Сова и Феникс

   Хуэй Цзы был премьер-министром в Лян.
         Он считал, что обладает тайными сведениями,
         что Чжуан Цзы завидует ему,
         и замышляет вытеснить его.
         Когда Чжуан Цзы прибыл в Лян,
         министр послал слуг схватить его,
         но, хоть они и искали три дня и три ночи,
         найти его не смогли.
         Тем временем Чжуан Цзы сам явился к Хуэй Цзы
         и сказал:
         "Живет на юге птица -
         нестареющий Феникс.
         Слыхал ли ты об этом?
         "Этот бессмертный Феникс взмывает в воздух в Южном океане
         и летит к Северному океану,
         останавливаясь на отдых только на платанах.
         Он ест лишь
         редчайшие изысканные плоды бамбука
         и пьет воду только из кристальных пресных родников.
         "Однажды какая-то сова,
         потроша смердящую дохлую крысу,
         увидела пролетающего над ней Феникса.
         "Подняв голову и озираясь, она угрожающе ухнула,
         и прижала крысу к себе
         в смятении и страхе.
         "Министр,
         почему ты так неистовствуешь,
         цепляясь за свою министерство
         и в ужасе ухая на меня?"
         СОВА И ФЕНИКС
         Религиозный ум в основе своей нечестолюбив, непретенциозен. Если есть хоть какое-то амбиции, хоть какое-то честолюбие, то быть религиозным невозможно, потому что только человек высочайших качеств может стать религиозным. Честолюбие подразумевает неполноценность, низшее качество. Попытайтесь это понять, ибо это - один из основных законов. Без его понимания вы можете ходить в храмы, вы можете отправляться в Гималаи, вы можете молиться и вы можете медитировать, но все будет напрасно. Вы будете просто растрачивать свою жизнь зря, если вы не разобрались, честолюбиво ли естество вашего ума, или нет. Весь ваш поиск будет никчемным, потому что амбиции, честолюбие никогда не смогут привести вас к божественному. Только отсутствие всякого честолюбия может стать дверью.
         Современная психология тоже соглашается с Чжуан Цзы, с Лао Цзы, с Буддой, со всеми, кто познал, что неполноценность порождает амбицию, порождает честолюбие. Поэтому политики выходят из худшей части человечества. Все политики - это шудры, неприкасаемые. По-другому быть и не может, как только ум ощущает комплекс неполноценности, он пытается стать превосходящим - и рождается противостояние, противоречие. Когда вы чувствуете, что вы безобразны, вы пытаетесь выглядеть красивым. Если вы красивы, тогда и усилия ни к чему.
         Взгляните на уродливых женщин, и вы поймете внутреннюю природу политика. Безобразная женщина всегда старается спрятать свою некрасивость, всегда пытается выглядеть прекрасной. По крайней мере лицо, накрашенное лицо, наряды, украшения - все посвящено безобразному. Некрасивость должна быть каким-то образом преодолена и вам необходимо создать противоположное, чтобы ее скрыть, сбежать от нее. Истинно красивая женщина не станет беспокоиться, она даже не будет сознавать свою красоту. А лишь неосознанная красота прекрасна. Если вы начинаете сознавать, появляется безобразие, уродство.
         Когда вы ощущаете свою неполноценность, когда вы сравниваете себя с другими и видите, что они превосходят вас, то что вы будете делать? Эго чувствует себя ущемленным - вы неполноценны. Вы просто не можете этого принять, и вам приходится обманывать себя и других.   Как же вы обманываете? Есть два способа. Один - это сойти с ума. Тогда вы можете провозгласить, что вы Александр Македонский, Гитлер, Никсон. Тогда обман проходит легко, потому что вас не волнует, что говорят и думают другие. Загляните в сумасшедший дом где угодно в мире, и вы найдете там все великие личности истории, все еще живущие!
         В то время, когда Пандит Джавахарлал Неру был жив, по меньшей мере дюжина людей в Индии верила, что они - Пандит Джавахарлал Неру. Однажды он отправился в сумасшедший дом, чтобы торжественно открыть новое отделение. А власти этого сумасшедшего дома устроили так, что он должен был выпустить нескольких пациентов, потому что теперь те стали здоровыми и нормальными. К нему подвели и представили первого человека, и Неру тоже представился бывшему сумасшедшему: "Я - Пандит Джавахарлал Неру, премьер-министр Индии".
         Тот сумасшедший рассмеялся и ответил: "Не волнуйся. Побудь тут три года, и ты станешь таким же нормальным, как и я. Три года назад, когда я попал впервые в этот сумасшедший дом, я верил, что я - Пандит Джавахарлал Неру, премьер-министр Индии. Но меня совершенно вылечили, так что не волнуйся".
         Такие случаи нередки. Ллойд Джордж был премьер-министром Англии. Во время войны с шести часов вечера начинался комендантский час, затемнение, и всем запрещалось покидать свои дома. Все движение останавливалось, пользоваться светом было запрещено, и каждый должен был где-либо укрыться. Ллойд Джордж, гуляя как-то вечером, совершенно позабыл об этом.
         Вдруг завыла сирена. Наступило шесть часов вечера, а его дом был в нескольких милях. Поэтому он постучался в ближайшую дверь и обратился к человеку, открывшему ему: "Позвольте мне переночевать здесь; а то меня задержит полиция. Я Ллойд Джордж, премьер-министр".
         Открывший схватил его и рассмеялся: "Заходи. Ты попал как раз по адресу. У нас уже три Ллойда Джорджа!" То был сумасшедший дом.
         Ллойд Джордж пытался убедить того человека, что он настоящий. Но санитар был неумолим: "Все вы так говорите, так что не трать времени, давай проходи внутрь, пока я тебе не двинул".
         И Ллойду Джорджу пришлось промолчать всю ночь, иначе его действительно могли побить. Чем он мог их убедить? Там было уже три Ллойда Джорджа, кроме него, и все они пытались доказать, что они настоящие.
         Один способ - это сойти с ума - вы внезапно провозглашаете, что вы превосходящий, самый высший. Другой способ - удариться в политику. Одно из двух: или сойти с ума, или заняться политикой. С помощью политики вы не можете внезапно провозгласить - вам необходимо доказать, что вы действительно премьер-министр или президент. Так что это длинная дорога в обход. Безумие - это путь напрямик к важности; политика - это долгая дорога. Но они достигают одной и той же цели.
         И если этому миру суждено стать психически здоровым, нормальным миром, тогда нужно излечить эти два типа людей: сумасшедших и политиков. И те, и другие больны. Один пошел длинным окружным путем, другой ломится напрямик. И хорошенько запомните, что сумасшедший менее вреден, нежели политик, потому что он лишь провозглашает свое превосходство, он не беспокоится о том, чтобы доказывать это; политик занимается тем, что доказывает - а доказательство всегда обходится дорого.
         Что пытался доказать Гитлер? Что он самый высший, самый превосходный ариец. Для мира было бы лучше, если бы он сошел с ума, пошел по короткому пути; тогда не было бы второй мировой войны.
         Политики гораздо опаснее, поскольку они - сумасшедшие с доказательствами. Они - сумасшедшие трудолюбивые, деятельные, устремленные, достигающие цели лишь ради сокрытия в себе неполноценности, второсортности. Если кто-то ощущает свою неполноценность, ему необходимо доказать или просто внушить себе в веру в то, что он полноценен. Вы не можете быть религиозным, если вы безумны. Не так безумны, как безумен Святой Франциск - то безумие исходит из экстаза, это же безумие происходит от неполноценности. Безумие Святого Франциска или Чжуан Цзы происходит от высшего, рождается из сердца, исходит из истинного, первичного источника. А это, другое, безумие происходит от эго. Душа - это всегда высшее, а эго - всегда низшее, неполноценное.
         Таким образом эгоисту приходится стать политиком так или иначе - какую бы профессию он ни избрал, с помощью нее он станет политиком.
         Что я имею в виду под словом "политика"? Я имею в виду конфликт между несколькими эго, борьбу за выживание. Когда ваше эго и мое эго конфликтуют, тогда мы - политики. Когда у меня нет конфликта ни с чьим эго, тогда я религиозный человек. Когда я не пытаюсь, не стремлюсь быть высшим, тогда я - высший. Но это превосходство - не противоположность неполноценности, это отсутствие чувства неполноценности.
         Запомните это отличие. Существует два типа превосходства. В одном случае вы лишь прячете свою неполноценность, скрываете ее, вы пользуетесь маской - неполноценность остается там, под маской. Ваше превосходство лишь внешне, глубоко же внутри вы остаетесь низшим, неполноценным, и вследствие того, что вы продолжаете это ощущать, вы вынуждены носить эту маску превосходства, маску красоты. Из-за того, что вы знаете о своем уродстве, вам приходится умудряться выглядеть красивым, вам приходится выставлять напоказ, приходится являть окружающим фальшивое лицо. Это один тип превосходства; оно не настоящее.
         Есть другой вид превосходства, и это превосходство основано на отсутствии неполноценности, второсортности, а не на противопоставлении ей. Просто вы не сравниваете. А когда вы не сравниваете, как вы можете быть низшим? Сами подумайте: если вы на земле один и никого другого нет, то будете ли вы низшим? С кем вы будете сравнивать себя? Относительно чего? Если вы один, так каким вы будете, низшим или высшим? Вы будете не тем, и не другим. Вы не можете быть низшим, потому что нет никого выше вас; вы не можете провозгласить себя высшим, потому что никого ниже вас тоже нет. Вы будете не тем и не другим, не высшим, не низшим - и, поверьте мне, это - высшее состояние души. Она никогда не сравнивает. Начните сравнивать - и сразу возникает неполноценность, второсортность. Не сравнивайте - и вы просто есть: уникальный, единственный в своем роде.
         Религиозный человек и есть превосходящий, высший - в том смысле, что неполноценность, второсортность исчезла. Политик же является превосходящим в другом смысле: он поборол, замаскировал свою неполноценность. Она спрятана, она вся осталась при нем, внутри. Он всего лишь надевает платье, лицо, маску высшего человека.
         Сравнивая, вы упускаете главное; и тогда вы вечно будете оглядываться на других. Но нет двух одинаковых людей, и не может быть. Каждый индивидуум уникален и каждый индивидуум высший, превосходящий, но это превосходство не поддается сравнению. Вы превосходящи, поскольку вы не можете быть никаким другим. Именно состояние превосходства - ваше естественное состояние. Вон то дерево - высшее, вон тот камень - тоже высший. Все существование божественно, так как же что-то может быть неполноценно, второсортно? Это - Бог, заполняющий все собою миллионами способов. Где-то Бог стал деревом, где-то Бог стал камнем, где-то Бог стал птицей, где-то Бог стал вами. И существует только Бог, поэтому сравнение невозможно. Бог высший, но не относительно чего-либо - а потому что есть только Бог, и, значит, никакой неполноценности быть не может.
         Религиозный человек достигает переживания на опыте своей уникальности, переживает на опыте свою божественность, и через переживание своей божественности приходит к признанию божественности всего. Это аполитично, потому что тогда исчезают амбиции, пропадает честолюбие, вам нечего доказывать, вы уже провозглашены. Само ваше бытие есть доказательство. Вы есть... этого достаточно. Ничего другого не требуется.
         Не забывайте этот основной закон. Если и в религии вы продолжаете сравнивать, то вы занимаетесь политикой, а не в религией. Вот почему все религии превратились в политику. Пользуются религиозной терминологией, но за всем этим скрыта политика. Что такое Ислам? Что такое Индуизм? Что такое Христианство? Все они - это политические группы, политические организации, занимающиеся политикой под прикрытием религии.
         Когда вы приходите в храм помолиться, вы просто молитесь или вы сравниваете? Если кто-то другой молится рядом, рождается ли в вашем уме сравнение? Желаете ли вы знать, лучше он делает это, чем вы, или вы делаете это лучше него? В этом случае храма больше нет. Храм исчез, он стал политикой.
         В религии сравнение невозможно; вы просто молитесь, и молитва становится вашим внутренним естеством. Это не нечто вовне, что нужно сравнивать. Эта не поддающаяся сравнению молитва, не подлежащая сравнению медитация приведут вас к внутреннему превосходству всего сущего.
         Будда учит: "Не будь честолюбив, иначе из-за своих амбиций, ты всегда останешься неполноценным". Не будьте честолюбивы - и вы обретете свое естественное превосходство. Оно присуще вам. Оно не нуждается в доказательствах или в достижении, вы уже имеете его, оно у вас есть. Оно уже там - оно всегда было с вами и всегда останется с вами. Само ваше естество обладает превосходством, но вы не ведаете, что это естество у вас есть. Вам неизвестно, кто вы. Поэтому столько сил вы тратите на выяснение вашей ценности, на поиски, на доказательство того, что вы превыше других. Вы не знаете, кто вы.
         Если вы знаете, то проблем нет. Вы уже высший. И не только вы высший - все высшее. Все существующее - высшее, безо всякой неполноценности, ибо Бог един, все сущее едино. Не может быть ни высшего, ни низшего. Освободившийся от честолюбия ум приходит к открытию этого.
         Теперь давайте вернемся к рассказу Чжуан Цзы. Этот прекрасный случай действительности имел место. Чжуан Цзы направлялся в столицу, и премьер-министру стало страшно. Он, вероятно, получил донесение от своей полиции, от агентов о том, что приближается Чжуан Цзы. А политики всегда боятся, потому что для них все являются врагами, даже друзья - это враги; и вам приходится защищать себя от друзей, потому что они тоже пытаются стащить вас вниз.
         Запомните: друзей в политике не существует. В политике все являются врагами. Дружба - это всего лишь фасад. В религии же не существует никого, кто был бы врагом. В религии никакого врага быть не может; в политике не может быть никакого друга.
         Тот премьер-министр испугался появления Чжуан Цзы. Превосходство Чжуан Цзы было столь велико, что премьер-министр решил, что Чжуан Цзы пытается занять его место. Ситуация складывалась сложная. И, конечно, Чжуан Цзы был превосходящим; не превосходящим по сравнению с кем-то другим, он был просто превосходящим. Это было присущим, внутренним.
         Когда появляется человек вроде Чжуан Цзы, он - король; живет он, как нищий, или нет, - разницы никакой. Кем бы он ни становился, он - король. Быть королем для него - это не нечто внешнее, он является королем по своей внутренней сути.
         Просящий милостыню монах (beggin monk) в начале этого века приехал из Индии в Америку; имя его было Раматирса. У него была привычка называть себя Императором. Президент Соединенных Штатов приехал, чтобы повидать его, и был поражен. Тот был просто нищим! "Я не могу понять: почему ты зовешься "Император"? - спросил президент. - Ты выглядишь нищим. А ты даже написал Книгу под названием "Шесть Порядков Императора Рам". Почему?"
         Раматирса рассмеялся и ответил: "Взгляни внутрь меня, царство мое принадлежит внутреннему миру. Посмотри внутрь меня. Я и есть император. Мое царство - не от мира сего".
         Из-за этого был распят Иисус. Он всегда говорил: "Я - царь". Его не поняли. Бывший тогда царем Ирод насторожился. Его наместник, Понтий Пилат, решил, что Иисус опасен, потому что тот твердил о царствии и о царе и провозглашал: "Я - царь евреев". Он был понят превратно. Он говорил о другом царствии, которое не от мира сего.
         Когда его распинали, солдаты насмехались над ним, кидали в него камни и, просто ради потехи, надели ему на голову терновый венец с надписью: "Царь евреев". А когда они бросали в него камни, они кричали: "Расскажи нам теперь что-нибудь о царствии, скажи что-нибудь, ты, царь евреев!"
         Он говорил о другом царствии, не этого мира; это царствие не снаружи, это царствие внутреннее. Но где бы ни появился человек вроде Иисуса, он - император. Он не может с этим ничего поделать. Он не соперничает ни с одним человеком, он не вожделеет никакой короны этого мира, но куда бы он ни направился, честолюбивые люди пугаются, политикам становится страшно. Этот человек опасен, потому что само лицо, глаза, походка выдают в нем императора. Ему не нужно доказывать это, он сам и есть доказательство. Ему не нужно провозглашать этого, не нужно об этом заявлять.
         Поэтому, когда премьер-министр получил донесение от тайных агентов, что приближается Чжуан Цзы, он решил, что тот, должно быть, направляется в столицу, чтобы свергнуть его, премьер-министра; а зачем же еще приходить? Люди приходят в столицу только за этим. Никто не приезжает в Дели за чем-то другим. Люди являются в столицы из честолюбивых целей, в поисках того, в чем нуждается эго, для самоутверждения. С чего бы это ему появляться - факиру, нищему? Что ему за нужда идти в столицу? Он, наверное, идет, чтобы захватить мое место, мое кресло. Он, наверняка направляется к царю, чтобы заявить: "Я именно тот, кто нужен тебе. Назначь меня премьер-министром, и я исправлю все ошибки, которые были допущены до меня. Я разрешу все твои проблемы".
         А человек тот, Чжуан Цзы, сиял в ореоле славы, обладая огромным обаянием. Премьер-министру стало страшно. Премьер-министры всегда неполноценны, они низшие. Глубоко внутри сидит комплекс неполноценности, как болезнь, как червь, точащий сердце, они всегда в страхе перед превосходящими их, перед высшими.
         Хуэй Цзы был премьер-министром в Лян.
         Он считал, что обладает тайными сведениями,
         что Чжуан Цзы завидует ему,
         и замышляет вытеснить его.
         Политики не способны мыслить иначе. Прежде всего нужно понять следующее: вы сами есть то, что вы думаете о других. Ваши желания, ваше честолюбие, ваши амбиции строят вашу модель восприятия, штамп. Если вы гонитесь за деньгами, то вы уверены, что все мечтают разбогатеть. Если вы вор, то вы все время проверяете свой карман; это выдает в вас вора. Ваше внутреннее, скрытое желание, ваши устремления - это язык вашего понимания. Политики всегда думают в терминах заговоров, конспираций: "Кто-то собирается вытеснить меня, кто-то собирается избавиться от меня..." Потому что это то, чем занимаются они сами, это то, что они делают всю свою жизнь: строят заговоры. Политики - это конспираторы. Таков их язык. А вы видите других сквозь призму собственного ума, вы проецируете на других качества, скрытые глубоко внутри вас. Хуэй Цзы подумал: "Этот Чжуан Цзы замышляет сместить меня".
         Когда Чжуан Цзы прибыл в Лян, министр послал слуг схватить его. Но, хоть они и искали три дня и три ночи, найти его не смогли. Это великолепно!
         Полиция способна находить только воров - они могут понять друг друга. Ум полицейского и ум вора не отличаются один от другого - воры в услужении правительству и есть полиция. Их умы, их способы мышления одинаковы, различны только лишь их хозяева. Вор в услужении самому себе, полицейский в услужении государству - но и тот, и другой - воры. Вот почему полицейским удается ловить воров. Если вы пошлете садху искать вора, он не найдет его, потому что он будет смотреть на других сквозь свой ум.
         Один рабби в праздничный день проходил мимо молодого человека. Тот курил, а курение запрещалось в этот день. Поэтому рабби остановился и спросил его: "А известно ли тебе, молодой человек, что сегодня праздник, и тебе не следовало бы курить?"
         "Да, я знаю, что сегодня праздник", - сказал молодой человек. Он все равно продолжал курить - мало того, он пустил дым в лицо рабби.
         "А знаешь ли ты, - спросил рабби, - что в праздник курить запрещено?"
         Молодой человек высокомерно ответил: "Да, я знаю, что это запрещено". И курил дальше.
         Рабби поднял глаза к небу и произнес: "Отец, этот молодой человек прекрасен. Он, возможно, и нарушает закон, но никто не может заставить его лгать. Он правдивый человек. Он говорит: "Да, я знаю, что это религиозный день, и да, я знаю, что курение запрещено". Запомни на судный день, что этого молодого человека не могли заставить солгать".
         Это прекрасный рабби. Это ум садху. Он не видит дурного, он всегда видит только прекрасное.
         Полиция не могла отыскать Чжуан Цзы, это было невозможно. Они могли бы найти его, если бы он был честолюбивым человеком, если бы он устраивал заговоры, если бы он думал политическими понятиями - тогда он мог бы быть пойман. Полиция, вероятно, искала в тех местах, где его не было, а пути их, надо полагать, неоднократно пересекались. Но он был нищим, нечестолюбивым человеком. Он не замышлял заговоров. Для заговоров у него не было ума; он был похож на дуновение ветра. Полиция разыскивала и разыскивала много дней, но не могла найти его.
         Вы можете найти только то, чем являетесь вы сами. В других вы всегда находите себя, потому что другие - это всего лишь зеркала. Для того, чтобы поймать Чжуан Цзы, нужен Лао Цзы. Никто другой не смог бы поймать его; для кого он мог быть понятен? Был нужен Будда; Будда догадался бы, где его искать. Но полицейский? - невозможно! Это было бы возможным, только если б он был вором. Взгляните на полицейского, каков он есть, как он говорит, на грязный язык, который он использует; язык этот даже более вульгарен, чем язык воров. Полицейскому необходимо быть вульгарнее вора, в противном случае воры одержали бы победу.
         Как-то раз полиция задержала одного человека, и на суде его спросили: "Скажите, когда вас задержали, что вам сказал полицейский?"
         "Как же я могу здесь, в суде, повторить то, что он сказал? - изумился тот. - Это будет оскорблением суда! Да и вообще, это может вас шокировать".
         "Пропустите нецензурные выражения и повторите нам, что он сказал", - сказал судья.
         Тот человек подумал и ответил: "Тогда... полицейский ничего не сказал".
         Полицейские вернулись к Хуэй Цзы и сообщили, что они не смогли найти Чжуан Цзы. Такого человека не было.
         У них, видимо, был портрет, какой-то способ опознания его, какие-то предположения о том, где его искать, как поймать его, его описание. Но у Чжуан Цзы нет отличительных признаков, у него нет лица. Время от времени он - течение, поток, он - прозрачен. Время от времени он отражает, отвечает, откликается на окружающее, на все сущее, на жизнь. У него нет постоянного жилища, он бездомен, безлик. У него нет имени. Он не прошлое, он всегда настоящее, а все фотографии принадлежат прошлому.
         Это красиво и полно смысла. Хотя это и звучит абсурдно, но говорят, что вы не можете сфотографировать человека подобного Будде. Дело не в том, что вы не можете фотографировать его - но за то время, пока делается фотография, Будда уже переместился. Таким образом, фотография всегда отражает прошлое и никогда не соответствует настоящему. Вы не можете поймать нынешнего лица Будды. В тот момент, когда вы поймали его, оно прошло. В тот момент, когда вы что-то понимаете, это уже ушло.
         Одно из имен Будды - Татхагата. Это слово действительно чудесно; оно означает - "подобно ветру, он возник и его не стало". Так появился - подобно ветру - и так же его не стало. Вы не можете сфотографировать ветер, дуновение. До того, как вы его поймали, оно уже улетело, исчезло, его больше нет.
         Чжуан Цзы не мог быть найден, потому что полиция искала его в прошлом, а он был в настоящем. Он был существованием, а не умом. Ум можно поймать, но существование поймать нельзя. Нет таких сетей. Ум может быть пойман очень легко, и все вы давно уже пойманы так или иначе. Из-за того, что у вас есть ум, жена или муж поймают вас. Существуют сети, миллионы сетей. И вы не можете быть свободны до тех пор, пока вы не освободились от ума. Вы будете попадаться снова и снова. Если вы уйдете от этой жены, вас немедленно поймает другая женщина. Вы не можете сбежать. Вы можете сбежать от этой женщины, но вы не можете сбежать от женщин. Вы можете сбежать от этого мужчины, но куда вы пойдете? Не позднее, чем вы оставили одного, в вашу жизнь вошел другой. Вы можете покинуть этот город, но куда вы направитесь? Другой город поймает вас. Вы можете отказаться от этого желания, но станете рабом другого. Ум всегда порабощен, он давно уже пойман. Когда вы отбрасываете ум, тогда полиция уже не может отыскать вас.
         Чжуан Цзы не имел ума. Он был ни о чем не думающим нищим, или императором. Это одно и то же. И он не мог быть пойман.
         Когда Чжуан Цзы прибыл в Лян,
         министр послал слуг схватить его,
         но, хоть они и искали три дня и три ночи,
         найти его не смогли.
         Тем временем, на третий или четвертый день, Чжуан Цзы сам явился к Хуэй Цзы и сказал: "Таких людей, как я, Чжуан Цзы, невозможно поймать. Они всегда появляются сами по себе. Они свободны. Ты не можешь поймать такого человека, ты можешь его только пригласить. Он сам решает, появляться или нет".
         Когда есть ум, вы всегда пойманы. Ум насилует, принуждает вас, вы его заключенный. Безумный, когда ум отсутствует, вы - свободны: вы вольны появляться, вы вольны исчезать в согласии с самим собой. Это ваше личное дело.
         Я разговариваю с вами не потому, что вы задали вопрос, а в соответствии со своим решением. Я с вами что-то делаю, это не из-за вас, это потому, что я решил так поступить. Когда есть безумие, не-ум, есть и свобода. Ум - это основа всего рабства.
         Чжуан Цзы появился сам и рассказал прекраснейшую историю. Вслушайтесь самой глубиной вашего сердца.
         "Живет на юге птица -
         нестареющий Феникс. -
         мифическая птица. -
         Слыхал ли ты об этом?"
         Китайский миф, он прекрасен и преисполнен смысла. Миф - это не правда, но он правдивее всякой правды. Миф - это аналогия, он указывает на что-то такое, на что невозможно указать никак иначе. Только через аналогию, через поэзию это можно выразить. Миф - это поэзия, это не описание. Он указует на истину, а не на некий случай во внешнем мире; он принадлежит миру внутреннему.
         "Живет на юге птица...
         Слыхал ли ты об этом?"
         Для Китая Индия - это юг, и эта птица живет здесь. Говорят, что когда исчез Лао Цзы, он исчез на юге. Никто не знает, когда он умер... он никогда не умирал. Такие люди никогда не умирают, они просто уходят на юг - они исчезают в Индии.
         Говорят, что Боддхидхарма пришел с юга. Он покинул Индию, и искал ученика, которому он должен был передать сокровище Будды. После девяти лет ожидания он смог его передать, и, рассказывают, что вслед за этим он вновь исчез на юге. Индия - это юг для Китая. На самом деле, Индии - это родина всех мифов; во всем мире не сыскать ни единого мифа, который возник бы не здесь.
         Наука зародилась в уме греков, миф же возник из индийского ума. И существует лишь два способа видения мира: один - это наука, другой - религия. Если вы смотрите на мир сквозь науку, то это - взгляд через анализ, математику, логику.
         Афины, греческий ум, подарили миру науку, сократов метод анализа, логику и сомнение. Религия - это совершенно другой способ видения мира. Она воспринимает мир через поэзию, через миф, через любовь. Конечно, она романтична. Она не может привести вам факты, она дает вам лишь фантастические истории. Но, уж поверьте, эти фантастические истории куда как более фактичны, чем всякий факт, поскольку они открывают вам глубочайшую суть, самую сердцевину, они не интересуются происходящим вовне, не интересуются объективными событиями. Поэтому у Индии нет истории. У нее есть только миф, Пураны, но не Итихасы (Itihas - истоpические пpедания. Пpим. пеpев.), не история.
         Рама - не историческое лицо. Может, он был, может, нет, это недоказуемо. Кришна - это миф, но не исторический факт. Возможно, он существовал, а, возможно, его и не было. Но Индию не беспокоит, историчны ли Кришна и Рама. Они имеют смысл, они - великие эпические поэмы. А история с точки зрения Индии бессмысленна, потому что история содержит голые факты, и только; она никогда не выявляет глубочайшей сердцевины, сути. Нам интересна самая суть, ось колеса, центр вращения, движения. Колесо продолжает двигаться, вращаться - и это история, но ось, центр колеса, центр вращения, который всегда неподвижен, - это миф.
         Чжуан Цзы сказал:
         "Живет на юге птица -
         нестареющий Феникс.
         Слыхал ли ты об этом?
         Все, что рождено, стареет. История не может поверить в эту птицу, потому что история имеет начало и конец, история означает промежуток между рождением и смертью. А промежуток между нерождающимся и неумирающим есть миф.
         Рама никогда не рождается и никогда не умирает. Кришна никогда не рождается и никогда не умирает. Они есть всегда. Миф не интересуется временем, он посвящен вечности. История меняется со временем, миф же всегда сохраняет свое значение. Нет, миф не может устареть. Газеты, журналы - это история; вчерашняя газета безнадежно устарела. Рама - это не газетные полосы, он - не новости, он никогда не устаревает. Он всегда в настоящем, всегда полон смысла, всегда имеет значение. История продолжает меняться; Рама остается в центре вращения, неподвижен.
         Чжуан Цзы говорит:
         "Живет на юге птица -
         нестареющий Феникс..."
         Видели ли вы когда-нибудь изображение Рамы или Кришны, на котором они были бы в преклонном возрасте? Они всегда молоды, у них даже нет бороды или усов. Видели вы когда-нибудь изображение Рамы с бородой? Ведь если только у него не было каких-то гормональных нарушений, она должна была бы расти; если он действительно был человеком - а он был человеком - то борода не могла не вырасти. Будь Рама историчен, у него была бы борода; но на всех изображениях он без бороды, потому что в тот момент, когда появляется борода, вы начали стареть. Рано или поздно она станет белой. И приблизится смерть; но даже самая мысль о смерти Рамы невозможна, поэтому мы очистили его лицо, и оно полностью свободно от какого бы то ни было знака смерти. И это не только у Рамы; двадцать четыре тиртанкарас(tirthankaras) джайнов все безбороды, никаких усов. Будда и все аватары (avataras) индусов не имеют ни бороды, ни усов. Это только лишь для того, чтобы отметить их вечную молодость, их вечность, неподвластность времени, их отрешенность.
         "... нестареющий Феникс."
         Существует время - во времени все меняется, - и существует вечность. В вечности не меняется ничего. История принадлежит времени, миф принадлежит вечности. Наука принадлежит времени, религия принадлежит к вневременному, к вечному.
         В вас тоже существует и то, и другое - и время, и вечность. Внешне вы принадлежите к колесу, к вращению, к времени: вы родились, вы умрете; но это лишь на поверхности. Вы молоды, вы состаритесь. Вы здоровы, вы заболеете. Теперь вы полны жизни, рано или поздно все придет в упадок, смерть проникнет в вас. Но это только лишь внешне, это колесо истории. Глубоко внутри вас прямо сейчас существует вечность, существует безвременье. Ничто не стареет - Феникс, юг, Индия, вечное. Ничто не стареет, ничто не меняется, все неподвижно. Тот юг - в вас.
         Вот почему я продолжаю утверждать, что Индия не является частью географии, она не является частью истории, она - на карте вашего внутреннего мира. В Дели ее нет, ее никогда там не было. Политики не имеют к ней отношения; она не имеет отношения к политике. Она - внутри вас. Она существует повсюду.
         Где бы человек ни проникал глубоко в свою собственную суть, он попадает в Индию. В этом причина вечной привлекательности, магнетизма Индии. Когда кто-нибудь начинает чувствовать неудовлетворенность собственным существованием, он направляется в сторону Индии. Это поистине символично. Просто перемещаясь физически вы не достигнете, не найдете Индии. Здесь нужно иное движение, когда вы начинаете двигаться от внешнего к внутреннему, на юг, в страну мифа и бессмертного, лишенного возраста Феникса - нестареющего Феникса.
         "Этот бессмертный Феникс взмывает в воздух в Южном океане
         и летит к Северному океану,
         останавливаясь на отдых только на платанах.
         Он ест лишь
         редчайшие изысканные плоды бамбука
         и пьет воду только из кристальных пресных родников".
         Эта душа, эта глубочайшая суть, сердцевина вашего существа, останавливающаяся на отдых только на священных платанах, эта внутренняя птица, - она и есть ваше естество. Она останавливается только лишь на определенных священных платанах.
         "Он ест лишь
         редчайшие изысканные плоды бамбука
         и пьет воду только из кристальных пресных родников.
         "Однажды какая-то сова,
         потроша смердящую дохлую крысу,
         увидела пролетающего над ней Феникса.
         Подняв голову и озираясь, она угрожающе ухнула,
         и прижала крысу к себе
         в смятении и страхе".
         Чжуан Цзы говорит: "Я - Феникс, а ты - точно сова со смердящей дохлой крысой, потрошащая ее. И ты боишься, что я намерен занять твое место. Твое положение, твоя власть для меня - ничто иное, как дохлая крыса. Это не пища для меня. Честолюбие - не образ жизни; оно лишь для тех, кто уже мертв. Я изучил честолюбие, и я нашел его бесполезным".
         Как-то раз, причитая и плача, к рабби пришла одна женщина, но рабби в это время молился. Тогда она попросила секретаря: "Зайди, даже если придется прервать его молитву. Меня бросил мой муж. Пусть рабби помолится за меня, чтобы мой муж вернулся назад".
         Секретарь вошел и нарушил молитву. Рабби сказал: "Передай ей, пусть не волнуется, ее муж скоро вернется".
         Секретарь вернулся к той женщине и произнес: "Не волнуйся, не переживай так. Рабби говорит, что твой муж скоро вернется. Иди домой и успокойся".
         Счастливая, женщина ушла со словами: "Пусть Господь тысячекратно вознаградит рабби за его доброту".
         Но как только та женщина ушла, секретарь стал печален, и заметил одному из присутствовавших, что все это не поможет. Ее муж не может вернуться, бедная женщина, а она ушла отсюда такой счастливой.
         Стоящий рядом с ним удивился: "Но почему? Ты что, не веришь в своего рабби и в его молитву?"
         "Конечно, я верю в моего рабби и я верю в его молитву, - ответил секретарь. - Но он лишь слышал просьбу этой женщины, я же видел ее лицо. Ее муж никогда к ней не вернется".
         Видевший лицо честолюбия, видевший лицо желания, видевший лицо вожделения, - никогда не вернется к ним. Это невозможно, настолько это лицо ужасно.
         Чжуан Цзы видел лицо честолюбия. Поэтому он говорит: "Твоя власть, твое положение, твое министерство для меня - всего лишь дохлая крыса. Не ухай на меня, и не мечись в ужасе".
         "Этот бессмертный Феникс взмывает в воздух в Южном океане
         и летит к Северному океану,
         останавливаясь на отдых только на платанах.
         Он ест лишь
         редчайшие изысканные плоды бамбука
         и пьет воду только из кристальных пресных родников.
         "Однажды какая-то сова,
         потроша смердящую дохлую крысу,
         увидела пролетающего над ней Феникса.
         "Подняв голову и озираясь, она угрожающе ухнула,
         и прижала крысу к себе
         в смятении и страхе.
         "Министр,
         почему ты так неистовствуешь,
         цепляясь за свою министерство
         и в ужасе ухая на меня?"
         Это факт, но только лишь если вы знаете это... только тогда вы можете понять. Учась у Будды, или Иисуса, или Заратустры, вы всегда слышали: "Отбрось желания, и обретешь блаженство". Но вы не можете отбросить их, вы не в состоянии понять, откуда возьмется блаженство, если вы отбросите желания, потому что вы испробовали вкус лишь желания. Оно может быть ядом, отравой, но оно всегда было вашей единственной пищей. Вы всю жизнь пили из отравленных источников, и теперь, когда кто-нибудь говорит: "Откажись от них, это яд", - вы боитесь умереть от жажды. Вы не знаете о том, что есть кристально чистые пресные родники и вам неизвестно, что существуют редчайшие изысканные плоды бамбука. Вы смотрите только сквозь фильтр вашего желания, поэтому вы не можете видеть тех плодов и тех деревьев.
         Когда глаза ваши ослеплены желанием, они видят лишь дохлых крыс. Рамакришна любил говорить: "Люди часто не могут видеть ничего другого, кроме объектов их вожделения". Эта сова может сидеть на верхних ветвях самого высокого дерева, но она высматривает только дохлых крыс. Когда бы она ни увидела внизу крысу, сова приходит в возбуждение. Она не отреагирует, она даже не увидит, если вы предложите ей прекрасный плод. Она не осознает этого. Эта информация никогда не достигнет ее сознания, потому что желания работают, как экран, как фильтр. Все время, беспрерывно, в вас входит только то, чему позволяют ваши желания. Ваши желания, они - сторож, караульный, стоящий у двери вашего бытия. Они впускают лишь то, к чему стремятся сами.
         Смените этого сторожа; иначе вы всегда будете жить на дохлых крысах. Вы останетесь совой, и в этом несчастье: глубоко внутри вас спрятан, скрыт Феникс, а вы ведете себя, как сова. Это порождает неудовлетворение, неудобство. Вот почему вы никогда не можете ощутить покой, вот почему вы никогда не можете почувствовать себя блаженным. Как может Феникс быть блажен рядом со смердящей крысой? Он вечный странник, и это - не пища для него.
         Множество раз вы ощущали это. Занимаясь любовью с женщиной или мужчиной, вы множество раз чувствовали, что это не для вас. Феникс отстаивает себя, но сова намного шумнее. Из-за этого Феникс не слышен, голос его тонок и тих, ненавязчив. В редкие мгновения мира и медитации Феникс становится слышен: "Что ты делаешь? Это не для тебя. Что ты ешь? Это не твоя пища. Что ты пьешь? Это не питье для тебя".
         Но сова очень шумна и вы верили в эту сову так долго, что продолжаете следовать ей просто так, по привычке. Это стало мертвой привычкой. Вы просто следуете ей, потому что это линия наименьшего сопротивления. Существует колея. Вам не нужно ничего делать. Вы просто продолжаете бежать по дорожке, продолжаете бегать по кругу - те же самые желания, те же самые вожделения, те же самые амбиции. Не удивительно, что вы живете в муке, вы живете в сплошном кошмарном сне.
         Позвольте же внутреннему Чжуан Цзы утвердить себя, дайте утвердиться внутреннему Фениксу. Прислушайтесь к нему, к его нешумному, негромкому голосу. Вам придется затихнуть, вам придется усыпить эту сову; только тогда вы сможете услышать. Сова эта и есть эго, ум; Феникс - это душа. Он рожден на юге, из моря, он - не часть земли. Не из грязи, он рожден из широкого моря. Нестареющий, бессмертный. Он останавливается на отдых только на определенных священных платанах, ест лишь редчайшие изысканные плоды бамбука и пьет воду только из кристальных пресных родников. Эти источники, эти родники существуют, и эти священные деревья существуют. Вы теряете их из-за совы, и сова приобретает над вами власть.
         Вся медитация - это не что иное, как попытка заставить эту сову замолчать, так, чтобы можно было расслышать тихий слабый голос. И тогда вы увидите, чем вы все это время занимались - потрошили дохлую крысу.
         Чжуан Цзы прав. У премьер-министра не было причин для испуга. Когда вы, ваш внутренний Феникс, пробуждается к жизни, сова, премьер-министр, вначале очень сильно пугается. Ваш ум строит всевозможные препятствия медитации, потому что ум боится, премьер-министр боится - этот Чжуан Цзы, эта медитативность, является, чтобы вытеснить его.
         Ваш ум схватит дохлую крысу и заухает в ужасе, будто кто-то собирается отобрать у него эту его пищу. Вначале такое обязательно произойдет - и вам нужно быть внимательным, осторожным и распознавать это. Лишь ваша осознанность будет помогать вам продвигаться все дальше и дальше.
         Когда бы ни начиналась медитация, ум поднимает бунт. Он приводит вам какие угодно доводы: "Чем ты занимаешься, зачем ты зря тратишь время? Используй его! За это время можно столько сделать полезного. Эти мечты, эти планы столько времени ожидали, пока ты займешься их реализацией, а теперь ты тратишь время на всякую медитацию. Забудь ты про нее. Те, кто утверждает, что медитация возможна, лгут. Все эти Будды, эти Чжуан Цзы, не верь им. Прислушайся к голосу рассудка", - уговаривает вас ум. Он сомневается во всем и во всех, но никогда он не сомневается в себе самом.
         Рассказывают, что один человек разговаривал со своим маленьким сыном. Ребенку задали на дом письменную работу, и теперь отец проверял ее. Орфографических ошибок там было столько же, сколько и слов, даже больше. Прочитав, отец сказал: "У тебя очень скверно с орфографией. Почему ты не смотришь в словарь? Когда ты сомневаешься, не ленись заглядывать в словарь".
         "Папа, но я никогда не сомневаюсь", - пожаловался ребенок.
         Так поступает и ваш ум. Он говорит Будде: "Папа, но я никогда не сомневаюсь".
         Ум никогда не подвергает сомнению самое себя, в этом-то и проблема. Он подвергает сомнению всех и каждого - он сомневается даже в Будде. Даже если Кришна стучится в вашу дверь, ваш ум будет сомневаться; если является Иисус, он будет сомневаться. Он всегда был таким, вы занимаетесь этими сомнениями беспрерывно.
         Вы сомневаетесь во мне, но вы никогда не сомневаетесь в себе, потому что как только ум начинает сомневаться в себе, он сразу же перестает существовать. Раз возникло само-сомнение, то основание разбито, ум утратил свою уверенность. Раз вы начинаете подвергать сомнению ум, то, рано или поздно, вы сорветесь в бездну медитации.
         Баал Шем, мистик, умирал. Его сын, которого звали Гертц, был на редкость сонным, бессознательным, вечно ни в чем не уверенным человеком. Перед смертью Баал Шем предупредил его, что эта ночь будет последней.
         Но Гертц решил: "Никто не может знать, когда придет конец". Он усомнился. Баал Шем был его отцом, и тысячи верили в то, что он - мессия, человек, который приведет миллионы к спасению. Но сын его сомневался, и той ночью он заснул. Проснулся он в середине ночи. Его отец был мертв. Тогда он начал рыдать и рвать на себе волосы. Он упустил свой величайший шанс, небывалый случай, и теперь уж невозможно было снова увидеть отца живым. Но он не усомнился в своем уме, он усомнился в Баал Шеме.
         В испуге и отчаянии он разрыдался. Он зажмурил глаза и первый раз в своей жизни, теперь, когда его отец был мертв, он начал говорить с ним. Его отец много раз время от времени звал его: "Гертц, приди ко мне". А он отвечал: "Да, я приду, но сначала мне надо доделать несколько важных дел",
         Это подсказывает вам ваш ум. Я продолжаю звать вас: "Придите ко мне". "Сейчас есть другие более неотложные дела. Я приду попозже; подожди", - отвечаете мне вы.
         Но смерть разрушила такую возможность. Поэтому Гертц зарыдал и, обращаясь к своему мертвому отцу, воскликнул: "Что мне теперь делать? Я в растерянности. Я во тьме. Но как же мне теперь избавиться от этого ума, который так обманул меня? Я никогда не сомневался в нем. Я сомневался в тебе. Я в этом очень раскаиваюсь".
         Вдруг Гертц услышал внутренний голос, голос Баал Шема, произнесший: "Взгляни на меня. Делай то же самое, что и я". Перед Гертцем прошло, словно во сне, видение: Баал Шем поднялся на вершину горы и бросился в пропасть. "Сделай то же самое", - велел он.
         Но Гертц возразил: "Никак не пойму". На самом деле, Гертц вновь усомнился: "Чего он от меня требует? Это же самоубийство".
         Баал Шем рассмеялся и сказал: "Ты продолжаешь сомневаться во мне, не сомневаясь в себе. Тогда сделай так". И Гертц увидел огромную гору, всю в огне, как вулкан, огонь бушевал повсюду вокруг нее, плавя камни, и вся гора раскалывалась на части. Баал Шем велел: "Или сделай это. Поднимись на эту гору и швырни свой ум в бездну, сожги его полностью".
         Как гласит история, Гертц заявил: "Я обдумаю это".
         Когда вы говорите: "Я обдумаю это", - вы начали сомневаться. Думает сомнение, не вы. А когда сомнений нет, действует вера, но тоже не вы. Сомнение думает, вера действует. Благодаря сомнению вы можете стать великим философом; благодаря вере вы можете стать Чжуан Цзы, Фениксом, нестареющим, бессмертным Фениксом. Через сомнение вы можете проникнуть в таинства времени; через веру вы войдете в дверь вечности.
         Я слышал о двоих заблудившихся в лесу глухой ночью. Это был очень опасный лес, полный диких зверей, очень густой; тьма окутала все вокруг. Один человек был философ, а другой был мистик; один - человек сомнения, другой - человек веры. Внезапно разразилась гроза, загремел гром и ярко сверкнула молния.
         Философ взглянул на небо, мистик посмотрел на тропу. В этот момент вспышки молнии тропа была перед ним, освещенная. Философ взглянул на молнию, и начал гадать: "Что происходит?" - и потерял тропу.
         Вы заблудились в лесу более густом, чем в той истории. Ночь еще темнее. Иногда вспыхивают молнии. Опустите глаза на тропу.
         Чжуан Цзы - это молния, Будда - это молния, я - это молния. Не смотрите на меня, посмотрите на тропу. Если вы смотрите на меня, то вы уже все упустили, потому что молния не будет светить долго. Она длится лишь мгновение, и мгновение это редкостно - когда вечность проникает внутрь времени; это как вспышка молнии.
         Если вы смотрите на молнию, если вы смотрите на будду - а будда прекрасен, лицо его очаровательно, глаза его притягательны - если вы смотрите на будду, вы упустили тропу.
         Взгляните на тропу, забудьте о будде. Посмотрите на тропу. Но такой взгляд возможен лишь тогда, когда нет сомнений, а есть вера; когда нет мышления, нет разума.
         Чжуан Цзы нельзя осмыслить. Не думайте о нем. Просто дайте этой истории проникнуть в вас и забудьте ее. С помощью этой истории осветится тропа. Взгляните на тропу, и сделайте что-нибудь. Ступайте по тропе, действуйте. Думание, мышление не поведут вас, только действие, потому что мышление происходит только в голове. Оно никогда не сможет стать полным, тотальным, всеохватывающим; лишь когда вы действуете, это всеобъемлюще.
         Хватит на сегодня.
          
 
Извинения
 
         Если человек наступает на ногу чужому
         посреди базара,
         он вежливо извиняется
         и объясняет:
         "Здесь столько народу".
         Если старший брат
         наступает на ногу младшему брату,
         он говорит: "Извини", -
         и все.
         Если родитель
         наступает на ногу своему ребенку,
         то не скажет вообще ничего.
         Величайшая вежливость
         свободна от всякой формальности.
         Безукоризненное поведение не отягощено заботами.
         Совершенная мудрость неспланированна.
         Истинная любовь не нуждается в доказательствах.
         Полная искренность не дает гарантий.
         ИЗВИНЕНИЯ
         Все великое, все прекрасное, все истинное и настоящее, - всегда спонтанно. Вы не можете его запланировать. Как только вы планируете что-то прекрасное, оно перестает быть таковым. В тот момент, когда начинается планирование, все становится ненастоящим, неистинным.
         Но именно это случилось с человечеством. Ваша любовь, ваша искренность, ваша правда - все пошло насмарку, потому что вы планируете это, потому что вас учили не быть спонтанным. Вас учили, как манипулировать другими, контролировать, управлять, но не учили быть естественным потоком, течением. Вы стали жесткими, замерзшими, мертвыми.
         Жизнь не поддается планированию. Жизнь не нуждается в планировании. Она самодостаточна. Планируют ли деревья, как расти, как созревать, как начинать цветение? Они просто растут, не будучи даже сознательны в этом росте. Нет самосознания, нет разделения.
         Когда вы начинаете планировать, вам приходится разделять себя, вы становитесь двумя: тем, который контролирует, и тем, который подконтролен. Возникает конфликт, теперь вы никогда не будете в мире с самим собой. Вы можете преуспеть в контролировании, но тогда мира не будет; и вы можете не преуспеть в контролировании - тогда мира тоже не будет. Добиваетесь ли вы успеха или терпите неудачу, в конечном счете вы придете к признанию своего провала. Ваша неудача будет неудачей, ваш успех тоже будет неудачей. Что бы вы ни делали, жизнь ваша будет незавидной.
         Это разделение рождает безобразность, уродство; вы не едины, а красота принадлежит единству, красота принадлежит гармоничному целому. Вся культура, вся цивилизация, все общества делают вас безобразными. Вся мораль лишь уродует вас, ибо она основана на разделении, на контроле.
         Я слышал, что однажды Баал Шем путешествовал в красивой коляске, запряженной тройкой лошадей. Но он все больше и больше поражался, поскольку за три дня, которые он уже был в пути, ни разу ни одна из лошадей не заржала. Что случилось с ними? А потом, на четвертый день, проезжавший мимо крестьянин вдруг крикнул ему, чтобы он не натягивал так поводья. Он отпустил вожжи, и внезапно все три лошади заржали, они ожили. Все три дня без перерыва они были мертвы, они умирали.
         То же самое происходит со всеми вами, с целым человечеством. Вы не можете ржать, а пока лошадь не заржет, она мертва, потому что ржание означает, что она наслаждается, что жизнь в ней бьет ключом. Но вы не можете ржать, вы мертвы. Ваша жизнь никоим образом не является ни переполняющей вас песней, ни танцем, который рождается, когда энергия захлестывает вас.
         Цветение - это всегда роскошь, а не необходимость. Ни для одного дерева цветы не являются жизненно необходимыми, ему вполне достаточно корней. Цветение всегда роскошно. Цветы появляются только тогда, когда дерево имеет слишком много, когда ему нужно отдавать, нужно делиться.
         Когда вы имеете слишком много, жизнь становится танцем, праздником. Но общество не позволяет вам танцевать, праздновать, потому что общество должно следить, чтобы энергии у вас никогда не было больше, чем необходимо. Вам только и позволено, что жить на краю голодной смерти. Вам не дозволяется быть слишком наполненным, бьющим через край, потому что если вы слишком счастливы, переполнены, то вас невозможно контролировать, а общество хочет вас контролировать. Это - доминирование, очень тонкое доминирование.
         Каждый ребенок рождается переполняющимся, брызжущим счастьем, энергией. Потом нам приходится отсекать источники его энергии, нам приходиться отъединять ребенка здесь и там, так, чтобы он стал подвластным контролю. И основа всего этого контроля - разделить ребенка надвое. Тогда вам нечего беспокоиться, он и сам себя будет контролировать. Тогда вам не о чем заботиться, он и сам будет врагом самому себе.
         Поэтому ребенку твердят: "Это плохо. Не делай этого". Внезапно ребенок разделен, теперь он знает, что - дурно, а что - хорошо, теперь он знает, что часть его существа плохая, и его голова, его ум начинают его контролировать.
         Благодаря разделению интеллект становится контролером, хозяином. Если вы не разделены, цельны, то никакой головы у вас не будет. Голова не исчезнет и не отвалится, но вы не будете ориентироваться на голову - ваша тотальная, цельная суть и будет вами.
         Сейчас вы - лишь голова, а остальное тело служит только для ее поддержания. Голова стала эксплуататором, диктатором. И это было реализовано через разделение, через создание конфликта в вас. Вас учили, что это хорошо, а это плохо. Интеллект выучивается этому, и затем интеллект начинает вас осуждать.
         Запомните, что, если вы осуждаете себя, то вы будете осуждать каждого - вы будете осуждать все на свете. И тот, кто осуждает себя, не способен любить. Тот, кто осуждает себя, не может молиться. Тот, кто осуждает себя, - для него нет Бога, и не может быть. Осуждающий ум никогда не способен вступить в божественный храм. Только когда вы в танце, в экстазе, никого и ничто не осуждаете, только когда вы переполнены ощущением, что никто не контролирует вас и никто не управляет вами - только тогда жизнь становиться "let-go" (пусть-идет-как-идет); она не формальна, она естественна. Тогда вы попадаете внутрь, тогда для вас все окружающее - это дверь. Теперь вы можете достичь храма, где бы вы ни находились.
         Но прямо сейчас, такой, как вы есть, вы - шизофреничны. Вы шизофреник не только тогда, когда вам об этом говорит психоаналитик. Не нужно никакого психоаналитика, чтобы поставить вам диагноз. Общество творит шизофреников; разделенность - это и есть шизофрения. Вы не едины, не цельны. Вы родились цельным, но общество немедленно начинает обрабатывать вас, необходимо произвести важнейшую хирургическую операцию, вас постоянно оперируют, чтобы разделить. Потом общество спокойно, потому что вы сражаетесь сами с собой, ваша энергия рассеивается в вашей внутренней битве, она никогда не переполняет вас. Теперь вы неопасны.
         Перехлестывающая, бьющая через край энергия оборачивается восстанием. Переполняющая энергия - это всегда бунт, переполняющая энергия всегда революционна. Она как река в половодье, в наводнение - она не верит в берега, в правила, в законы, она просто продолжает разливаться в сторону моря. Ей ведома только одна цель - стать морем, стать бескрайней.
         Переполняющая энергия всегда движется в направлении Бога. Бог в нашем мире утрачен, не по причине науки, не из-за атеистов, но из-за так называемых верующих. Они настолько разделили вас, что река теперь сражается сама с собой. Не остается ничего, никаких сил, чтобы двигаться вперед, не остается никакой энергии; вы так устали, сражаясь с собой, как же теперь вы можете двигаться в сторону моря?
         Один из основных законов Дао, Лао Цзы, Чжуан Цзы состоит в том, что, если вы спонтанны, то это самая высшая молитва; вы не можете потерять Бога, и, что бы вы ни делали, вы до него доберетесь. Поэтому Чжуан Цзы никогда не говорит о Боге; разговор здесь ни к чему, он не нужен. Он говорит лишь о том, как выявить в вас целостность. О святости говорить бессмысленно. Когда вы становитесь цельны, когда вы становитесь едины, вы становитесь святым. Когда ваши части, ваши составляющие растворяются в едином, ваша жизнь обращается в молитву. Но они никогда не говорят о молитве, это ни к чему.
         Спонтанность, живущая как целое... Если вы хотите жить, как целое, то вы не можете ничего планировать. Кто будет планировать? Вы не можете решать на завтра, вы можете жить только здесь и сейчас. Кто будет решать? Если вы решаете, то рождается разделение; теперь вам придется манипулировать. Как вы будете планировать? Будущее неизвестно, а как вы можете планировать неизвестное? Если вы планируете неизвестное, то планирование опирается на опыт прошлого. Это значит: мертвое будет контролировать, распоряжаться живущим. Прошлое мертво, но прошлое продолжает руководить будущим - поэтому вам так все надоело. Это естественно, так и должно быть. Скука исходит из прошлого, потому что прошлое умерло, но оно все еще пытается воздействовать на будущее.
         Будущее - это всегда приключение, но вы не даете ему стать приключением. Вы планируете его. Однажды спланированная, ваша жизнь катится по накатанной колее. Она - не река.
         Когда вы находитесь в колее, вы знаете, что вы делаете, что происходит. Все это - лишь повторение уже пройденного. Кто будет планировать? Если планирует ум, ум всегда привязан к прошлому. Жизнь нельзя спланировать, потому что, планируя, вы совершаете самоубийство.
         Жизнь может быть только незапланированной, движущейся от случая к случаю в неизвестное. Ну чего вы боитесь? Почему вы так пугаетесь незапланированной неизвестности? Вы всяко будете там, чтобы реагировать на ситуацию; что бы ни случилось, что бы ни происходило, вы все равно попадете туда, в будущее, и будете поступать в соответствии с ним. Чего же вы боитесь? Зачем это все планировать?
         Страх появляется потому, что вы не уверены: попадете вы в будущее, или нет. Вы настолько бессознательны, что у вас нет уверенности ни в чем. Вы вообще ничего не воспринимаете.
         Если у вас намечается важный разговор на работе, то вы до мельчайших подробностей строите планы в уме: что сказать, как сказать, как войти в офис, где стоять, куда сесть. Но зачем? Вы будете там, тогда вы и сможете поступать соответственно.
         Но вы сомневаетесь в себе, вы настолько невосприимчивы к окружающему, вы настолько бессознательны, тупы, что вы не знаете, не уверены - если вы не все запланируете, а вдруг что-нибудь пойдет не так. Если вы бдительны, чутки - тогда никаких проблем. Вы будете там, в будущем, и чего бы ни потребовала сложившаяся ситуация, вы сможете реагировать в соответствии с ней.
         И помните, что все это планирование не поможет, потому что если вы не сможете быть сознательным, не сможете быть пробужденным, ориентироваться в ситуации, которую вы планируете, то тогда это планирование тоже делается во сне. А если вы повторяете одно и то же запланированное действие множество раз, оно становится механическим, и тогда, если возникает какая-то проблема, какой-то вопрос, вы можете реагировать автоматически. Ответ заготовлен, вы не нужны. Это модель, закрепленное клише, вы просто повторяете его; вы превращаетесь в механическое устройство, вы не нужны вообще. Можно дать ответ, он имеется в памяти; если вы многократно им пользовались, то вы знаете, что на него можно положиться.
         Из-за планирования жизнь становиться все более и более неосознанной, и чем более вы бессознательны, тем больше вам надо планировать. Еще задолго до физической смерти вы мертвы. Живой значит: отвечающий соответственно ситуации, воспринимающий. Живой значит: что бы ни происходило, я буду там и буду реагировать в соответствии с этим, и реакция эта будет исходить от меня, а не из памяти. Я не буду к этому готовиться.
         Видите, какое получается несоответствие, когда христианский миссионер или христианский служитель, священник, готовит свою проповедь.
         Я однажды побывал в теологическом колледже. Там они готовят своих священнослужителей, своих священников - пять лет обучения. Так я поинтересовался у них, а где подготовили и обучили Иисуса, кто научил его, как надо говорить.
         Конечно, эти христианские священники мертвы, все у них распланировано. Когда вы говорите то-то и то-то, нужно сделать определенный жест; даже жесту недопустимо быть произвольным. Когда вы говорите так-то и так-то, у вас должен быть определенный взгляд; даже глазам не дозволено быть спонтанными. Как вам надо стоять, когда вы должны кричать, а когда вам нужно говорить шепотом, когда вам надо постучать по столу, а когда нет - все распланировано.
         Я спросил их, где обучался Иисус. Да он вообще не был священнослужителем, он не был священником. Он никогда не ходил ни в какой теологический колледж, он был сыном плотника.
         Две тысячи лет обучаются христианские священники, но из них не вышло ни единого Иисуса, и никогда и не выйдет ни одного, потому что нельзя научить быть Иисусом. Вы не можете произвести Иисуса на заводе. А это заводы, - эти теологические колледжи. Там вы выпускаете священников, а если эти священники прямо-таки скучны, мертвы, - обременительны, - то нетрудно понять, что такой же станет и вся религия.
         Существуют религии двух типов. Есть религия от ума - и она мертва. Та религия известна как теология. А еще есть другой тип религии, религия действительная, спонтанная. Она не теологична, она таинственна, мистична. И помните, что у индуистов одна теология, у мусульман - другая, у христиан - третья, но религия, мистическая религия, та же самая; она не может быть разной.
         И Будда, и Иисус, и Чжуан Цзы, и Лао Цзы, все они - одно и то же, ибо они не теологи. То, что они говорят, - не из головы, они просто изливают свои сердца. Они не логики, они - поэты. Они не пользуются никакими писаниями, их не учили этому, они просто отзываются на потребность в вас. Их слова не заготовлены, их манеры не установленные, их поведение незапланировано.
         Теперь обратимся к сутре Чжуан Цзы.
         Если человек наступает на ногу чужому
         посреди базара,
         он вежливо извиняется
         и объясняет:
         "Здесь столько народу".
         Извинение необходимо из-за отсутствия близких отношений, этот другой - чужак. Объяснение необходимо, потому что нет любви. Если присутствует любовь, тогда необходимость в объяснении отпадает, другой и так поймет. Если есть любовь, то тогда незачем извиняться - любовь всегда понимает.
         Таким образом, нет более высокой морали, чем любовь, и быть не может. Любовь - это высочайший закон, но если ее нет, то необходимо что-то взамен. И если вы наступили на базаре незнакомому человеку на ногу, нужно извиниться, и объяснить тоже:
         "Здесь столько народу".
         В связи с этим нужно заметить еще одно. На Западе даже муж извинится перед женой, а жена - перед мужем. Это означает, что любовь исчезла. Это значит, что они стали чужими, что дома нет, семьи нет, что все вокруг превратилось в базар. На Востоке невозможно даже представить себе такую ситуацию, но западники думают, что люди Востока грубы. Муж никогда не извинится - незачем, потому что мы не чужие, и другой может понять. Извинение нужно только тогда, когда другой понять не может. А если любовь у вас такая, что не может понять, так что толку от извинений?
         Если весь мир становится домом, то исчезают все извинения, все объяснения исчезают. Вы извиняетесь, потому что вы не уверены в другом. Извинение - это трюк, чтобы миновать конфликт, объяснение - это способ избегнуть конфликта. Но конфликт существует, и вы боитесь его.
         Таков цивилизованный способ выбираться из конфликта! Вы наступили на ногу постороннему, вы замечаете раздражение в его взгляде - он разозлился, он ударит вас. Необходимо извинение, извинение утихомирит его гнев - это трюк. Вам незачем быть откровенным в ваших извинениях, это всего лишь общественный прием, он работает, как смазка. Вы именно для того и даете объяснение, чтобы сказать этим: "Я не виноват, здесь столько народу, это базар, ничего не поделать, так получилось". Объяснение подразумевает: "Я не несу ответственности".
         Любовь всегда несет ответственность, полно ли тут народу, или нет, потому что любовь всегда осознанна и чутка. Вы не можете свалить всю вину на ситуацию, вы ответственны.
         Присмотритесь повнимательнее к этому явлению... Извинение - это прием, чтобы избежать конфликта, как смазка; а объяснение - это перекладывание ответственности на кого-нибудь другого. Вы же не говорите: "Я задумался, не смотрел по сторонам, поэтому я наступил вам на ногу". Вы говорите: "Здесь столько народу!"
         Тот, кто религиозен, так поступить не может, и, пока вы продолжаете так делать, вы никогда не станете религиозным, потому что религия означает принятие всей существующей ответственности, а не попытку увернуться, избежать ее. Чем более вы ответственны, тем больше осознанности возникает из этого; и, чем меньше вы чувствуете на себе ответственности, тем более и более бессознательным вы становитесь. Когда вы почувствуете, что на вас не лежит никакой ответственности, вы заснете насовсем. Именно это и произошло - не только в индивидуальных, межличностных отношениях, но и на всех уровнях общества.
         Марксизм гласит, что общество в ответе за все. Если человек беден, то виновато общество, если человек вор, ответственно общество. Вы не виноваты, он не виноват - ни один индивидуум не не несет ответственности. Вот почему коммунизм антирелигиозен - не потому, что он отрицает Бога, не потому, что он утверждает, что души нет, но потому, что он сваливает всю ответственность на общество, а вы - вы ни за что не отвечаете.
         Взгляните на религиозное отношение, оно абсолютно другое, качественно иное. Религиозный человек считает себя ответственным за все: "Если кто-то нищенствует, в этом виноват я. Тот нищий может быть на другом конце земли, я могу не знать о нем, пути наши, вероятнее всего, никогда не пересекутся, но если есть нищий, то я ответственен за это. Если где-то воюют, в Израиле, во Вьетнаме, где угодно, я никоим образом не принимаю в этом участия, но я несу за это ответственность. Я - здесь. И я не могу свалить вину на общество". И что вы под этим подразумеваете, под словом "общество"? Где это общество? Это одна из величайших уверток. Существуют только индивидуальности - вы никогда не столкнетесь с обществом. Вам никогда не удастся засечь его: "Это вот - общество". Повсюду существует - индивидуум, а общество - это всего лишь слово, это просто пустой звук.
         Где же оно, общество? Древние цивилизации сыграли с нами злую шутку. "Бог ответственен, во всем виновата судьба", - заявили они. Теперь коммунизм играет в ту же самую игру, утверждая, что ответственно общество. Но где же общество? Бог еще, может, где-то и есть, общества же нет нигде; есть только индивидуальности. Религия гласит: "Вы... а, еще более, я - в ответе за все". И не нужно никаких извинений, чтобы избежать этой ответственности.
         И еще одно запомните: когда вы чувствуете, что вы ответственны за все это безобразие, за все это бедствие, анархию, войну, насилие, агрессию - внезапно вы становитесь бдительны, чутки, сознательны. Ответственность проникает в ваше сердце и пробуждает в вас осознанность. Когда вы говорите: "Здесь столько народу", - вы продолжаете бродить во сне. На самом деле вы наступили на чью-то ногу не потому, что тут полно народу, но потому что - вы бессознательны. Вы движетесь, как сомнамбула, как лунатик, разгуливающий во сне. Когда вы спотыкаетесь о чью-то ногу, вы вдруг просыпаетесь: ситуация изменилась, она стала опасной. Вы приносите извинение и, произнеся свое обычное: "Здесь столько народу!" - снова засыпаете. Затем вы возобновляете свою прогулку, вы бредете дальше.
         Я слышал о простом деревенском пареньке, который впервые попал в город. На станционной платформе кто-то наступил ему на ногу и сказал: "Простите". Затем он направился в гостиницу, кто-то снова толкнул его и сказал: "Простите!" Потом он пошел в театр и кто-то почти сбил его с ног со словами: "Простите".
         Тогда этот парень из деревни воскликнул: "Это здорово, а мы никогда не знали этой уловки. Делай все, что тебе угодно кому угодно и просто извиняйся!" И он двинул кулаком человека, проходившего мимо, и сказал: "Простите!"
         Что же вы в действительности делаете, когда извиняетесь? Ваш сон растревожен, вы гуляли во сне - вы, должно быть, мечтали, воображали, что-то было у вас на уме - а потом вы на кого-то наступили. Не то, чтобы здесь было так уж много народу - вы бы споткнулись даже в пустыне, даже там вы бы на кого-нибудь наступили.
         Это вы - ваша бессознательность, ваше неосознанное поведение. Будда не может споткнуться, даже если он на базаре, потому что он движется абсолютно осознанно. Что бы он ни делал, он знает, что делает. И если он наступает вам на ногу, то это значит, что он наступил сознательно; для этого есть определенные причины. Это, возможно, лишь затем, чтобы помочь вам проснуться, он мог именно для того и наступить вам на ногу, чтобы разбудить вас, но он не станет говорить, что здесь полно народу, он не даст вам никаких объяснений.
         Объяснения всегда обманчивы. Они кажутся логичными, но они фальшивы. Вы даете объяснения, только когда вам нужно что-нибудь скрыть. Вы можете понаблюдать за этим в своей собственной жизни. Это не теория, это простой факт из опыта каждого - вы даете объяснения только тогда, когда хотите что-нибудь скрыть.
         Правда не нуждается в объяснениях. Чем больше вы лжете, тем больше нужно и объяснений. Такое количество писаний существует лишь потому, что человек очень много лгал, и, чтобы скрыть это вранье, потребовалась масса объяснений. Вам приходится давать объяснение, потом это объяснение потребует дальнейшего объяснения, и еще, и еще... Это бесконечный регресс. И даже с последним объяснением ничто не объяснено, основная ложь остается ложью - вы не можете обратить ложь в истину всего лишь ее объяснением. Ничего нельзя объяснить с помощью объяснений. Вы можете думать что угодно, но это так.
         Однажды Мулла Насреддин собирался впервые лететь на самолете, и ему было очень страшно, но он старался, чтобы никто этого не заметил. Так бывает с каждым, кто летит впервые; все стараются ничем не выдать своего страха. Он старался вести себя беспечно, поэтому он шел очень храбро. Эта бравада была объяснением: "Я всегда путешествую самолетом". Затем он уселся на свое место и захотел сказать что-нибудь, просто чтобы успокоиться, потому что когда вы начинаете разговаривать, вы храбреете; благодаря разговору страх меньше ощущается.
         Поэтому Насреддин заговорил с пассажиром, сидевшим рядом. Он взглянул в окно и заметил: "Смотрите, что за невообразимая высота! Люди кажутся муравьями".
         "Сэр, мы еще не взлетели, - ответил его сосед. - Это и есть муравьи".
         Объяснения не могут ничего скрыть. Более того, они, напротив, выдают. Если вы способны видеть, если у вас есть глаза, то никакие объяснения не нужны. Было бы лучше, если бы вы помолчали. Но не пытайтесь сделать из молчания объяснение. Как от объяснения, от него пользы не будет. Ваше молчание будет выдавать вас, и ваши слова будут выдавать - лучше не быть лжецом! Тогда вам не нужно давать объяснений. Лучше быть правдивым; самое простое - быть истинным и подлинным, быть самим собой. Если вы боитесь, то лучше сказать: "Я боюсь", - и, лишь только вы примете это, признаете этот факт, как ваш страх пропадет.
         Принятие - это поистине чудо. Когда вы соглашаетесь с тем, что вам страшно, и говорите: "Это мое первое путешествие", - вдруг вы чувствуете перемену, изменение в вас. Основной страх - это не страх, основной страх - это страх самого страха: "Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал о том, что мне страшно, я не хочу, чтобы кто-нибудь догадался, что я трус". Но в неизвестной, новой ситуации каждый трусит, а быть храбрым в новой ситуации просто глупо. Быть трусливым означает только одно: ситуация настолько нова, необычна, что ваш ум не может предложить вам никаких ответов на нее, прошлое не может ничего посоветовать - и поэтому вы дрожите. Но это же хорошо! Зачем пытаться получить ответ из ума? Дрожите себе, и предоставьте ответу возникнуть из вашего истинного сознания. Вы чувствительны, восприимчивы - вот и все; не убивайте эту чувствительность объяснениями.
         В следующий раз, когда вы попытаетесь дать объяснение, осознайте, проследите, что вы делаете. Вы пытаетесь что-то скрыть, пытаетесь что-то оправдать? Это не поможет вам ни от чего отделаться.
         Один нувориш отправился на пляж, самый дорогой, самый изысканный, и он безумно сорил деньгами, чтобы покрасоваться перед окружающими. А на следующий день, во время купания, утонула его жена. Ее вытащили на берег, собралась толпа, и он спросил: "Что же теперь делать?"
         "Сейчас сделаем вашей жене искусственное дыхание", - ответили ему.
         "Искусственное дыхание? - воскликнул он. - Ну уж нет, сделайте ей настоящее. Я заплачу".
         Что бы вы ни делали, что бы вы ни не делали, что бы вы ни говорили, что бы вы ни не говорили - все выдает вас. Повсюду вас окружают зеркала. Каждый другой - это зеркало, каждая ситуация - это зеркало; и кого, как вы думаете, вы обманываете? Если обман войдет в привычку, в конечном счете вы будете обманывать только себя, и никого другого. Именно свою жизнь вы растрачиваете на обманы.
         Чжуан Цзы говорит: "Объяснения показывают, что вы не правдивы, не истинны, вы не подлинны".
         Если старший брат
         наступает на ногу младшему брату,
         он говорит: "Извини", -
         и все.
         Два брата... когда отношения более интимные, когда вы близки, другой - уже не чужой. Тогда объяснений не надо, брат просто извиняется. Он принимает вину. "Я был бессознателен", - говорит он. Он не перекладывает ответственность на кого-то другого, он принимает ее, и все. Отношения более близкие.
         Если родитель
         наступает на ногу своему ребенку,
         то не скажет вообще ничего.
         Незачем: отношения еще интимнее, ближе. Здесь есть любовь, и она подействует. Не нужно никаких подмен, никаких объяснений, никаких извинений.
         Величайшая вежливость
         свободна от всякой формальности.
         Безукоризненное поведение не отягощено заботами.
         Совершенная мудрость неспланирована.
         Истинная любовь не нуждается в доказательствах.
         Полная искренность не дает гарантий.
         Но все эти совершенства нуждаются в одной вещи - в спонтанной осознанности, пробужденности; в противном случае у вас всегда будут подделки, ваше лицо всегда будет фальшивым. Вы можете быть искренним, но, если вам приходится прикладывать для этого хоть какое-то усилие, тогда эта искренность - пустая формальность.
         Вы можете любить, но если для вашей любви необходимы усилия, если ваша любовь того типа, о котором говорит Дейл Карнеги в "Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей", если у вас такая любовь, то она не может быть настоящей. Вы управляете ею. Тогда даже дружба - это бизнес.
         Остерегайтесь Дейлов Карнеги; это опасная публика, они разрушают все, что истинно и подлинно. Они показывают вам, как завоевывать друзей, они обучают вас трюкам, техникам, они делают вас умелым, они дают вам "ноу-хау"(knowhow - знаю-как).
         Но в любви нет "ноу-хау", и не может быть. Любовь не нуждается в тренировке, а дружба - это не нечто, чему нужно обучаться. Выученная дружба не будет дружбой, она будет самой обычной эксплуатацией - вы эксплуатируете другого и надуваете его. Вы не правдивы, не естественны, это деловые взаимоотношения, бизнес.
         Но в Америке все стало бизнесом, и то, и другое - и дружба, и любовь. Книги Дейла Карнеги разошлись миллионными тиражами, сотнями редакций, они вторые по популярности после Библии.
         Теперь никто уж не знает, как это - быть другом, этому нужно научиться. Рано или поздно, появятся колледжи любви, курсы практических уроков, высылаемые даже по почте, занятия, на которых вы будете учиться и практиковаться. И опасность в том, что если вы преуспеете в этом, то вы будете потеряны навсегда, потому что настоящего, истинного с вами уже никогда не произойдет, двери теперь окончательно закрыты. Став однажды умелым в каком-то определенном деле, ум сопротивляется. "Есть же проторенный путь, ведущий прямо к цели, - твердит он, - и ты отлично его знаешь, так зачем тебе другой?"
         Ум всегда за линию наименьшего сопротивления. Вот почему умные люди никогда не способны любить. Они столь умны, что немедленно начинают манипулировать. Они не скажут, что у них на сердце, они скажут то, что будет привлекательнее. Они взглянут на другого и поймут, чего он хочет, чтобы сказать это. Они не раскроют своего сердца, но будут подстраивать ситуацию так, чтобы обмануть другого.
         Мужья обманывают жен, жены обманывают мужей, друзья обманывают друзей... Весь мир стал самой настоящей толпой врагов. И существует лишь два типа врагов: те, кто умеет, может обманывать, и те, кто обманывать не может. В этом единственное отличие между ними. И после этого вы надеетесь, что в вашей жизни может зародиться экстаз?!
         Экстаз не рождается в результате обучения. Подлинное не может придти через вышколенность, подлинное приходит через осознание, пробуждение - если вы осознанны, если вы живете, сознательно идя по пути. Увидьте разницу: жить сознательно - значит жить открыто, не скрывая, не подыгрывая. Быть чутким, бдительным - значит быть уязвимым, и принимать все, что бы ни происходило. Вы принимаете это, и вы никогда не идете на компромисс, вы никогда ни на что не покупаетесь, отбрасывая свою осознанность. Даже если это приводит к тому, что вы остаетесь абсолютно один, вы примите одиночество, но вы будете сознательно чутки, будете осознанны, пробуждены. Только с этой бдительности, чуткости начинается настоящая религия, настоящая религиозность.
         Я расскажу вам одну историю. Давным-давно случилось править королю, который был еще и астрологом. Он очень основательно интересовался изучением звезд. Однажды он установил, что употреблять в пищу урожай наступившего года будет опасно, и его обуяла паника. Всякий, кто съест что-либо из этого урожая, немедленно сойдет с ума. Король очень растерялся. Он вызвал премьер-министра, своего советника и консультанта, и рассказал ему, что непременно ожидает их в будущем: "Звезды говорят очень определенно, и, из-за сочетания космических лучей, урожай этого года будет ядовит. Такое случается крайне редко, раз в тысячи лет, но оно случится в этом году, и любой, кто поест от урожая этого года, сойдет с ума". И он спросил своего советника: "Что же нам делать?"
         "Запастись на каждого из урожая прошлого года уже невозможно, - ответил премьер-министр, - но одно можно сделать. Вы и я, мы оба можем прожить на остатках прошлогоднего урожая. Их можно изъять, реквизировать. Это не проблема, нам с вами этого хватит".
         "Так не пойдет. - возразил король. - Если все мои подданные, весь мой народ сойдет с ума - женщины, святые и мудрецы, слуги, все мои люди, даже дети - то мне незачем отличаться от них. Это было бы несправедливо - спастись нам с тобой; так дело не пойдет. Я уж лучше сойду с ума вместе со всеми остальными. Но у меня есть другое предложение. Я наложу на твою лоб печать безумия, а ты отметишь так же мое чело".
         "И чем это кому-нибудь поможет?" - удивился премьер-министр.
         Король объяснил: "Я слышал, что это один из древних ключей мудрости, так давай его испробуем. После того, как все сойдут с ума, после того, как мы с тобой сойдем с ума, когда бы я ни взглянул на твой лоб, я буду вспоминать, что я безумен. И когда бы ты ни посмотрел на мою голову, вспомни, что ты сумасшедший".
         Премьер министр был все еще озадачен; он спросил: "Но что это даст?"
         "Я слышал от мудрых людей, - сказал король, - что, если ты сможешь вспомнить, что ты сумасшедший, то ты уже не безумен".
         Безумец не может помнить, что он безумец. И невежественный человек не может помнить, что он невежественен. Человек, который видит сон, не может вспомнить, что он видит сон. Если в вашем сне вы становитесь бдительны, сознательны и понимаете, что вы видите сон, то сон прекращается, вы сразу же просыпаетесь. Если вы осознаете свое невежество, то оно пропадает. Невежественные люди всегда верят в то, что они мудры, а безумные люди уверены, что они единственные, кто психически нормален. Когда кто-то становится действительно мудр, он приходит к этому через признание своего невежества. Поэтому король сказал: "Так мы и поступим".
         Я не знаю, что было дальше, на этом история заканчивается, но она, несомненно, наполнена глубоким смыслом.
         Когда безумен весь мир, то спасти может лишь чуткость, бдительность - и ничто другое. Попытка оградить себя от мира, отправляясь в Гималаи, мало чем поможет. Когда безумны все, вы тоже станете безумны, ибо вы - часть и кусочек каждого; это всеобще, органично всеобще.
         Как вы можете отделить себя? Как вы можете отправиться в Гималаи? Глубоко внутри вы все равно остаетесь частью целого. Даже живя в Гималаях, вы будете помнить своих друзей. Они будут стучаться в ваши сны, вы будете думать о них, вы захотите узнать, что они думают о вас - вы остаетесь соединены.
         Вы не можете покинуть этот мир. Вне этого мира нет никаких пространств, мир - это один континент. Никто не может быть островом - острова глубоко внизу соединяются с континентом. Вы можете чисто внешне считать, что вы отделены, но отделиться никто не может.
         Тот король действительно был мудр. Он сказал: "Все это не поможет, я не намерен быть посторонним, я буду частицей моего народа, я принадлежу к нему, и вот что я сделаю. Я постараюсь помнить, что я безумен, потому что, лишь когда забываешь о своем безумии, то действительно сходишь с ума. Вот что нужно делать".
         Где бы вы ни были, напоминайте себе, что вы есть; это сознание того, что вы есть, должно стать непрерывным. Не ваше имя, не ваши каста, национальность, это пустое, абсолютно бесполезное. Просто помните это: "Я есть". Это обязательно нужно помнить. Это то, что индусы называют самопамятью, что Будда назвал правильной памятью, что Гурджиев именовал самопамятованием, что Кришнамурти зовет осознанностью, пробужденностью.
         Самая существенная часть медитации заключается в том, чтобы помнить это: "Я есть". Гуляя, сидя, принимая пищу, разговаривая, помните это: "Я есть". Никогда не забывайте этого. Это будет трудно, очень тяжело. Вначале вы будете продолжать забывать; будут лишь отдельные моменты, когда вы будете чувствовать себя освещенным, потом это чувство будет утрачиваться. Но не расстраивайтесь; даже отдельные мгновения - это уже много. Продолжайте, и когда бы вам ни удавалось вспомнить снова, снова ухватите нить. Когда вы забываете, не волнуйтесь - вспомните вновь, опять уловите нить - и постепенно промежутки станут уменьшаться, перерывы начнут выпадать, и возникнет непрерывность.
         А когда ваше сознание ни становится непрерывным, потребность в уме отпадает. Тогда планирование отсутствует, тогда вы действуете, исходя их вашего сознания, а не из вашего ума. Тогда нет нужды ни в каких извинениях, нет нужды ни в каких объяснениях. Тогда вы есть то, что вы есть, вам нечего скрывать. Вы становитесь самим собой. Ничего больше вы сделать не в силах. Вы только и можете, что быть в состоянии сознательного вспоминания. Через это вспоминание, эту память, приходит подлинная религия, приходит подлинная мораль.
         Величайшая вежливость
         свободна от всякой формальности.
         Если вы не формальны, то тогда нет чужих, нет посторонних. Идете вы по рынку или по заполненной толпой улице, чужих нет, все вокруг - друзья. И не только друзья, в действительности каждый - это просто ваше продолжение. А тогда формальность, официальность ни к чему. Если я наступаю на свою собственную ногу - что весьма непросто - я не стану извиняться, я не скажу себе: "Здесь столько народу!" Когда я наступаю вам на ногу, я наступаю на ногу себе.
         Полностью пробудившийся человек знает, что сознание едино, жизнь едина, суть, основа - одна; все сущее едино, цельно, оно неразделимо. Цветущее вон там дерево - это я в иной форме, камень, лежащий там на земле, - тоже я в другой форме. В целом все творение, все существование становится органичным единением - органичным, сквозь него протекает жизнь, а не механическое функционирование. Механическое единение - это другое: оно мертво.
         Автомобиль - это механическое единение, в нем нет жизни, и поэтому вы можете заменить одну часть другой. Все части, все детали можно заменить. Но есть ли способ заменить человека? Это невозможно. Когда человек умирает, исчезает уникальный феномен; исчезает полностью, вы не можете его заменить. Когда умирает ваша жена или ваш муж, то как, кем вы их замените? Вы можете обзавестись другой женой, но это будет другая жена, а не такая же взамен первой. И воспоминание о первой всегда будет с вами; первую вам не забыть, она всегда будет подле вас. Она может стать тенью, но даже тени любви весьма реальны, важны для нас.
         Вы не можете заменить человека, нет способов это сделать. Если это механическое единение, то жены - это заменимые части, вы можете даже иметь запасных жен. Вы можете хранить их у себя в кладовке и, когда бы ни умерла ваша жена, вы сможете ее заменить!
         Это и происходит на Западе. Там начали мыслить на языке механизма. Теперь говорят, что ничто не является проблемой - если одна жена умирает, вы заводите другую... Таким образом, женитьба на Западе - это механическое единение, благодаря чему возможен развод. Восток отрицает развод, потому что женитьба - это единение органичное. Как вы можете заменить живого человека? Его никогда не будет вновь, если тот человек исчез в завершающем, окончательном таинстве.
         Жизнь - это органичное единение. Вы не можете заменить растение, поскольку каждое растение уникально, вы не сможете найти другое точно такое же, это невозможно. Жизнь обладает свойством уникальности. Даже маленький камешек уникален - вы можете обойти весь мир в поисках такого же, но отыскать его вы не в силах. Чем вы можете его замените? В этом отличие органичного единения от механического. Механическое единение состоит из частей; части заменимы, они не уникальны. Органичное единение состоит их целого, а не из частей. Части на самом деле - не части, они не отделимы от целого - они едины с ним, они уникальны, их нельзя заменить.
         Когда вы становитесь чутки к внутреннему свету вашей глубинной сути, внезапно вы начинаете ощущать себя не островом, но - обширным континентом, бескрайним континентом. Не существует границ, отделяющих вас от него. Все границы фальшивы, они - плод воображения. Все эти границы - в вашем уме; существование, реальность - безграничны.
         Тогда кто же может быть посторонним, кто же может быть чужим? Когда вы наступаете на кого-нибудь, это тоже вы, вы наступили на свою собственную ногу. Не нужно извинений, не нужно объяснений. Никого больше нет, вы один. И тогда жизнь ваша становится настоящей, подлинной, спонтанной; тогда она не формальна, тогда вы не ограничены никакими рамками. Вы пришли к познанию окончательного, высшего закона. Никаких правил больше не нужно. Вы сами стали законом - теперь незачем помнить правила.
         Величайшая вежливость
         свободна от всякой формальности.
         Наблюдали вы за вежливыми людьми? Трудно найти людей более эгоистичных, чем они. Присмотритесь к вежливому человеку, к одному тому, как он стоит, как он разговаривает, как он выглядит, ходит; ему удалось добиться того, чтобы внешне все выглядело вежливо и прилично, но внутри правит эгоизм.
         Посмотрите на так называемых "скромных людей". Они твердят, что они - никто, но, когда они говорят это, загляните им в глаза - там вы обнаружите притязающее эго. Это очень хитрое эго, потому что, когда вы утверждаете: "Я кто-то", - то все будут против вас, и всякий будет пытаться поставить вас на место. Если вы говорите: "Я никто", - то все на вашей стороне, никто не станет вам препятствовать.
         Вежливые люди очень хитры, умны. Они знают, что сказать, что сделать, и благодаря этому им удается эксплуатировать вас. Если заявить: "Я кто-то", - то в любом человеке это вызывает чувство протеста. Так возникает конфликт, потому что каждый понимает, что сказавший это - эгоист. И эксплуатировать людей потом будет нелегко, поскольку все настроены против вас. Но если вы говорите: "Я никто, я лишь пыль под вашими ногами", - тогда двери открываются, и вы можете эксплуатировать. Весь этикет, культура, воспитанность, все правила хорошего тона - это разновидность искусной хитрости, а сами вы занимаетесь эксплуатацией.
         Величайшая вежливость
         свободна от всякой формальности.
         Как-то раз Конфуцию довелось придти повидать Лао Цзы, мастера Чжуан Цзы. А Конфуций был воплощением официальной вежливости. Он был величайшим формалистом в мире, мир никогда не знал такого великого формалиста. Он целиком состоял из манер, официальности, культурности и этикета. И он явился повидать Чжуан Цзы, свою полную противоположность.
         Конфуций был очень стар, Лао Цзы был менее стар. Формальность, вежливость заключалась в том, что, когда Конфуций вошел, Лао Цзы должен был бы встать, чтобы встретить его. Но тот остался сидеть. Конфуций не мог поверить, что такой великий мастер, известный по всей стране своею скромностью, может быть столь невежлив. Он даже не сдержался, чтобы не упомянуть об этом.
         "Это нехорошо, - сразу же воскликнул он. - Я старше тебя".
         Лао Цзы громко расхохотался и возразил: "Никого нет старше меня. Я существовал еще до появления всего. Конфуций, мы одного возраста, все в мире одного и того же возраста. Мы существуем вечно, так что не таскай ты это бремя преклонного возраста, садись".
         Конфуций намеревался задать несколько вопросов. "Как должен поступать религиозный человек?" - спросил он.
         "Когда появляется "как", религии больше нет, - ответил Лао Цзы. - "Как" - это не вопрос для религиозного человека. Это "как" указывает не на то, что ты религиозен, но на то, что ты хочешь выглядеть религиозным - вот почему ты спрашиваешь "как".
         Спрашивает ли влюбленный, как ему любить? Он любит! И в самом деле, лишь спустя какое-то время понимаешь, что влюблен. Бывает и так, что лишь уже когда любовь ушла, человек осознает, что он любил. Любящий просто любит. Так получается. Это случается, а не делается".
         Что бы Конфуций ни спрашивал, Лао Цзы и на это отвечал так же, и Конфуция обуяло сильнейшее беспокойство: "Этот человек опасен!"
         Когда он возвратился, ученики спросили его: "Ну и как, что за человек этот Лао Цзы?"
         "Не подходите к нему, - сказал Конфуций. - Вы, может, и видели опасных змей, но ничто не идет в сравнение с этим человеком. Вы, возможно, и слышали о свирепых львах, так они ничто перед ним. Этот человек похож на дракона, который разгуливает по земле, может плавать в море, может отправиться на самый край неба - он очень опасен. Он не для нас, маленьких людей, мы слишком малы. Он опасен, безграничен, как бездна. Не подходите к нему, а то у вас закружится голова и вы можете сорваться в нее. Даже я ощутил головокружение. И я так и не смог понять, что он говорил, он за пределами понимания".
         Да, если вы попытаетесь понять его формально, то Лао Цзы не останется ничего другого, как быть за пределами понимания; в противном же случае он прост. Но для Конфуция он оказался трудным, почти невозможным для понимания, потому что тот воспринимает мир через форму, а Лао Цзы не имеет ни формы, ни формальности. Безымянный, бесформенный, он живет в бесконечности.
         Величайшая вежливость
         свободна от всякой формальности.
         Лао Цзы сидит, Конфуций ожидает, что тот поднимется... Кто из них действительно вежлив? Уверенность Конфуция в том, что Лао Цзы встанет и приветствует и примет его, поскольку Конфуций старше, - это всего лишь проявление эгоизма. Теперь эгоизм принял форму возраста, старшинства.
         Но Конфуций не способен был заглянуть в глаза Лао Цзы, а Лао Цзы был прав. "Мы одного возраста, - говорил он. - В действительности мы - это одно и тоже. Та же самая жизнь, что протекает в тебе, протекает и во мне. Ты не превыше меня, я не превыше тебя. Вопроса о том, кто выше, а кто ниже, просто не существует, так же как не существует и вопроса о том, кто из нас старше. Нет такой проблемы, мы едины".
         Если бы Конфуций мог взглянуть в глаза Лао Цзы, то он увидел бы, что глаза те были божественны. Но человек, чьи собственные глаза заполнены законами, правилами, уставами, формальностями - практически слеп, он не может видеть.
         Безукоризненное поведение не отягощено заботами.
         Вы ведете себя хорошо, разумно, потому что на вас лежат обязанности. Вы поступаете правильно, обдуманно, потому что у вас масса забот.
         Совсем недавно ко мне пришел человек. "Я хотел бы вырваться из всего этого, - сказал он, - я хотел бы стать саньясином, но у меня семья; дети мои учатся в колледже, и на мне лежит огромная ответственность за них".
         Он обременен. У него есть обязанности, которые надо выполнять, но любви у него нет. Обязанность - это забота, бремя; она мыслится в терминах того, что должно быть сделано, потому что этого от вас ожидают, потому что: "Что же скажут люди, если я брошу?" Кто думает о том, что скажут люди? Эго. Отсюда: "Что скажут люди? Сперва позвольте мне исполнить мои обязанности".
         Я никогда никому не советую ничего бросать, я никогда никому не советую ни от чего отрекаться, но я настаиваю на том, что не стоит поддерживать отношения по обязанности - потому что тогда все отношения безобразны. Поддерживать отношения стоит из любви. Тогда этот человек не сказал бы: "На мне лежат обязанности, которые надо исполнять". Он сказал бы: "Я не могу придти прямо сейчас. У меня подрастают детишки, я люблю их, и я счастлив, трудясь для них".
         И тогда это стало бы счастьем. Сейчас это не счастье, сейчас это - ноша, бремя. Когда вы несете ваш крест, когда вы обращаете в тягость даже вашу любовь, вы не можете быть счастливы. И если вы превратили вашу любовь в бремя, то ваша медитация тоже станет обязанностью, она начнет тяготить вас. "Все из-за этого гуру, этого мастера, - заявите вы тогда, - я попался на его удочку, и теперь мне приходится тратить время на эти медитации". Медитация не будет исходить от вас, от вас всего, от вашей целостности; она не будет переполнением.
         О чем же вам беспокоиться? Если существует любовь, то, где бы вы ни были, ноши, бремени - нет, вас ничто не тяготит. И, если вы любите ваших ребятишек, то, даже если вы покидаете их, они поймут. А если вы не любите ваших детей, но вы продолжаете служить им, то они тоже поймут; и они будут знать, что все это - просто фальшь.
         Это сейчас и происходит. Люди приходят, чтобы увидеть меня, и жалуются: "Я трудился всю свою жизнь, а никто даже не испытывает благодарности по отношению ко мне". Как же кто-то может быть благодарен вам? Вы тащили их, как ношу. Даже маленькие дети хорошо понимают, когда есть любовь, и они прекрасно понимают, когда вы просто исполняете свои обязанности. Обязанность безобразна, обязанность насильственна; она указывает на вашу обремененность, озабоченность; но она не может быть проявлением вашей спонтанности.
         Чжуан Цзы говорит:
         Безукоризненное поведение не отягощено заботами.
         Если все сделанное совершено из любви - вы не потому честны, что честность выгодна, нет, но вы честны потому, что честность прекрасна.
         Бизнесмены честны, если честность приносит им доход. Они так и говорят: "Честность - лучшая политика". Как можно разрушать такую прекрасную вещь, как честность, и превращать ее в лучшую политику! Политика - это политики, честность - это религия.
         Один старик был при смерти. Он подозвал своего сына и сказал ему: "Теперь я должен открыть тебе свой секрет, ибо смерть моя уже близка. Всегда помни две вещи - благодаря им я добился успеха. Во-первых, когда бы ты что-то ни пообещал, сдержи данное слово. Чего бы это ни стоило, будь честен и выполни обещание. Это было моим принципом, на этом я основывал все свои дела, и поэтому я добился успеха. И второе - никогда никому ничего не обещай".
         Для делового человека даже религия - политика, и для политика религия - политика; все - политика, даже любовь - это политика. Короли, королевы никогда не вступали в брак с обычными, простыми людьми. Почему? Это часть их политики. Короли женятся на принцессах, на особах королевской крови, а цель этого - чтобы дела королевства шли как можно лучше. Два королевства породнились, теперь они станут дружественны и не будет вражды. Так кто же женился, кто выходил замуж?
         В Индии, в старые времена, король мог иметь много жен, сотни, даже тысячи. Это было частью политики: женившись на дочери всякого, кто имел хоть какую-то власть, он мог создать сеть взаимоотношений власти. Те, на чьих дочерях вы женились, становились вашими друзьями, они начинали вам помогать.
         Во времена Будды Индия состояла из пары тысяч королевств, поэтому самым удачливым королем можно было считать того, у кого было две тысячи жен, по жене от каждого королевства. Тогда он мог жить в мире, потому что у него не было врагов. Так вся страна становилась похожей на семью. Но как может среди подобных интересов существовать любовь? Любовь никогда не думает о последствиях, никогда не стремится к результатам. Она самодостаточна.
         Безукоризненное поведение не отягощено заботами.
         Совершенная мудрость неспланирована.
         Мудрец живет от случая к случаю, никогда не планируя. Планы строят только невежественные люди, а когда планируют невежественные, то что они могут спланировать? Они планируют, исходя из своего невежества. Право, незапланированными они были бы лучше, потому что из невежества рождается лишь невежество; из путаницы, беспорядка рождается только еще больший беспорядок.
         Мудрец живет от случая к случаю, планов у него нет. Его жизнь просто свободна, как плывущее в небе облако, не стремящееся ни к какой цели, неопределенное. У него нет планов на будущее, жизнь его не расписана, он движется без карты; ибо истинна не цель, истинна - красота движения. Истинно не достижение, истинно - путешествие. Помните, что истинным является лишь путешествие, само странствование. Оно так прекрасно, зачем же беспокоиться о цели? Если вы слишком озабочены целью, вы утратите путешествие; а это путешествие и есть жизнь - цель может быть лишь смертью.
         Это путешествие и есть жизнь, и путешествие это бесконечно. Вы были в пути, в движении с самого начала - если было какое-то начало. Те, кто знает, говорят, что начала вообще не было, так что вы пути без начала, и вы будете в пути без конца - но если вы целенаправлены, то вы этот путь, это движение утрачиваете. Все на свете - это путешествие, тропа, бесконечная тропа, никогда не начинающаяся, никогда не заканчивающаяся. Цели в действительности нет - цель придумана хитрым умом. Куда движется все это существование, все это творение? Куда? Никуда оно не направляется. Оно просто происходит, и движение это столь прекрасно; именно поэтому существование неотягощено. Нет плана, нет цели, нет намерения. Это не бизнес, это игра, лила(leela). Каждый момент сам по себе - цель.
         Совершенная мудрость неспланирована.
         Истинная любовь не нуждается в доказательствах.
         Доказывать приходится при отсутствии любви. И чем меньше любви, тем больше вы доказываете, демонстрируете - когда она есть, никакие доказательства не нужны. Когда бы муж ни явился домой с подарком жене, она будет уверена, что что-то тут не так. Он, должно быть, перешел границы дозволенного, он наверняка встречался с другой. И теперь это - извинение, своего рода оправдание, это замена; в то время как любовь - это такой подарок, что никаких других подарков не надо. Любовь не исключает подарков, нет, но любовь сама по себе - это самый большой подарок. Что еще вы можете подарить? Что может быть больше?
         Но когда бы муж ни почувствовал, что дома что-то не так, что жена что-то подозревает, ему приходится это исправлять. Все должно быть вновь расставлено по местам, уравновешено. И тут возникает проблема - женщины так интуитивны, что сразу все понимают, ваш подарок не может их обмануть. Их невозможно этим обмануть; женщины все еще живут своей интуицией, своим нелогичным умом. Они немедленно вскидываются. Они поймут, что что-то не так, - иначе почему вдруг этот подарок?
         Когда вы начинаете доказывать, демонстрировать - вы доказываете свою внутреннюю бедность. Если ваша саньяса становится демонстрацией, то вы не саньясин. Если ваша медитация превращается в доказательство, то вы не медитируете, потому что настоящее, истинное испускает такой свет, что нет нужды его демонстрировать или доказывать. Когда ваш дом освещен, когда во всех ваших окнах свет, то вам незачем бегать к соседям и говорить им: "Взгляните, у меня дома - лампа". Она там и так видна. Но когда ваш дом темен, то вы стараетесь убедить ваших соседей, что в нем есть свет. Убеждая их, вы пытаетесь убедить себя. Это и есть причина, по которой вы хотите что-то доказать. Если другой убежден в чем-то, его убеждение, ее убеждение, их убеждение - помогает вам убедить самого себя.
         Я слышал, что однажды у Муллы Насреддина был красивый дом, но вскоре он ему наскучил, как наскучивает любому его дом. Красив он или нет - разницы не составляет; живя каждый день в одном и том же доме, он заскучал. Дом тот был красив, с большим садом, несколько акров зеленого луга, плавательный бассейн, все что угодно. Но ему стало скучно, поэтому он вызвал агента по торговле недвижимостью и заявил тому: "Я хочу продать его. Я сыт по горло, этот дом стал для меня адом".
         На следующий день в утренних газетах появилось объявление; агент расписал все очень красиво. Мулла Насреддин перечитывал его снова и снова,.. и в конце концов так в него поверил, что позвонил этому агенту: "Все отменяется, я передумал его продавать. Ваше объявление убедило меня, я теперь понял, что всю свою жизнь я искал именно такой дом, искал этот самый дом".
         Если вы сумеете убедить в вашей любви других, то вы сможете и сами в нее поверить. Но если вы любите, то незачем убеждать, вы и так это знаете!
         Если вы мудры, незачем это доказывать. Но когда у вас есть лишь эрудиция, вы демонстрируете ее, доказываете другим, вы убеждаете их, а когда они убеждены в вашей мудрости, вы, глядя на них, тоже начинаете верить в нее. Когда вы обладаете мудростью, то не нужно никого убеждать. Даже если никто в это не верит, вы все равно знаете об этом, уверены в этом, потому что вы и сами по себе - достаточное доказательство.
         Полная искренность не дает гарантий.
         Все гарантии нужны из-за неискренности, из-за лицемерия. Вы гарантируете, вы обещаете, вы говорите: "Гарантирую, что я сделаю это". В тот момент, когда вы даете гарантию, в то же самое мгновение и возникает лицемерие.
         Полная искренность, полная откровенность не дает гарантий; ибо совершенная искренность - она так пробуждена, осознанна, осознанна во всем! Во-первых, будущее неизвестно. Как же можете вы что-то гарантировать? Жизнь меняется каждое мгновение, как вы можете обещать? Все гарантии, все обещания могут быть даны только на этот момент, но не на следующий. Для следующего момента ничего нельзя обещать. Вам придется подождать.
         Если вы действительно искренни и любите женщину, то вы не можете пообещать: "Я буду любить тебя всю жизнь". Если вы так говорите, вы лжете. Это обещание фальшиво. Но если вы любите, то вашей любви достаточно. Женщина не просит всей вашей жизни. Тот миг, когда нахлынет любовь, будет столь совершенен, будет таким многообещающим, что одного этого момента хватит на много жизней. Единственный момент любви - это целая вечность; она не попросит. Но сейчас она просит, потому что сейчас любви нет. Поэтому она спрашивает вас: "Ты даешь гарантию? Ты обещаешь любить меня всегда?"
         В этот момент нет никакой любви, поэтому она и требует гарантий. Даже в этот момент нет любви, а вы гарантируете на будущее - потому что только за счет таких обещаний вы можете обмануть в этот момент. Вы можете нарисовать красивую картинку будущего и вы можете закрасить жуткую картинку настоящего. "Конечно, я буду любить тебя всегда-всегда, - говорите вы. - Даже смерть не разлучит нас". Что за чушь! Что за лицемерие! Как можете вы такое говорить?
         Вы можете так поступать и поступаете так, потому что не осознаете того, что говорите. Следующий момент неведом; к чему он приведет, никто не знает: никто не знает, что случится в следующее мгновение; никто и не может этого знать.
         Непредсказуемость - это часть будущей игры, игры в будущее, часть замысла. Как вы можете что-то обещать? Самое большее - вы можете сказать: "Я люблю тебя в это мгновение и в это мгновение я чувствую - это ощущение этого мгновения - что даже смерть не разлучит нас. Но это ощущение - в это мгновение. Это не гарантия. В этот момент я чувствую, и так и говорю, что буду всегда-всегда любить тебя; но это ощущение этого момента, это не гарантия. Что нас ожидает в будущем, не ведомо никому. Мы никогда раньше не знали об этом моменте, так как же мы можем что-то знать о других, будущих, моментах? Нам придется подождать. Нам придется преисполнится молитвы о том, чтобы так все и было, чтобы я любил тебя всегда-всегда; но это не гарантия".
         Полная искренность не может давать никаких гарантий. Полная, совершенная искренность настолько искренна, что она не может обещать: она дает то, что может дать только здесь и сейчас. Совершенная искренность пребывает в настоящем, у нее нет никакого представления о будущем.
         Ум устремлен в будущее; существование, жизнь - пребывает здесь и сейчас. И полная искренность, полная откровенность принадлежит жизни, человеку, а не уму. Любовь, истина, медитация, искренность, простота, невинность - все принадлежат жизни. Иное же, противоположное - относится к уму и, чтобы спрятать это противоположное, ум творит ложь, творит фальшивки: фальшивую искренность, которая гарантирует, обещает; фальшивую любовь, которая - всего лишь название обязанности; фальшивую красоту, которая лишь внешняя сторона внутреннего уродства. Ваш ум создает фальшивки, но помните, что именно вы-то и будете обмануты им.
         Хватит на сегодня.

!