изобретены. Образы — это универсальный язык человеческого ума. Потому живопись понимают в любом месте мира. Нет необходимости знать язык, чтобы понять скульптуры Хад-журахо или картину Леонардо. Скульптуры Хаджурахо поймет китаец, француз или немец точно так же, как и ты. Если ты посетишь Луврский музей во Франции, ты тоже без труда поймешь картины. Может быть, ты не поймешь названия, потому что они написаны по-французски, но без труда поймешь картины. Язык картин — это язык каждого. Язык слой Полезен днем, но бесполезен ночью. Ночью мы снова становимся первобытными. Во сне мы -— такие, как мы есть, —исчезаем. Мы теряем наши ученые степени! университетское образование, теряем все. Мы переносимся в точку, в которой находился человек изначально. Именно поэтому в ночных снах возникают образы, а слова возникают днем. Если мы хотим заниматься любовью днем, мы можем думать в терминах слов” но ночью нет другого способа выразить любовь, кроме как через образы. Мысли не кажутся такими живыми, как сны. В снах перед тобой появляется весь образ. Именно поэтому мы более наслаждаемся просмотром экранизации романа, чем чтением самого романа. Единственная причина этого в том, что роман написан на языке слов, а фильм — на языке образов. Таким же образом, ты чувствуешь больше радости, находясь здесь и слушая меня “живого”. Ты не почувствуешь то же самое, слушая кассету с записью этой беседы, потому что здесь присутствует образ, а на кассете записаны только слова. Язык образов ближе и естественней для нас. Ночью слова превращаются в образы; вот и вся разница.
         Дневные сны исчезают, исчезают и мысли; в тот день, когда исчезают мысли, исчезают и сны. Если день пуст и в нем нет мыслей, ночь будет пустой и в ней не будет снов. И помни, сны не позволяют тебе спать, а мысли не позволяют meбe проснуться. Обязательно пойми это: сны не дают тебе спать, а мысли не дают тебе проснуться. Если. сны исчезнут, ст. будет тотальным; если. исчезнут мысли, пробуждение будет тотальным. Если пробуждение тотально и сой тотален, разница между ними очень невелика. Единственная разница в тем” чтобы держать глаза открытыми или закрытыми, а тело работающим или отдыхающим. Человек, который полностью пробужден, спит тотально, но в обоих состояниях его сознание остается В точности одним и тем же. Сознание едино, неизменно; меняется только тело. Проснись — и тело работает; усни — и тело отдыхает. Вот мой ответ другу, который спросил, почему Бога нельзя достичь во сне: его можно достичь, если ты остаешься пробужденным даже во сне. Поэтому мой метод медитации — это метод сна: спать в осознанности, засыпать с осознанностью. Именно поэтому я прошу вас расслабить тело, расслабить дыхание, успокоить мысли. Все это подготовка ко сну. Поэтому часто бывает так, что кто-то из друзей засыпает во время медитации — очевидно, это подготовка ко сну. И, готовясь к нему, они сами не замечают, как засыпают. Именно поэтому я повторяю третье предложение: внутри оставайся бодрствующим, внутри оставайся сознательным; пусть тело будет тотально расслаблено, более расслаблено, чем обычно во время сна. Но внутри продолжай бодрствовать. Внутри пусть твое сознание горит, как светильник, чтобы ты не уснул. Начальные условия медитации и сна одни и те же, но есть разница в последнем условии. Первое условие в том, что тело должно быть расслаблено. Если ты страдаешь бессонницей, первое, чему научит тебя врач, — это расслабление. Он попросит тебя делать то же самое, что говорю я: расслабить тело, не позволять ни малейшему напряжению оставаться в теле; пусть тело будет совершенно свободным, как тополиный пух. Наблюдал ли ты когда-нибудь, как спит собака или кошка? Они спят так, будто их нет. Наблюдал ли ты когда-нибудь, как спит ребенок? Нигде нет никакого напряжения —его руки и ноги остаются невероятно свободными. Посмотри на юношу или старика — в них все напряжено. Поэтому врач попросит тебя полностью расслабиться. То же самое применяется для сна: дыхание должно быть расслабленным, глубоким и медленным. Должно быть, ты замечал, что, если ты бежишь, дыхание ускоряется. Таким же образом, когда тело напрягается в работе, дыхание становится быстрее и циркуляция крови увеличивается. Для сна циркуляция крови должна уменьшиться — ситуация должна быть противоположной бегу — и тогда расслабится дыхание. Поэтому вот второе условие: расслабь дыхание. Когда мысли бегут быстрее, кровь должна быстрее циркулировать в мозге — а когда это происходит, сон становится невозможным. Условия для сна подразумевают меньший приток крови в мозг. Вот почему мы используем подушки — чтобы уменьшить приток крови к мозгу. Без подушки голова лежит на том же уровне, что и тело, и кровь течет в одном и том же количестве от головы до кончиков пальцев ног. Когда голова поднята, крови трудно двигаться вверх; ее приток в мозг уменьшается и увеличивается во всем остальном теле. Поэтому чем труднее человеку уснуть, тем больше подушек он должен положить под голову, чтобы ее приподнять. Когда приток крови уменьшается, мозг расслабляется и человеку легко уснуть.
         Когда мысли движутся быстро, должна двигаться быстрее и кровь — потому что в своих движениях мысль зависит от потока крови. Вены в мозге начинают работать быстрее. Должно быть, ты замечал, что, когда человек злится, его вены вздуваются. Это происходит потому, что вены должны создать дополнительное пространство, чтобы по ним текло большее количество крови. Когда голова успокаивается, уменьшается и кровяное давление. В гневе лицо и глаза становятся красными. Это происходит из-за того, что больше крови течет по сосудам. В этом состоянии мысли движутся так быстро, что и кровь должна течь быстрее. Быстрее становится и дыхание. Когда умом овладевает секс, дыхание становится очень тяжелым и кровь течет быстрее — потому что мысли движутся с такой скоростью, ум начинает действовать так быстро, что кровь начинает нестись по венам с огромной скоростью. Поэтому условия для медитации в основе своей такие же, как и те, которые применяются ко сну: расслабь тело, расслабь дыхание, отпусти мысли. Как для сна, так и для медитации начальные условия одинаково верны. Разница в конечном условии. В прошлом ты был способен на глубокий сон; в будущем ты будешь способен оставаться полностью пробужденным в медитации — вот и все.
         Поэтому друг, задавший этот вопрос, прав. Глубокая связь существует между сном и медитацией, между самадхи и сушупти, глубоким сном. Как бы то ни было, между ними есть одна очень существенная разница: разница между сознательным и бессознательным состоянием. Сон — это неосознанность, медитация — это пробуждение.
         Другой друг спросил:
         В чем разница между тем, что ты называешь медитацией, и самовнушением?
         Разница та же, что и между сном и медитацией. Это тоже нужно понять. Сон — это то, что приходит естественно, а самовнушением называется сон, вызванный в результате усилия. Это единственное различие. Слово гипноз тоже означает сон. Гипноз значит тандра, сонливость. Первое — это сон, который приходит сам по себе, а второй род сна — культивированный, вызванный искусственно. Если кому-то трудно уснуть, ему придется что-то предпринять. Если человек ложится и начинает непрерывно думать, что он засыпает, и если эта мысль войдет в его существо и охватит его ум, начнет соответствующим образом откликаться и тело. Тело начнет расслабляться, дыхание начнет успокаиваться, ум начнет стихать. Если внутри тела создана среда для сна, тело начинает функционировать соответственно. Тело не заботят факты, тело очень послушно. Если ты чувствуешь голод каждый день в одиннадцать и если часы остановились в одиннадцать вечером, ты посмотришь на часы и желудок скажет: “Время поесть” — хотя сейчас может быть восемь часов утра. Еще нет одиннадцати, — до одиннадцати еще три часа, — но если часы показывают одиннадцать, желудок пожалуется на голод, потому что желудок работает механически. Если ты обычно ложишься спать в полночь и случайно оказалось так, что часы идут на два часа вперед, ты начнешь чувствовать сонливость, как только часы покажут двенадцать, хотя на самом деле может быть только десять. Тело тотчас же скажет: “Двенадцать часов. Время ложиться спать!”
         Тело очень послушно. Чем здоровее тело, тем более оно послушно. Здоровое тело — значит послушное тело. Больное тело — это тело, которое перестало подчиняться; ты хочешь спать, а тело отказывается спать; ты хочешь есть, а тело отказывается есть. Тело, которое перестает подчиняться, нездорово, а тело, которое подчиняется, здорово — ведь тело следует за нами, как тень. Трудности начинаются, когда тело перестает быть послушным. Гипноз просто означает, что телу нужно приказать, его нужно заставить выполнять команды. Большинство болезней ложны. Почти пятьдесят процентов наших заболеваний ложны. Причина роста болезней в мире в том, что увеличивается человеческое притворство. Попытайтесь хорошо это понять. С подъемом экономики и улучшением экономических условий количество болезней должно было бы снизиться. Но этого не произошло, потому что человеческая способность лгать продолжает расти. Человек лжет не только другим, но и себе. Он создает и новые болезни.
         Например, если у человека крупные неприятности в бизнесе или он на грани банкротства, он может не хотеть принимать банкротство и бояться выходить на рынок; он знает, что ему предстоит столкнуться со своими кредиторами. Внезапно оказывается, что он прикован к постели одолевшей его болезнью. Но эта болезнь создана его умом. В этом есть двойное преимущество. Теперь он может всем говорить, что именно болезнь мешает ему заботиться о бизнесе, — себя он в этом уже убедил, а теперь убедит и других, — и теперь эта болезнь неизлечима. Прежде всего, это вообще не болезнь, поэтому чем больше его будут лечить, тем хуже он будет себя чувствовать.
         Если лекарство не может тебя вылечить, твердо знай, что эта болезнь не лечится лекарствами, — причина болезни в чем-то другом; она не имеет ничего общего с лекарствами. Ты можешь проклинать лекарства и называть докторов дураками, потому что они не могут найти для тебя правильного лечения; ты можешь попробовать аюрведическое или натуропатическое лечение; ты можешь попробовать аллопатию или гомеопатию — ничто не поможет. Ни один доктор ничем не сможет тебе помочь просто потому, что доктор может лечить только подлинные болезни — у него нет власти над чем-то ложным. И интереснее всего то, что вы продолжаете заниматься созданием такого рода болезней, вы хотите, чтобы они сохранились. Более пятидесяти процентов женских болезней ложны. Женщины с детства запоминают эту формулу: они получают любовь, только когда больны, иначе это невозможно. Когда жена больна, муж берет на работе отгул, ставит стул у ее кровати и сидит у ее изголовья. Он может проклинать себя за то, что это делает, но все равно он это делает. Поэтому всякий раз, когда женщина хочет внимания от своего мужчины, она вскоре заболевает. Вот почему получается, что женщины болеют почти все время. Они знают, что при помощи болезни могут заставить весь дом плясать под свою дудку.
         Больной становится диктатором, тираном. Если этот человек говорит: “Выключите радио!”, радио тут же выключают. Если человек говорит: “Выключите свет и ложитесь спать” или: “Все сидят дома; никто никуда не выходит”, — члены семьи делают, как он говорит. Чем больше в этом человеке диктаторских тенденций, тем больше он болеет — кто захочет обидеть чувства больного? Но это опасно. Таким образом мы на самом деле вносим вклад в его болезнь. Хорошо, если муж сидит с женой, когда она хорошо себя чувствует; это вполне понятно. Но определенно он должен перестать отпрашиваться с работы, если она болеет, и таким образом приумножать ее болезнь. Это слишком невыгодная сделка. Когда ребенок болеет, мать не должна уделять ему слишком много внимания; иначе ребенок будет болеть всякий раз, когда захочет внимания. Когда ребенок болеет, волнуйтесь о нем поменьше, чтобы у него в уме не возникало ассоциаций между болезнью и любовью. У ребенка не должно быть впечатления, что, когда он болеет, мать гладит его по голове и рассказывает сказки. Вместо этого мать должна баловать ребенка, когда он счастлив, чтобы любовь ассоциировалась с радостью и счастьем.
         Мы связали любовь с несчастьем, а это очень опасно, потому что это означает, что, когда человек нуждается в любви, он подвергнет себя страданию, чтобы за ним последовала любовь. Каждый, кто хочет любви, заболеет, чтобы за болезнью последовала любовь. Каждый, кто хочет любви, заболеет, потому что он знает, что болезнь приносит любовь. Но любовь никогда нельзя найти при помощи болезни. Помни, болезнь приносит жалость, не любовь, а быть объектом жалости очень оскорбительно, унизительно. Любовь — это совершенно другое. Мы ничего не знаем о любви. Я хочу сказать, что тело следует нашим предложениям — если мы хотим, чтобы оно болело, бедное тело болеет. Для излечения такой болезни полезен гипноз. Это значит, что для лечения ложной болезни подходит ложное лекарство — не настоящее лекарство. Если мы можем заставить себя поверить, что мы больны, то можем заставить себя поверить, что мы не больны, и избавиться от болезни. Для этих целей применение гипноза имеет огромную ценность. Сегодня вряд ли в какой-нибудь развитой стране есть больница, в штате которой не было бы гипнотизера. На Западе физиолога сопровождает гипнотизер, потому что есть определенное количество болезней, против которых врач совершенно бессилен, которые могут быть излечены только гипнотизером. Он вводит пациента в гипноз и предлагает ему чувствовать себя хорошо. Знаете ли вы, что только три процента змей ядовиты? Но обычно человек умирает от укуса неядовитой змеи, если верит, что укус змеи может убить человека. По этой причине мантры и заклинания помогают от змеиных укусов. Другими словами, мантры и заклинания — это ложные техники. Человека укусила ядовитая змея. Все, что теперь нужно, это убедить его, что яд змеи нейтрализован. Этого будет достаточно; яд не окажет никакого действия, будто бы его никогда и не было. А если его убедить полностью, что его действительно укусила змея, он умрет. Он умрет не от укуса змеи, но от веры в то, что его укусила змея.
         Я слышал: Как-то случилось так, что один человек остановился на ночь на постоялом дворе. Поздно вечером он поужинал и на следующее утро уехал. Через год он снова оказался на том же постоялом дворе. Увидев его, трактирщик был потрясен.
         — У вас все в порядке? — спросил он путешественника.
         — Все в порядке. А что?
         — Мы очень боялись, — сказал трактирщик. — Видите ли, последний раз, когда вы здесь останавливались, в горшок с пищей, которую вам подали, упала змея. Эту пищу съели еще четыре человека, и они вскоре умерли. Мы не могли себе представить, что случилось с вами, потому что вы уехали так рано. Мы так беспокоились о вас.
         Услышав это, путешественник сказал:
         — Что? Змея у меня в еде? — и упал замертво. Через год! Он умер от страха.
         При таких заболеваниях гипноз очень полезен. Гипноз просто означает, что ложь, которой мы себя окружили, может быть нейтрализована другой ложью. Помни, если ты наступил на воображаемую колючку, не пытайся удалить ее при помощи настоящей колючки; это может быть опасно. Прежде всего, воображаемая колючка не будет удалена, и, кроме того, настоящая поранит тебе ногу. Ложную колючку необходимо удалить при помощи ложной колючки. В чем связь между гипнозом и медитацией? Только в этом: гипноз должен извлечь воображаемые колючки из твоего тела, Пример гипноза — когда я говорю, что тело расслабляется. Это гипноз. На самом деле, вы сами предполагаете, что тело не может расслабиться. Чтобы удалить это предположение, необходим гипноз, — ни для чего больше. Если бы не было твоего ложного предположения, достаточно было бы один раз почувствовать, что тело расслабляется, и оно бы расслабилось. Предложения, которые я произношу, в действительности нужны не для того, чтобы расслабить ваши тела, но для того, чтобы удалить верование, что тела не могут расслабиться. Этого нельзя сделать, не создав противоположного верования в то, что тело расслабляется. Твоя ложная концепция будет нейтрализована другой ложной концепцией, и, когда тело расслабится, ты узнаешь, что оно расслабляется. Расслабление — это очень естественное качество тела, но вы наполнили себя таким напряжением, что необходимо что-то предпринять, чтобы от него избавиться. До этой точки идет гипноз. Когда ты начинаешь чувствовать, что тело расслабляется, дыхание расслабляется, ум успокаивается, — это гипноз. Но только до этой точки. То, что следует дальше, — это медитация, до этой точки медитации нет. Медитация начинается после этого, когда ты в состоянии осознанности. Когда ты становишься осознающим внутри, когда ты начинаешь свидетельствовать, что тело расслаблено, дыхание расслаблено, мысли либо прекратились, либо все еще движутся, когда ты начинаешь наблюдать, просто наблюдать — это наблюдение, это состояние свидетельствования и есть медитация. Все, что происходит прежде, — это гипноз.
         Итак, гипноз означает искусственно вызванный сон. Когда мы не спим, мы вызываем сон; мы прикладываем усилие, приглашаем сон. Сон можно пригласить, если мы готовимся и приходим в состояние, в котором отпускаем себя. Но медитация и гипноз — это не одно и то же. Пожалуйста, пойми это. Пока твои чувства соответствуют и здесь и сейчас моим предложениям, — это гипноз. Когда ты чувствуешь, что мои предложения заканчиваются и начинается осознанность, — это начало медитации. Медитация начинается с наступлением состояния свидетельствования. Гипноз нужен потому, что вы ввели себя в состояние обратного гипноза. В научных терминах это не гипноз, это вывод из-под гипноза. Мы уже загипнотизированы, хотя и не осознаем, как мы вошли в гипноз и какие трюки использовали, чтобы войти в этот гипноз. Большую часть жизни мы прожили под влиянием этого гипноза. А если мы хотим быть загипнотизированными, то не понимаем, что делаем. Таким образом мы живем во всем. Если это станет ясно, чары гипноза будут разрушены — а когда разрушено состояние гипноза, станет возможным войти вовнутрь, потому что гипноз в своей основе — это мир нереального.
         Например, человек учится ездить на велосипеде. Для тренировки он едет по широкой дороге. Дорога эта в ширину шестьдесят футов, а на краю стоит камень, отмечающий очередную милю. Даже если бы этот человек ехал по этой широкой дороге с завязанными глазами, вероятность врезаться в такой камень была бы для него ничтожна. Но этот человек еще не умеет ездить на велосипеде. Он вообще не смотрит на дорогу; первым ему в глаза бросается камень, и его охватывает страх: как бы в него не врезаться! Вот и все. Как только его охватывает страх врезаться в камень, он загипнотизирован. Гипноз означает, что он больше не видит дорогу, он начинает видеть только камень. Он пугается, и руль велосипеда поворачивается к камню. Чем дальше поворачивается руль, тем сильнее он пугается. Руль, конечно, повернется туда, куда направлено его внимание, а его внимание сосредоточено на камне, потому что он боится в него врезаться. И вот дорога исчезает из его поля зрения, и остается только камень. Он так загипнотизирован камнем, что его к нему так и тянет. Чем больше его тянет, тем сильнее он пугается; чем больше он пугается, тем сильнее его тянет. В конце концов он врезается в этот камень. Наблюдая это, разумный человек задастся вопросом, как на такой широкой дороге можно было врезаться в камень, стоящий на обочине? Почему он не мог его объехать? Очевидно, он был загипнотизирован. Он сосредоточился на камне, чтобы спастись от столкновения, но благодаря этому перестал видеть все, кроме этого камня. Когда ум остановился на камне, руки автоматически повернули руль в этом направлении, потому что тело следует за твоим вниманием. Чем сильнее он пугался, тем более ему приходилось сосредоточиваться на камне. Камень загипнотизировал его; страх притянул его к камню, и в конце концов он в него врезался. В жизни мы часто совершаем серьезные ошибки, которых хотели бы избежать. Они гипнотизируют нас. Например, человек боится утратить спокойствие ума и рассердиться. В такой ситуации он найдет, что злится двадцать четыре раза за двадцать четыре часа. Чем больше он боится разозлиться, тем сильнее его гипнотизирует гнев. Тогда он будет искать повод для гнева все двадцать четыре часа в сутки. Другой человек, который боится смотреть на красивых женщин, потому что они могут его сексуально взволновать, будет видеть красивых женщин двадцать четыре часа в сутки. Мало-помалу даже безобразные женщины начнут казаться ему красивыми; даже мужчины станут выглядеть для него как женщины. Если сзади он увидит садху с длинными волосами, ему придется убедиться, мужчина это или женщина. Со временем женщины на плакатах и фотографиях начинают его привлекать, гипнотизировать. Он будет прятать фотографии обнаженных женщин в Гите и Коране и смотреть на них, даже не удивляясь тому, что его могут так загипнотизировать простые линии и цвета. Он всегда хотел спастись от женщин, а теперь он их боится; теперь он видит женщин везде. Придет ли он в храм, мечеть или куда-нибудь еще, он не увидит ничего, кроме женщин. И это тоже гипноз. Общество, направленное против секса, постепенно становится сексуальным. Общество, которое отвергает секс, — весь его ум становится сексуальным, оно будет загипнотизировано самой той вещью, которую оно критикует; все его внимание будет сосредоточено на ней. Чем больше общество говорит о безбрачии, тем грязнее и развратнее будут становиться умы рожденных в нем людей. Причина в том, что, если разговоров о безбрачии слишком много, это фокусирует ум на сексуальности. Все это гипноз, — созданный нами, — и мы в нем живем. Весь мир запутался в этом гипнозе. И его трудно разрушить, потому что гипноз растет вместе с попытками его разрушить. Таким образом, лишь Богу известно, сколько видов гипноза мы уже себе создали и продолжаем создавать. И в этом мы живем. Гипноз должен быть разрушен, чтобы мы могли проснуться. Но чтобы прорубиться сквозь эту ложную паутину, нам нужно открыть, что значит ложное.
         В каком-то смысле вся садхана, вся духовная практика предназначена для того, чтобы удалить всю окружающую нас ложь. И поэтому вся садхана ложна. Методы, которые были изобретены во всем мире, чтобы помочь нам достичь Бога, ложны, потому что мы никогда не были далеки от него. Мы были далеки от него только в мыслях.
         Похожим образом человек может заснуть в Дварке и увидеть во сне, что он в Калькутте. Тогда во сне он начинает тревожиться: его жена больна, а он в Калькутте; он должен вернуться в Дварку. Он ходит и спрашивает людей, изучает расписание поездов, наводит справки об авиарейсах, чтобы вернуться в Дварку как можно скорее. Но все способы вернуться в Дварку, которые ему предложат, будут ошибочными и приведут его к беде, потому что, прежде всего, он не в Калькутте. Он никогда не был в Калькутте — это был лишь сон, гипноз. Любой путь возвращения в Дварку, который ему покажут, только создаст для него проблемы. Ни в одном пути нет никакого смысла; все пути ложны. Даже если этот человек возвращается в Дварку, его маршрут будет ложным. Он не может найти правильный путь, потому что его нет и не было никогда; прежде всего, он никогда не приезжал в Калькутту. Что значит для него найти обратный путь? Поезд, идущий в Калькутту, будет таким же ложным, как и сама Калькутта. Если он пойдет на вокзал Хоурах, купит билет и сядет на дваркский поезд — все это будет ложным. Все станции, которые он проедет по пути домой, будут ложными. Тогда он прибудет в Дварку и проснется счастливым. Но он будет удивлен, обнаружив, что никуда не ездил, что все это время он провел в постели. Как тогда он вернулся? Его отъезд был ложным, так же, как и возвращение.
         Никто никогда не покидал пределов Бога, высшей реальности. Это невозможно, потому что есть лишь она — нельзя из нее выйти. Все отъезды ложны, ложны и возвращения. Тем не менее, поскольку мы уже отправились в это воображаемое путешествие, нам придется вернуться; Другого пути нет. Нам придется изыскать средства вернуться. Но, вернувшись, ты обнаружишь, что все пути возвращения были ложны, вся садхана была ложна. Садхана была нужна лишь для того, чтобы дать нам возможность проснуться, вернуться из сна. Как только это понято, тогда, может быть, ничего не нужно делать, и внезапно ты найдешь, что вернулся. Но это трудно понять, потому что ты ухе думаешь, что ты в Калькутте. Ты можешь сказать: — Все, что ты говоришь, правильно, но я ухе в Калькутте. Покажи мне дорогу назад!
         Другой друг спросил:
         Нашел ли ты Бога?
         Это как раз тот вопрос, который задал бы путешественник в Калькутту. Я хотел бы спросить этого друга: “А ты когда-нибудь терял Бога?”, —потому что, если я скажу, что я нашел Бога, это будет значить, что сначала я его потерял. Он уже найден. Даже когда мы чувствуем, что потеряли его, он по-прежнему с нами. Просто мы под гипнозом и нам кажется, что мы потеряли его. Поэтому, если человек говорит: “Да, я его нашел”, он ошибается. Он все еще не понимает, что, прежде всего, он никогда его не терял. Поэтому те, кто познал Бога, никогда не скажут, что нашли Бога. Они скажут: “Мы никогда его не теряли”.
         В тот день, когда Будда стал просветленным, вокруг собрались люди и спросили:
         — Чего ты достиг?
         — Ничего не достиг, — ответил Будда. — Я просто смог увидеть то, чего никогда не терял. Я нашел то, что ухе имел.
         Сочувственно люди сказали:
         — Очень плохо. Ты трудился впустую.
         — Да, — сказал Будда, — в этом смысле я трудился впустую. Но мне больше не нужно трудиться — по меньшей мере, я достиг этого преимущества. Теперь я больше не пойду на поиски, не буду бродить, чтобы чего-то добиться, не отправлюсь в путешествие — это мое достижение. Теперь я знаю, что я там, где уже был. Мы уходим только в снах. Мы никогда в действительности не достигаем мест, в которых мы себя ощущаем. Поэтому, в определенном смысле, все религии ложны; все садханы, все духовные практики, вся йога ложна. Они ложны в том смысле, что все это методы возвращения. И все же они очень полезны.
         Деревенский шаман, который нейтрализует змеиный яд мантрами, очень полезен для тех, кого укусила змея, — даже если их укусила ложная змея. Без него люди бы умирали от змеиного укуса, которого не было. Однажды такой человек жил рядом со мной. Теперь он ухе умер. Люди приходили отовсюду, чтобы он извлек змеиный яд. Он был очень умен; он приручил нескольких змей. Когда к нему приходил укушенный змеей, он использовал свое шаманское искусство и спрашивал, какая это была змея, куда она его укусила и жива ли эта змея. Получив всю информацию, он применял трюк и звал змею. Он все прорабатывал заранее— какую змею выпустить, по какому сигналу и так далее. Примерно через час змея, подходящая под описание, шипя, вползала в двери. Вся эта сцена производила впечатление; укушенный лишался дара речи. Человек, которого укусила змея, редко может что-то увидеть или сообразить что к чему: что за змея его укусила? как она выглядела? где она была? — он так ошеломлен укусом, что тем временем змея скрывается. Если змея была убита, шаман вместе со своей змеей звал ее душу. Тогда он ругал и упрекал змею за то, что она укусила этого человека. Тоща змея билась головой о землю и просила прощения. За это время яд начинал выветриваться из человека. Тоща змее приказывали удалить яд. Змея подползала к человеку, прикладывала рот к ране, и человек выздоравливал.
         К несчастью, однажды случилось так, что змея укусила сына этого человека. Он оказался в беде, потому что ни одно его средство не помогало. Он прибежал ко мне и сказал:
         — Пожалуйста, помоги. Я попал в беду. Пожалуйста, скажи, что мне делать. Моего сына укусила змея, и он знает о моих ручных змеях. Я так несчастен, пожалуйста, скажи, что мне делать? Я беспомощен. Мой сын не выживет!
         Я был удивлен.
         — Но как же твое лечение? За ним люди приходят к тебе издалека!
         — Все это прекрасно, — ответил он, — но даже я бы умер, если бы меня укусила змея; я не смог бы спасти себя. Я знаю секреты торговли, но я не доверил бы никому лечить меня теми же методами. Мальчик умер. Он не смог спасти сына.
         Для удаления ложного нужны ложные методы. И в них есть свой смысл. Они осмысленны, потому что мы погрязли в ложных вещах. Не стесняйся спрашивать; поначалу это действительно гипноз. Начальные стадии — гипноз, сон; лишь последняя стадия — и самая драгоценная — медитация. Прежде чем достичь этого состояния, совершенно необходима основа —необходима, чтобы выйти из ложного, в котором та запутан.
         Никогда не спрашивай: “Нашел ли ты Бога?” Все это неправильно. Кто его найдет? Что будет найдено? То, что есть, есть. В тот день, когда ты это узнаешь, ты увидишь, что никогда ничего не терял и даже никуда не шел; ничто Никола не было уничтожено, ничто никогда не умирало. То, что есть, есть. В этот день все путешествия, все пути куда бы то ни было прекратятся.
         А теперь этот вопрос:
         В чем смысл “освобождения от цикла рождения и смерти”?
         Освобождение от цикла рождения и смерти не значит, что ты больше не родишься. Это значит, что теперь больше нет ни ухода, ни прихода —нигде, ни на каком плане. Тогда ты остаешься укорененным там, где ты есть. В тот день, когда это происходит, во все стороны бьют ключи радости. Мы не можем испытать радость, находясь в воображаемом месте, мы можем испытать радость лишь там, где мы действительно находимся. Мы можем быть счастливыми, только будучи тем, что мы есть, и никогда не можем быть счастливыми, будучи чем-то другим. Цикл рождения и смерти означает, что мы движемся по иллюзорным местам — мы потерялись где-то, где никогда не были. Мы бродим по местам, где мы никогда быть не должны, потеряв из виду место, в котором находимся на самом деле. Поэтому свобода от рождения и смерти означает возвращение туда, где мы есть, возвращение домой.
         Двигаться к Богу означает быть в точности там, где мы есть. Не бывает так, что однажды ты встречаешь Бога, который где-то стоит, машешь рукой и говоришь ему:
         — Слава Богу, я тебя встретил!
         Такого Бога нет, и если ты его встретишь, знай наверняка, что это гипноз. Такой Бог будет твоим собственным созданием, и встреча с ним будет такой же ложной, как и его потеря. Таким образом ты никогда не найдешь Бога. Наш язык часто приводит к заблуждениям, потому что выражение “найти Бога” или “достичь Бога” создает впечатление, что человек сможет встретиться с ним лицом к лицу. Такие слова создают большое заблуждение. Слыша их, человек получает идею о том, что кто-то перестанет прятаться и он сможет посмотреть ему в глаза, обнять его. Все это неправильно. Если ты когда-нибудь встретишь такого Бога, берегись! Такой Бог целиком и полностью будет порождением твоего ума — он будет гипнозом.
         Мы должны выйти из всего гипноза, из всей обусловленности и вернуться по своим следам к той точке, в которой нет ни сна, ни гипноза, где мы полностью осознанны, укоренены в наших сущностях. Опыт, который тогда получает человек, — это опыт единства жизни; это опыт того, что существование едино, неделимо. Имя этому опыту —Бог.
         А теперь давайте приготовимся к утренней медитации. Я скажу об этом еще несколько слов на вечерней медитации. Будьте на некотором расстоянии друг от друга. Не разговаривайте, тихо создайте расстояние. Создайте вокруг себя немного пустого пространства. Пусть те, кто хочет лечь, лягут; они должны создать достаточно места, чтобы лечь. Даже если кто-то захочет упасть в середине, пусть падает, он не должен себя сдерживать. Да, пойдите на веранду наверху, но создайте себе пространство... Потому что потом, если вы на кого-то упадете, вы будете чувствовать себя плохо, и кроме того, это отвлечет и другого. Поэтому раздвиньтесь. Да, спускайтесь сюда.
         Закройте глаза... Дети не будут разговаривать, они посидят десять минут спокойно. Закройте глаза... оставьте тело расслабленным... Оставьте тело расслабленным. Оставьте тело совершенно расслабленным, как будто в теле нет никакой жизни. Пусть вся энергия движется вовнутрь. Вся энергия тела движется вовнутрь... течет вовнутрь... мы сжимаемся внутри, а тело остается как скорлупа, висящая снаружи. Упадет ли оно или останется как есть, оно будет внешним, как одежда. Скользните вовнутрь... и оставьте тело расслабленным. Теперь я дам предложения. Испытывайте их вместе со мной.
         Испытывайте, что тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется. Почувствуйте это и оставьте тело совершенно расслабленным. Тело очень послушно. Если вы чувствуете это всем сердцем, оно станет почти как труп. Чувствуйте, что тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... тело продолжает расслабляться. Отпустите, отпустите хватку... не продолжайте цепляться за тело изнутри, отпустите его полностью... снимите с него весь контроль, как будто тело не ваше; теперь что случится, то случится. Если оно упадет, оно упадет; если человек его потеряет, он его потеряет. Вернитесь из него полностью... удалите из него свои чувства.
         Тело расслабляется. Тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется. Тело расслабилось. Отбросьте, отбросьте всю хватку... если оно падает, пусть падает. Тело расслабилось... как будто оно полностью превратилось в труп... как будто тела больше нет... тела больше нет... мы стали отдельными от него... мы отодвинулись от него.
         Дыхание расслабляется. Чувствуйте, что дыхание продолжает расслабляться... дыхание расслабляется... дыхание расслабляется... дыхание расслабляется... дыхание расслабляется... дыхание расслабляется... дыхание продолжает расслабляться... дыхание продолжает расслабляться. Отпустите... отпустите и дыхание... двигайтесь глубже вовнутрь. Дыхание расслабилось... дыхание расслабилось... дыхание расслабилось. Вы переместились еще дальше, за дыхание... дыхание расслабилось.
         Мысли тоже расслабляются. Мысли тоже расслабляются... мысли тоже расслабляются. Отодвиньтесь и от мыслей... отпустите и мысли. Мысли тоже расслабляются -мысли тоже расслабляются... мысли тоже расслабляются... мысли тоже расслабляются... мысли тоже расслабляются -мысли тоже расслабляются. Отпустите и мысли. Мысли расслабляются... мысли расслабляются... мысли расслабляются... мысли расслабляются.
         Тело расслабилось, мысли расслабились, десять минут просто оставайтесь пробужденными внутри... десять минут просто оставайтесь пробужденными внутри. На десять минут все умерло; внутри мы остались пробужденными, подобно пламени. Тело лежит вдалеке... дыхание слышно на расстоянии... мысли стихли... внутри наше сознание пробуждено и наблюдает все это. Не засыпайте, оставайтесь бодрствующими внутри. Оставайтесь бодрствующими внутри— продолжайте наблюдать внутри... продолжайте наблюдать... стань наблюдателем, и начнется внезапная глубина... начнется тишина... начнется пустота. Теперь десять минут просто продолжай тихо смотреть внутрь.
         Ум стал молчаливым... ум стал совершенно молчаливым. Иди глубже в эту глубину... будто бы падая в глубокий колодец. Продолжай падать... продолжай падать. Оставайся пробужденным внутри и продолжай наблюдать. Все умерло... тело осталось далеко, дыхание осталось далеко, мысли исчезли — остались только мы. Просто продолжай бодрствовать и наблюдать... продолжай наблюдать... ум будет продолжать становиться все более пустым. Медленно сделайте несколько глубоких вдохов и вернитесь из медитации. Откройте глаза медленно и очень мягко. Наша утренняя сессия окончена.
        

!