Часть 3

Статья вторая: Каждый человек должен обладать всеми правами и свободами, провозглашенными настоящей декларацией, без какого бы то ни было различия, как-то в отношении расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социальною происхождения, имущественного, сословного или иного положения.
Это все бред собачий. Первое, что я должен был сделать по прибытии в Америку, так это под присягой заявить, что я не анархист. Если я анархист, то я не могу въехать в Америку. Анархизм — это политическая идеология. Мне трудно понять, как эти люди могут все это провозглашать. Кто призовет их к ответу: "Когда же, наконец, вы начнете все это выполнять?"
Дискриминация существует повсюду — в разных странах она имеет различную форму, но есть она везде.
Человечество должно восстать против этих так называемых гуманистов. Они только воображают, что служат великую службу.
Например, в Индии за одну и ту же работу женщина получает меньше мужчины. А в этой декларации сказано, что за одинаковый объем работы полагается одинаковая плата — независимо от того, мужчина это или женщина, белый или черный. Но это не так.
В Америке я побывал в шести тюрьмах, но ни в одной из них я не видел белых. В шести больших федеральных тюрьмах, каждая на 600—700 человек, - только чернокожие. А вы говорите, что нет дискриминации. Не странно ли, что в белой стране все преступники — чернокожие.
И это еще не все. Я разговаривал с некоторыми из них — они все хорошо ко мне относились, они видели меня по телевизору, и знали обо всех спорах вокруг меня. Они читали мои книги и были рады, что хоть на один день я попал к ним в тюрьму — они навсегда запомнят этот день. Я спросил их: "В чем заключается ваше преступление?" И мне ответили: "Все эти люди, которых вы здесь видите, не совершили никаких преступлений. Их арестовали так же, как и вас, без всякого ордера на арест. И нам все время обещают, что завтра, на следующей неделе мы предстанем перед судом: но это завтра все никак не наступает".
Один человек рассказал мне, что его держат в тюрьме без суда и следствия, уже девять месяцев. А в этой декларации написано, что никого нельзя арестовать без ордера, никого нельзя держать в тюрьме без доказательства преступления. Невиновность не нуждается в доказательствах; сначала следует доказать, что человек виновен, и только после этого сажать его в тюрьму. Иначе его нельзя держать в тюрьме. Но там сидели люди по шесть, восемь, девять месяцев — и все молодежь.
И тогда я понял, в чем дело: их держали там не за преступления, а за то, что они молоды и революционно настроены. Они хотят равных прав для черных. В этом их преступление. Но их нельзя вызвать в суд, потому что суд их сразу освободит, поэтому их и держат в тюрьме. Но это является вопиющим нарушением закона со стороны правительства Соединенных Штатов.
Я видел всего шесть тюрем и около трех-четырех тысяч молодых негров. Возможно, что в других тюрьмах содержатся еще тысячи людей. А мне так и объяснили: "Вы предстанете перед судом, потому что на них оказывает давление мировое общественное мнение. Если бы мир промолчал, если бы средства массовой информации не растрезвонили по всему свету, что правительство преступно обращается с невиновным человеком... Давление слишком велико, глаза всего мира обращены на вас. Волей неволей им приходится устраивать суд".
И все-таки им понадобилось для этого 12 дней. Это тоже противоречит правам человека. От того места, где я был арестован, до места проведения суда всего пять часов лету. Там стоял наш самолет. Мы предложили воспользоваться им. Мы сказали: "Пусть пилоты и другой персонал будут ваши, и вы сможете отправить меня в суд. Зачем держать меня здесь в вашей тюрьме?"
Но они хотели отправить меня только на своем самолете. А тактика у них была следующая: "Сегодня самолет не прилетел... что-то неисправно с мотором" — у них, очевидно, был только один самолет. "А сегодня заболел пилот..." На пятичасовой перелет у них ушло двенадцать дней. Но, глядя на других заключенных, я подумал: "Да ведь это совсем недолго, всего 12 дней..."
Любое правительство постоянно нарушает закон и права человека. И эти представители государств, без зазрения совести, составляют подобную декларацию — возможно даже не понимая того, что они делают. Ведь они же лгут — при этом с самым невинным видом!

Статья третья: Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность.
Но сюда не включена смерть — а это очень важно. Поскольку рождение не в вашей власти — вас рожают без всякого на то вашего согласия — то вам остается только смерть. И у вас есть выбор: либо умереть не по своей воле, либо умереть достойно, по-человечески, по собственной воле — не оставляя это на произвол судьбы, но осознанно принять смерть, когда уже достаточно прожил.
Они боятся включить в декларацию право на смерть, потому что тогда все религиозные и политические партии ополчатся на них. Все должно звучать утешительно: "жизнь" — но что это за жизнь?!
Только в прошлом году, шесть месяцев тому назад, в европейских странах Общего Рынка скопились горы масла и других продуктов. В это время в Эфиопии умирали люди — ежедневно около тысячи человек — но они не отдали эти излишки Эфиопии. Эти излишки продуктов были выброшены в море. На эту операцию было израсходовано два миллиарда долларов, что составило не стоимость продуктов, а оплату труда по перевозке и выбросу их в море. И такое происходит каждые шесть месяцев, потому что каждые шесть месяцев скапливаются излишки, а для них нужны склады. Что же с ними делать? — ведь скоро будет новый урожай. Но голодающей Эфиопии отдать их нельзя.
В Индии 50% населения живут ниже медицинских норм питания, а 25% населения почти голодают. 50% крестьян едят один раз в день — и когда я говорю "едят", то не думайте, что это еда из ресторана Тадж-Махал. Их еда состоит из лепешек, соли и мангового соуса — только и всего. Это даже и не еда.
Пока мир не станет единым, мы не сможем обеспечить всех людей; достаточным количеством пищи.
И вообще, что значит, что мы имеем право на жизнь? Потому что люди существуют; но люди умирали и продолжают умирать. Америка делает то же самое, в России при Сталине поступали точно так же. Это характерно не только для Европы. Каждые три месяца Америка топит свои излишки. Во времена Сталина в паровозных топках сжигали вместо угля пшеницу, потому что пшеница была дешевле угля, которого было мало, и добыча его дорого стоила. Люди умирают — но это неважно. Люди голодают — но это неважно.

Статья девятая: Никто не может, быть подвергнут произвольному аресту, задержанию или изгнанию.
Я был подвергнут и могу свидетельствовать, что эта декларация не соблюдается ни одним правительством, особенно правительством Америки, которое было автором проекта этой резолюции.
Я содержался под арестом в Англии, и это был не случайный арест. Я хотел в течение шести часов пробыть в заде ожидания для пассажиров первого класса в аэропорту, потому что моим пилотам полагался отдых. По правилам запрещается летать более 12 часов, и мы были вынуждены сделать остановку.
Мои пилоты предупредили нас: "Могут быть неприятности; нам могут сказать, что зал предназначен для пассажиров первого класса, а вы не пассажир, у вас собственный самолет. Как они решат, какого он класса?"
Поэтому я попросил своих спутников купить два билета первого класса на утренний рейс: "Мы полетим своим самолетом, но, на всякий случай, купите два билета. И случай возник! И тогда мы предъявили билеты!
Контролер был потрясен. Он не предполагал, что у нас будут билеты. Я спросил: "Ну, что вы на это окажете?".
Он ответил: "Я сам ничего не могу решить. Я должен спросить у вышестоящего начальства". А кто это "вышестоящее начальство"? Уж не сама ли госпожа Премьер-министр? Пока офицер отсутствовал, я заглянул в его папку, он оставил ее на столе. В ней был правительственный приказ.
Я никогда не обращался за визой на въезд в Англию. Им незачем было беспокоиться. Но Парламент принял решение отказать мне во въезде — если я вдруг обращусь к ним за визой. Когда офицер возвратился, я ему сказал: "Я не хочу въезжать в Англию, даже если все англичане захотят этого, я этого не сделаю. Мне здесь нечего делать. Я просто хочу провести ночь в зале ожидания. Из него невозможно проникнуть в Англию, он закрыт, в нем мы находимся в аэропорту. А аэропорт международный. Это еще не Англия".
Но он ответил: "Я ничего не решаю. Мне велено, если вы начнете настаивать, я должен вас задержать. Вы можете провести эти шесть часов в камере. Это все".
И мне пришлось просидеть под арестом эти шесть часов — и это не было случайностью. Я не совершил никакого преступления; у меня были билеты, у меня был самолет, я просто хотел отдохнуть. Но политические деятели — из-за того, что я их постоянно разоблачаю — меня теперь так боятся, что считают опасным для религии и морали Англии, даже если я 6 часов посплю в зале ожидания аэропорта. Я могу совратить английскую молодежь одним своим пребыванием в зале ожидания! Эти люди не любят человека. И не испытывают уважения к человеческому достоинству.

Статья восемнадцатая: Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу /менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в учении, богослужении и выполнении религиозных и ритуальных обрядов.

"Свобода мысли и выражения" — я никогда ничем иным не занимался, как только выражал свои мысли. Если это право человека, то ни одно правительство не может иметь ко мне никаких претензий. Я не занимаюсь политикой; меня не интересует власть. Я просто высказываю то, что вижу яснее, чем все эти близорукие политические деятели.
Чего же они боятся?
Совсем недавно Папа созвал Всемирную Конференцию Религий. На нее были приглашены все верховные священнослужители и руководители различных религий. Мои саньясины из Италии писали мне: "Мы настаиваем, чтобы Папа пригласил Вас. Его секретарь очень заинтересован в Вашем присутствии и готов прислать приглашение, но Папа против". Вот уже восемь месяцев правительство Италии не может решить, выдать мне трехнедельную туристическую визу или нет. И все эти задержки происходят из-за Папы.
И, тем не менее, все эти люди твердят: "Мы уважаем свободу мысли, свободу высказываний". Никто не любит свободы мысли, если она не подтверждает его собственную точку зрения.
"Свобода выражения..." Папа внес мои книги в черный список, и католикам запрещено их читать. У них есть черный список. В Средние Века, когда книга заносилась в черный список, она подвергалась сожжению во всей Европе. Теперь так уже не поступают, но налагают запрет на чтение: католикам ее читать запрещено. А католиков не так уж мало — 700 миллионов человек, целый мир сам по себе. Этот запрет означает признание собственного поражения; это значит, что вы не в состоянии мне ничего возразить. Но тогда к чему вся эта возня с декларацией прав человека?
 

!