Динамика медитации. Йога- рост сознания

  Цель жизни - стать сознательной. Это не только цель йоги. Вся эволюция самой жизни идет ко все большему и большему сознанию. Но йога - это нечто еще большее.
         В эволюции жизнь становится все более и более сознательной, но сознание ориентировано всегда на другое: вы сознаете нечто, какой-то объект. Йога - это эволюция в том направлении, где нет объекта, и остается только сознание. Йога - это метод эволюции к чистому сознанию - не к тому, чтобы сознавать что-то, но к тому, чтобы стать самим сознанием.
         Когда вы сознаете что-то, вы не сознаете, что вы что-то сознаете. Ваше сознание сфокусировалось на чем-то, ваше внимание направлено не на источник самого сознания. Йога делает усилие сознавать и то, и другое: и объект, и источник. Сознание становится обоюдоострым. Вы можете созерцать объект и одновременно можете созерцать субъект. Сознание должно стать обоюдонаправленным мостом. Субъект не должен быть забыт, не должен быть утерян. когда вы фокусируетесь на объекте.
         Это первый шаг в йоге. Второй шаг - оставить и субъект, и объект и быть просто сознательным. Это чистое сознание и есть цель йоги.
         Даже и без йоги человек растет все больше и больше в направлении большего сознания, но йога что-то добавляет, вносит что-то свое в эту эволюцию сознания. Она изменяет многое и многое преображает. Первая трансформация - это обоюдонаправленное созерцание: вспоминание себя в тот самый момент, когда есть что-то, что нужно сознавать.
         Дилемма вот в чем: либо вы сознаете какой-либо объект, либо вы бессознательны. Если нет внешних объектов, вы погружаетесь в сон. Нужны объекты, чтобы вы оставались сознательными. Когда вы
         совершенно ничем не заняты, вам хочется спать. Чтобы сознавать, вам нужен какой-то объект, но когда объектов сознавания слишком много, у вас, наверное, возникает бессонница. Вот почему человек, слишком одержимый мыслями, не может заснуть. Объекты продолжают присутствовать, продолжают приходить мысли. Он не может стать бессознательным, мысли продолжают требовать его внимания. И так мы существуем.
         Когда появляются новые объекты, вы становитесь более сознательным. Вот чем объясняется жажда нового, стремление к новому. Старое становится скучным. Пожив какое-то время с каким-то объектом, вы перестаете его сознавать. Вы приняли его, теперь вашего внимания не требуется. Вам скучно. Например, вы, наверное, не сознавали присутствие своей жены многие годы, потому что воспринимали ее как нечто само собой разумеющееся. Вы больше не видите ее лица, не можете вспомнить цвет ее глаз. Действительно, годами вы не обращали на нее внимания. Только когда она умирает, вы опять сознаете, что она была. Вот почему мужья и жены надоедают друг другу. Любой объект, не вызывающий вашего внимания, постоянно создает скуку.
         Точно также мантра (повторяющиеся звуковые вибрации) вызывает глубокий сон. Постоянно повторяя одну и ту же мантру, вы скучаете. В этом нет ничего таинственного. Постоянное повторение одного и того же надоедает вам. Вы больше не можете жить с ним. Тогда вы начинаете хотеть спать. Вы погружаетесь в подобие сна. Вы становитесь бессознательным. (Весь метод гипноза на самом деле основан на скуке. Если ваш ум можно как-нибудь заставить скучать, то вы погружаетесь в сон, и так можно вызвать сон).  Все ваше сознание зависит от присутствия новых объектов. Вот откуда такая жажда нового: новых ощущений, новой одежды, нового дома - всего нового, даже если оно не лучше старого. С появлением чего-то непривычного вдруг в вас поднимается волна сознания.
         Поскольку жизнь есть эволюция сознания, это хорошо. Для жизни это хорошо. Если общество стремится к новым ощущениям, жизнь прогрессирует. Если оно удовлетворяется старым, не ища нового, оно отмирает: сознание не может развиваться.
         Например, на Востоке мы стараемся быть довольны существующим положением дел. Это создает скуку, потому что нет ничего нового. В течение столетий все идет так, как есть, без изменений. Становится просто скучно. Конечно, спите вы лучше (это Запад не может спать, бессонница возникает неизбежно, если вы постоянно ищете нового), но эволюции нет. Вот, кажется, что происходит: либо общество становится сонным и мертвым, как случилось на Востоке, либо общество страдает бессонницей, как случилось на Западе.
         Нехорошо ни то, ни другое. Вам нужен ум, способный быть сознательным, даже когда нет новых объектов. Действительно, вам нужно сознание, не ограниченное новым, не связанное объектом. Если оно связано объектом, оно становится связанным с новым. Вам нужно сознание, вообще не связанное с объектом, сознание, выходящее за пределы объекта. Тогда у вас есть свобода: вы можете засыпать, когда хотите. Не нужно никаких объектов, чтобы помочь вам. Вы становитесь свободным, по-настоящему свободным от объективного мира.
         Как только вы вышли за пределы объекта, вы также вышли и за пределы субъекта, потому что они существуют взаимосвязанно. Действительно, объективность и субъективность - это два полюса одного и того же. Когда есть объект, вы - субъект, но если вы можете быть сознательным без объекта, тогда нет субъекта, нет "Я". Это нужно понять очень глубоко. Когда объект утрачен, а вы можете быть сознательным без объекта, просто сознавать - тогда утрачен также и субъект. Он не может остаться. Не может! Исчезли оба, и есть только сознание. Теперь нет границ. Ни объект, ни субъект не являются границей.
         Будда часто говорил, что, когда вы в медитации, нет "Я" (нет атмана), потому что само сознание собственного "Я" изолирует вас от всего остального. Если вы все еще есть, то и объекты все еще есть. "Я" есть, но "Я" не может существовать в полном одиночестве. "Я" существует в связи с окружающим миром. "Я" - это вещь, существующая только в соотношении с чем-то. "Я" ("Я" есть") - это просто нечто внутри вас, существующее в отношении с чем-то внешним. Но если внешнего нет, внутреннее растворяется. Тогда есть простое, спонтанное сознание.
         Вот для чего служит йога. Вот что значит йога. Йога - это наука об освобождении себя из границ субъекта и объекта, а пока вы не свободны от них, вы впадаете либо в неуравновешенность Востока, либо в неуравновешенность Запада.
         Если вы хотите довольства, покоя, молчания, сна - тогда полезно оставаться все время с одними и теми же объектами. В течение столетий вы не заметите перемен. Тогда жизнь приятна. Можно хорошо спать... но в этом нет ничего духовного, вы многое утратили. Утрачен сам импульс к росту, утрачен импульс к приключению, утрачен импульс к исследованию и открытию. Вы начали врастать, вы стали неподвижны.
         Если вы измените это, вы станете подвижными, но так же больными: cтанете динамичными, но напряжеными, подвижными, но сумасшедшими. Вы начнете искать новое, исследовать новое, но вы в водовороте. Начинает случаться новое, но вы затерялись.
         Утратив свою объективность, вы станете слишком субъективны и мечтательны, но, став слишком одержимы объектами, вы утратите субъективность. Обе ситуации неуравновешены. Восток испытал одну, а Запад - другую.
         В наши дни Восток становится западным, а Запад - восточным. Восток привлекает западная техника, западная наука, западный рационализм. Эйнштейн, Аристотель и Рассел поселились в восточном уме, тогда как на Западе происходит прямо противоположное: приобретают влияние Будда, Дзен и Йога. Это чудо. Восток становится коммунистическим, марксистским, материалистическим, а Запад начинает думать о расширении сознания: медитации, духовности, экстазе. Колесо может повернуться, и мы обменяемся обузами. Это приведет к минутному прояснению, но потом вся бессмыслица начнется снова.
         Восток потерпел неудачу в одном, а Запад - в другом, потому что они оба развивались, отвергая одну из частей ума. Вам надлежит превзойти обе части, а не уделять внимание одной, отвергая другую. Ум - это целостность. Его можно превзойти только целиком, иначе его превзойти нельзя. Если вы продолжаете отвергать одну из частей, то отвергнутая часть возьмет реванш. И действительно, отвергнутая Востоком часть ума берет реванш на Востоке, а отвергнутая Западом часть ума берет реванш на Западе.
         Вы никогда не сможете избавиться от отвергнутого. Оно есть и непрерывно набирает все больше силы. Тот самый момент, когда принятая вами часть ума достигнет успеха, есть момент поражения. Ничто не терпит большей неудачи, чем успех. Любой частичный успех (успех одной лишь части ума) обрекает вас на более глубокую неудачу. То, что вы достигли, перестает осознаваться, а то, что вы потеряли, всплывает на поверхность сознания.
         Недостача чувствуется сильнее. Вы потеряли зуб, и ваш язык, осознав его отсутствие, все время возвращается к месту, где был зуб. До этого язык никогда не останавливался там - никогда! Но теперь вы не можете это прекратить. Он все время возвращается к пустующему месту, чтобы потрогать зуб, которого больше нет.
         Точно так же, когда одна из частей ума достигает успеха, вы осознаете неудачу другой части, части, которая могла быть и которой нет. Теперь Восток осознал, как глупо было не развивать науку.
         Это причина нашей бедности, это причина того, что мы - "никто". Сегодня эта недостача дает себя знать, и Восток начинает ориентироваться на Запад, тогда как Запад чувствует свою собственную глупость, свое отсутствие целостности.
         Йога - это целостная, всеохватывающая наука о человеке. Это не просто религия. Это тотальная наука о человеке, тотальная трансценденция всех его частей. А превзойдя части, вы становитесь целым. Целое - это не просто совокупность частей, это не механическое устройство, где целое возникает путем сборки всех частей. Нет, это больше, чем механизм. Это больше похоже на произведение искусства.
         Можно разделить стихотворение на слова, но тогда слова перестают что-либо значить. Но когда оно целостно, это больше, чем слова. У него есть свое лицо. В нем есть и слова, и паузы. И иногда эти паузы значат больше, чем слова. Стихотворение становится поэзией только тогда, когда говорит что-то, чего в действительности не было сказано, когда что-то в нем превосходит все части. Если вы делите и анализируете его, у вас остаются только части, а трансцендентальный цветок, который был сущностью всего этого, утрачен.
         Итак, сознание есть целостность. Отвергая часть его, вы что-то теряете - нечто действительно существенное. И не достигаете этим ничего: вы получаете только крайности. Каждая крайность становится болезнью, внутренней немочью. Тогда все приходит в беспорядок, возникает внутренняя анархия.
         Йога - это наука преодоления анархии, наука обретения целостности сознания, - а вы становитесь целым, лишь превзойдя части. Поэтому йога - это не религия и не наука. Она есть и то, и другое. Можно сказать, что это научная религия или религиозная наука. Вот почему йогой может пользоваться любой человек, принадлежащий к любой религии, человек с любым типом ума.
         Все религии, развивающиеся в Индии, имеют очень различные (даже антагонистические) философии, понятия, положения. Нет ничего общего между ними. Между индуизмом и джайнизмом нет ничего общего. Есть только один общий элемент, который не может отвергнуть ни одна из этих религий: йога.
         Будда говорит: "Нет тела, нет души", - но он не может сказать: "Нет йоги". Махавира говорит: "Нет тела, но есть душа", - и он не может сказать: "Нет йоги". Индуизм говорит: "Есть тело, есть душа... и есть йога". Неизменно остается йога. Даже христианство не может отвергнуть ее.
         Действительно, даже совершенно атеистически настроенный человек не может отвергнуть йогу, потому что йога не ставит в качестве предварительного условия веру в Бога. Для йоги нет предварительных условий, йога основана только на опыте. Если в ней и упоминается понятие Бога (а в наиболее древних книгах йоги оно вообще никогда не встречается), оно упоминается только как метод. Бог может быть принят в качестве гипотезы - если она полезна для кого-то, ей можно пользоваться - но она совершенно не является необходимым условием. Вот почему Будда мог быть йогом без Бога, без Вед, без какой-либо веры. Без веры (какой-либо так называемой веры) он мог быть йогом.
         Так что для теистов или даже для атеистов йога может стать общей почвой. Она может стать мостом между наукой и религией. Она одновременно рациональна и иррациональна. Ее методология совершенно рациональная, но благодаря этой методологии вы глубже погружаетесь в тайну иррационального. Весь процесс так рационален, каждый шаг так рационален, так изучен, так логичен, что вы просто должны сделать его, а за ним следует все остальное.
         Юнг отмечает, что в XIX веке никто из людей Запада, интересующихся психологией, не мог вообразить что-нибудь вне сознательного ума или под сознательным умом, потому что ум означал сознание. Поэтому - как возможен бессознательный ум? Это абсурдно, "ненаучно". Затем в XX веке, по мере того, как наука узнавала все более о бессознательном, возникла теория бессознательного ума. Далее, когда она пошла еще глубже, она должна была принять идею коллективного бессознательного, а не только индивидуального. Это казалось абсурдным - ум означает нечто индивидуальное, поэтому как может быть коллективный ум? Но теперь они приняли понятие даже коллективного ума.
         Это первые три раздела буддийской психологии, буддийской йоги -первые три. Далее Будда делит ум еще на сто шестьдесят разделов. Юнг говорит: "Раньше мы отрицали эти три, теперь мы приняли их. Может быть, существуют и другие. Нужно лишь продвигаться шаг за шагом, нужно лишь искать дальше". Подход Юнга очень рационален, глубоко укоренен на Западе.
         Следуя йоге, вы продвигаетесь по рациональной основе - но лишь с тем, чтобы прыгнуть в иррациональное. Конец неизбежно будет иррациональным. То, что вы можете понять, рациональное - не может стать источником, потому что оно конечно. Источник должен быть более великим, чем вы. Источник, из которого вышли вы, из которого вышло все, вся Вселенная, и в который она погружается, исчезает снова, должен быть более великим. Проявление неизбежно меньше, чем источник. Рациональный ум может чувствовать и понимать проявленное, но проявленное остается вне его возможностей.
         Йога не настаивает на том, чтобы вы были рациональны. Она говорит: "Это рациональное имеет целью постижение чего-то иррационального. Действительная цель этого рационализма - познание границ рационального". Истинный, подлинный ум всегда знает ограниченность рассудка, всегда сознает, что где-то рассудок кончается. Каждый, кто действительно рационален, неизбежно приходит к точке, где чувствуется иррациональное. Двигаясь к окончательному с помощью рассудка, вы почувствуете эту границу.
         Ее чувствовал Эйнштейн, ее чувствовал Витгенштейн. "Трактат" Витгенштейна - одна из наиболее рациональных книг, которые когда-либо были написаны. Витгенштейн - один из наиболее рациональных умов. Он очень логично говорит о Бытии, очень рационально. Его выражения, слова, язык - все рационально, но потом он говорит: "Есть вещи, в которых есть точка, начиная с которой нельзя ничего сказать, и я должен молчать об этом". Далее он пишет: "О том, о чем нельзя сказать, нужно молчать".
         Рухнуло все строение. Все строение! Витгенштейн пытался рационально подойти ко всему явлению жизни и бытия, и вдруг ставит точку и говорит: "Дальше, за этой точкой, ничего сказать нельзя". Это значит сказать нечто очень важное, нечто очень значительное. Есть что-то и об этом ничего сказать нельзя. Мы пришли к тому, что нельзя определить, где все определения просто отпадают.
         Где бы ни возникал подлинный логический ум, он приходит к этому. Эйнштейн умер мистиком... и более глубоким мистиком, чем другие, так называемые мистики, потому что, если вы называете себя мистиком, ни разу не попытавшись следовать путем рассудка, вы никогда глубоко не поймете мистики. Вы по-настоящему не знаете границ. Я видел мистиков, много говоривших о Боге, как о логическом понятии, как об аргументе! Были христианские мистики, пытавшиеся "доказать" Бога. Какая бессмыслица! Если можно доказать даже Бога, не остается ничего недоказанного, - а недоказанное и есть источник.
         Тот, кто пережил нечто божественное, не будет пытаться доказать это, потому что сама попытка доказать показывает, что вы никогда не были в контакте с первичным источником жизни (который доказать невозможно, который недоказуем). Часть не может доказать целое. Например, моя рука не может доказать моего существования. Моя рука не может быть больше меня, она не может покрыть меня. Глупо и пытаться. Но если рука может покрыть себя полностью, этого более чем достаточно, - как только рука знает себя, она знает, что ее корни в чем-то большем, что она находится в постоянном единстве с чем-то большим. Она существует, потому что это "большее" тоже существует.
         Если я умру, умрет и моя рука. Она существует только благодаря мне. Целое осталось недоказанным, известны только части. Мы не можем доказать целого, но мы можем чувствовать его. Рука не может доказать меня, но она может чувствовать меня. Она может исследовать свои глубины и, достигнув дна, стать мной.
         Так называемые мистики, испытывающие досаду на разум, - не настоящие мистики. Настоящий мистик никогда не в досаде на разум. Он может играть с ним. Может играть с разумом, потому что он знает, что разум, рассудок не может разрушить таинство жизни. Так называемые мистики и религиозные люди, боящиеся рассудка, логики, спора, на самом деле боятся себя. Любой довод против может породить внутренние сомнения, может помочь проявиться внутренним сомнениям. Они боятся сами себя.
         Христианский мистик Тертуллиан сказал: "Я верю в Бога, потому что не могу доказать его, верю в Бога, потому что невозможно верить". Так чувствует подлинный мистик: "Это невозможно, поэтому я верю". Если это возможно, тогда нет нужды верить. Это становится просто теорией, обычной теорией.
         Вот что мистики всегда понимали под верой. Это не что-то интеллектуальное, это не теория. Это прыжок в невозможное. Но прыгнуть в таинственное можно только с самого края разума и ниоткуда больше. Как можно прыгнуть до того? Прыгнуть можно лишь вытянув рассудок до его логических пределов.
         Вы подошли к точке, дальше которой рассудок не может... Но то, что дальше, осталось. Теперь вы знаете, что рассудок не может сделать дальше ни одного единого шага, но то, что дальше, еще есть. Даже если вы решили остаться, если вы решили остановиться вместе с рассудком, вы создали границу. Вы знаете, что бытие - за границей разума, поэтому если вы даже не пересекли эту границу, вы стали мистиком. Даже не совершив прыжка, вы стали мистиком, потому что что-то узнали, потому что встретились с чем-то, что совершенно не рационально.
         Все, что рассудок может знать, вы узнали. Теперь вы встретились с чем-то, что рассудок знать не может. Если вы совершите прыжок, вам придется оставить рассудок позади, нельзя совершить прыжок вместе с рассудком. Вот что такое вера. Вера не против рассудка, она за его пределами. Она не антирациональна, она иррациональна.
         Йога - это способ привести вас к крайним пределам рассудка, и не только способ привести к краю, но также и способ совершить прыжок.
         Как предпринять, прыжок? Эйнштейн, например, расцвел бы в Будду, если б знал что-то о методах медитации. Он был на самом краю: много раз в жизни он подходил к точке, с которой возможен прыжок. Но он терял ее и снова, и снова он опять запутывался в рассудке. И в конце он был разочарован всей своей жизнью разума.
         То же самое могло случиться с Буддой. Его ум тоже был очень рационален, но для него было кое-что возможно, метод, которым можно было пользоваться. Методы есть не только у разума: иррациональное тоже имеет свои методы. У разума есть свои методы, у иррационального - свои.
         В конечном счете йога занимается иррациональными методами. Рациональные методы можно применять лишь в начале. Они служат только для того, чтобы убедить вас, толкнуть вас, убедить ваш разум дойти до своего предела. А если вы подойдете к пределу, вы совершите завершающий прыжок.
         Гурджиев работал со своей группой с помощью глубоких иррациональных методов. Однажды он с группой искателей использовал один из иррациональных методов. Он назвал его "Упражнение остановки". Например, вы находитесь рядом с ним, и вдруг он говорит: "Стоп!" Тогда каждый должен остановиться, "какой есть", полностью остановиться. Если рука находилась в каком-то месте, она должна оставаться там; если глаза были открыты, они должны остаться открытыми; если был открыт рот - вы только хотели что-то сказать - рот должен остаться так, как он есть. Никакого дыхания!
         Этот метод начинается с тела. Если нет движения в теле, вдруг пропадает движение в уме. Ум и тело связаны. Нельзя сделать движения телом без какого-то внутреннего движения ума, и нельзя полностью остановить тело, не остановив внутреннего движения ума. Тело и ум не две разные вещи, они - одна и та же энергия. Энергия в теле плотнее, чем в уме - различна плотность, различна частота волн, - но это одна и та же волна, один и тот же поток энергии.
         Искатели занимались этим упражнением остановки все время в течение одного месяца. Однажды Гурджиев был в своей палатке, а три искателя брели по сухому каналу. Это был сухой канал, в нем не было воды. Вдруг Гурджиев крикнул из своей палатки: "Стоп!" Остановились все на берегу канала. Трое, бывшие на дне канала, тоже остановились (он был сух, поэтому проблемы не возникло).
         И вдруг на них обрушилась вода. Кто-то открыл заслонки и вода хлынула в канал. Когда она достигла шеи тех, кто стоял на дне канала, один из них выпрыгнул из канала с мыслью: "Гурджиев не знает, что случилось, он в своей палатке и не знает, что в канал потекла вода".
         Он думал: "Я должен выпрыгнуть. Оставаться в канале теперь неразумно", - и он выпрыгнул.
         Остальные двое оставались в канале, когда вода поднималась все выше и выше. Наконец она достигла их носов и второй из них подумал:
         "Это предел, я пришел сюда не для того, чтобы умереть. Я пришел, чтобы узнать вечную жизнь, а не потерять эту", - и он выпрыгнул из канала.
         Третий остался. Та же проблема встала перед ним, но он решил остаться потому, что Гурджиев сказал, что это иррациональное упражнение и, если выполнить его разумно, то весь эффект будет разрешен. Он думал: "Хорошо, я принимаю смерть, но я не могу прекратить это упражнение", - и остался.
         Вода поднялась выше его головы, но тут Гурджиев выскочил из своей палатки, прыгнул в канал и вытащил его на берег. Он был на самой грани смерти, но когда он пришел в себя, это был преображенный человек. Он был уже не тот, кто стоял и выполнял упражнение, он был полностью преображен. Он что-то узнал, он совершил прыжок.
         Где предел? Если вы продолжаете жить с разумом, вы можете пропустить возможность. Вы падаете обратно. Однажды нужно сделать шаг за пределы. Этот шаг становится преображением: преодолена двойственность. Говорите ли вы, что это двойственность сознания и бессознательного, или разума и неразума, или науки и религии, или Востока и Запада - она должна быть превзойдена. Вот что есть йога: трансценденция. Тогда вы можете опять вернуться к разуму, но вы будете преображены. Вы можете даже разубеждать себя, но вы будете за пределами разума.
         

Недеяние через деяние

         Медитация всегда пассивна: сама сущность ее пассивна. Она не может быть активной, потому что сама ее природа есть недеяние. Если вы что-то делаете, то само это делание нарушает все. Само ваше "деяние", сама ваша активность создает возмущение, разлад.
         Недеяние есть медитация, но когда я говорю, что недеяние есть медитация, я не имею в виду, что вам не нужно ничего делать. Даже для того, чтобы достигнуть этого недеяния, нужно многое сделать! Но это деяние не есть медитация. Это лишь опора, доска для прыжка. Все "деяние" - это просто доска для прыжка, а не медитация.
         Вы только у двери, на ступеньках... Дверь - это недеяние, но чтобы достигнуть недеятельного состояния ума, нужно многое сделать. Но нельзя путать это делание с медитацией.
         Жизненная энергия действует в противоречиях. Жизнь существует диалектично. Это не просто движение. Она не течет, как река: она диалектична. Каждым движением жизнь создает свою противоположность и через борьбу с противоположным движется вперед. С каждым движением тезис создает свой антитезис. И это продолжается непрерывно: тезис создает антитезис, смешивается с антитезисом, происходит синтез, который становится новым тезисом. И тогда опять появляется антитезис.
         Говоря, что жизнь движется диалектично, я подразумеваю, что это не простое движение по прямой: это движение, разделяющее само себя, делящееся, создающее противоположность себе и вновь сталкивающееся со своей противоположностью. И потом опять разделяющееся на противоположности. И то же самое можно сказать о медитации, потому что это самое глубокое, что есть в жизни. Если я скажу вам: "Просто расслабьтесь", - это невозможно, потому что вы не знаете, что нужно делать. Так много псевдоучителей релаксации постоянно говорят: "Просто расслабьтесь. Не делайте ничего, просто расслабьтесь". Тогда что же вам делать? Вы можете просто лечь, но это не расслабление. Все внутреннее беспокойство остается... но теперь есть еще и новый конфликт - нужно расслабиться. Что-то прибавлено еще и сверху. Осталась вся бессмыслица, все беспокойство, и нечто еще прибавилось - нужно расслабиться. Новое напряжение прибавлено ко всем старым.
         Поэтому человек, пытающийся жить расслаблено - это человек, напряженный до предела. Это неизбежно, потому что он не понял диалектичного течения жизни. Он думает, что жизнь - это прямая струна: можно просто приказать себе расслабиться и расслабишься.
         Это невозможно! Поэтому, если вы придете ко мне, я никогда не скажу вам, чтобы вы просто расслабились. Сначала будьте в напряжении, так предельно напряжены, как только возможно. Будьте напряжены полностью, целиком. Пусть сначала весь ваш организм будет напряжен, и продолжайте напрягаться до предела, во всю полноту ваших возможностей. И тогда вы вдруг почувствуете исходящее из вас расслабление. Вы сделали все, что могли, теперь жизненная энергия создает противоположное этому.
         Вы довели напряжение до конца. Дальше идти вы не можете, вы исчерпаны. Вся энергия была направлена на это напряжение. Но вы не можете длить напряжение бесконечно. Оно должно смениться расслаблением. Вскоре наступает расслабление. Теперь будьте свидетелем этого.
         Напрягшись, вы достигли края, точки, с которой возможен прыжок. Вот почему вы не можете продолжать. Если вы будете продолжать дальше, вы можете просто взорваться, умереть. Вы достигли оптимальной точки. Теперь жизненная энергия расслабится сама по себе.
         Она расслабляется. Теперь созерцайте и наблюдайте нисходящее на вас расслабление. Каждая конечность тела, каждый нерв тела, каждый мускул просто собираются невинно расслабиться, без какого-либо действия с вашей стороны. Вы не делаете ничего, чтобы расслабить тело, оно расслабляется само. Вы чувствуете, как расслабляется множество частей организма. Весь организм станет толпой расслабляющихся органов. Просто созерцайте это.
         Это созерцание есть медитация. Но это не деяние. Вы не делаете ничего, созерцая: это не действие. Это совсем не действие, это ваша природа, внутреннее, присущее вашему существу свойство. Вы есть сознание, созерцание. Вашим достижением является как раз ваша бессознательность... вы достигли ее многими усилиями.
         Поэтому, с моей точки зрения, медитация состоит из двух этапов: первого, активного (который на самом деле совсем не является медитацией), и второго, совершенно неактивного (пассивное созерцание), которое и есть действительно медитация. Созерцание всегда пассивно, и как только вы становитесь активным, вы утрачиваете созерцание. Быть активным и созерцать возможно только тогда, когда сознание достигло такой точки, что теперь нет нужды в медитации, чтобы достичь созерцания, знать его или чувствовать его.
         Когда медитация стала бесполезной, вы просто отбрасываете медитацию. Теперь вы сознаете. Только теперь вы можете быть и сознательным, и активным - не иначе. Покуда еще нужна медитация, вы еще не способны созерцать, будучи активным. Но когда медитация уже не нужна...
         Если вы стали медитацией, вы больше не нуждаетесь в ней. Теперь вы можете быть активным, но даже в этой активности вы всегда остаетесь пассивным зрителем. Теперь никогда вы не будете деятелем: вы всегда будете свидетельствующим сознанием.
         Сознание пассивно... а медитация обязательно будет пассивной, потому что она лишь дверь к сознанию - совершенному сознанию. Поэтому, когда люди говорят об "активной" медитации, они неправы. Медитация есть пассивность. Вам нужна какая-то активность, какое-то делание, чтобы достичь ее - это должно быть понятно, - но это не потому, что сама медитация активна. Это потому, что вы были активны в течение столь многих жизней - активность настолько стала неотъемлемой частью вашего ума, что вам нужна активность даже для того, чтобы достичь неактивности.
         Вы были настолько поглощены активностью, что просто оставить ее не можете. Поэтому люди типа Кришнамурти могут повторять:
         "Просто оставьте ее", - но тогда вы вновь и вновь спрашиваете, как это сделать. Кришнамурти отвечает: "Не спрашивайте, как. Я говорю: просто бросьте ее! Здесь не может быть "как". Нет надобности ни в каких "как".
         И он по-своему прав. К пассивному сознанию или к пассивной медитации не применимы никакие "как". Они просто невозможны, потому что если есть какое-то "как", то она не может быть пассивной. Но он также и не прав, потому что не принимает в расчет слушателя. Он говорит о себе.
         В медитации нет никаких "как", нет никакой технологии, никакой техники. Кришнамурти совершенно прав, но он не принял во внимание слушателя, поэтому утверждает, что медитация пассивна, неактивна, в ней нет выбора. Можно только быть в ней. Нет нужды ни в каких усилиях: в ней нет усилий. Вы говорите языком, ко-
         торого слушатель не может понять. Он понимает лингвистическую часть вашего утверждения - вот что делает это столь трудным. Он говорит: "Разумом я все понимаю полностью. Все, что вы говорите, совершенно понятно", - но он не способен понять смысл.
         Нет ничего таинственного в учениях Кришнамурти. Он один из наименее мистических учителей. Нет ничего таинственного! Все так очевидно, ясно, точно, аналитично, логично, рационально, что понять может любой. И это стало одним из величайших препятствий, потому что слушатель думает, что он понимает. Он понимает лингвистическую сторону, но он не может понять языка пассивности.
         Он понимает то, что ему было сказано - слова. Он слушает их, он понимает их, он знает значения этих слов. Он коррелирует. В его уме возникает целостная скоррелированная картина. Понятно все, что было сказано, налицо интеллектуальное общение. Но он не понимает языка пассивности. Не может понять. Оттуда, где он есть, он понять не может. Он понимает только язык действия - активности.
         Поэтому я должен говорить об активности. И я должен вести вас через активность туда, откуда вы сможете просто прыгнуть в неактивность. Активность должна дойти до предела, до края, где для вас уже невозможно быть активным (потому что, если активность еще возможна, вы будете продолжать).
         Ваша активность должна быть исчерпана! Вам нужно позволить делать все, что вы сможете делать. Во всем, что вы можете делать, вас можно толкать, чтобы вы делали это до тех пор, пока вы сами не закричите: "Я уже не могу ничего делать, я уже сделал все. Теперь я ничего не могу! Я не способен ни на какое усилие, я исчерпан!"
         Тогда я скажу: "А теперь просто брось это!" Теперь вам можно это сказать, вы поймете. Вы на краю, вы готовы бросить. Теперь вы сможете понять язык пассивности. До этого вы не могли понять. Вы были слишком полны активности.
         Вы никогда не достигали крайнего предела активности. Ее можно бросить только на краю, но не на середине. Вы не можете ее бросить. Можно отбросить секс, если вы были в нем полностью, вы можете просто оставить его, не иначе. Вы можете бросить все, в чем вы дошли до самого края, до предела, когда уже идти некуда и нет смысла возвращаться. Вы можете бросить это, потому что познали это полностью.
         Когда вы познали что-то полностью, оно начинает надоедать вам. Вам, наверное, хотелось бы идти дальше, но если дальше идти некуда, тогда вы просто "упретесь" в этот конец. Нет пути назад и нет возможности идти дальше вперед. Вы в точке, где все кончается. Тогда вы можете просто бросить все это, вы можете быть пассивным. И как только вы стали пассивным, возникает медитация, она расцветает. Она приходит к вам. Это "падение замертво" в пассивность.
         Так что для меня это усилие, которое ведет к "неусилию", это действие, которое ведет к "недействию", это ум, который ведет к медитации, - это сам материальный мир, ведущий к просветлению. Жизнь есть диалектический процесс, противоположное ей - смерть. Она должна быть использована, ее нельзя просто отбросить.
         Используйте ее, и вы будете выброшены в противоположное ей. И будьте сознательны: когда вас бросают волны, сознавайте, созерцайте. Это легко. Когда вы переходите от предельного напряжения к релаксации, очень легко созерцать, очень легко. Это нетрудно, потому что, чтобы просто созерцать, вам нужно быть только пассивным, только свидетелем.
         Не должно быть даже усилия быть свидетелем. Этого не нужно. Вы так исчерпаны активностью, что чувствуете: "К черту все - довольно!" Тогда медитация есть, она настает. И раз вкусив от этого, вы не утратите этот вкус никогда: он останется с вами, куда бы вы не шли, куда бы не направлялись.
         Он останется с вами и он проникает также в ваши действия. Будет активность, но в самом центре вашего существа будет пассивное молчание. На периферии - целый мир. В самом центре - Брахман. Любая активность - на периферии, в самом центре - молчание, молчание, вынашивающее плод, потому что из этого молчания рождено все, даже активность.
         Всякое творчество происходит из этого молчания. Оно чревато множеством плодов... Так что, когда я говорю "молчание", я не имею в виду молчание кладбища, молчание дома, когда в нем никого нет. Нет! Я имею в виду молчание семени, молчание материнского чрева, молчание корней под землей. Там спрятан огромный потенциал, который проявится вскоре.
         Будут действия, но деятеля уже нет. Это поиск, это искания.
         Есть две антагонистические традиции: йога и санкхья. Йога говорит, что ничего нельзя достигнуть без усилия. Вся йога, вся сущность йоги Патанджали (раджа-йоги) - не что иное, как усилие. И она была главным течением, потому что усилие понятно многим. Можно понять активность, поэтому йога была главным руслом. Но иногда появлялись чудаки, которые говорили: "Ничего не нужно делать". Нагарджуна, Кришнамурти, Юань По - кучка чудаков! Они говорят: "Ничего не нужно делать. Не делайте ничего. Не спрашивайте о методе". Это традиция санкхьи.
         На самом деле в мире есть только две религии: йога и санкхья. Но санкхья всегда привлекала лишь очень немногих здесь и там, поэтому о ней редко можно услышать. Вот почему Кришнамурти кажется очень новым и оригинальным. Это не так, но так кажется, потому что санкхья так мало известна.
         Известна только йога. Существуют ашрамы и учебные центры, и йоги есть повсюду в мире. Йога известна, это традиция усилий. А санкхья неизвестна вообще. Кришнамурти не сказал ни одного нового слова, но из-за нашего незнакомства с традицией санкхья он кажется новым. Лишь благодаря нашему блаженному неведению существуют революционеры.
         "Санкхья" значит "знание". Санкхья говорит: "Достаточно только знать, достаточно созерцания".
         Но эти две традиции - не просто противоположности. Для меня они диалектические противоположности и возможен их синтез. Этот синтез я называю пассивностью через усилие: йога через санкхью и санкхья через йогу... недеяние через деяние. В наш век ни одна из этих диалектических противоположных традиций сама по себе не поможет. Можно пользоваться йогой, чтобы достичь санкхьи - и вам придется использовать йогу для достижения санкхьи.
         Если вы понимаете гегелевскую диалектику, все это будет вам ясно. Понятием диалектического движения не пользовался никто после Маркса, а он использовал его очень не по-гегелевски. Он применил его к материальной революции, к обществу, к классам - чтобы показать, как прогресс в обществе приходит благодаря классам, через классовую борьбу. Маркс говорил: "Гегель стоял на голове, а я поставил его опять на ноги".
         На самом деле имеет место прямо противоположное. Гегель стоял на своих ногах, Маркс поставил его на голову. И из-за Маркса очень глубокая идея диалектики была запятнана коммунизмом. Но сама идея очень красива, очень значительна. В ней есть большая глубина. Гегель говорит: "Прогресс идеи, прогресс сознания диалектичен. Сознание прогрессирует диалектично".
         Я говорю, что жизненная сила прогрессирует диалектично, а медитация - это глубочайший феномен, взрыв жизненной силы. Она глубже, чем атомный взрыв, потому что в атомном взрыве взрывается лишь частица материи, но в медитации взрывается живая клетка - живое бытие, живое существо.
         Этот взрыв наступает диалектично. Поэтому используйте действие и помните о недействии. Вам многое нужно сделать, но помните, что все это делание - только для того, чтобы достигнуть состояния, в котором нет делания.
         И санкхья, и йога кажутся простыми. Кришнамурти понять нетрудно, нетрудно понять и Вивекананду. Они просты, потому что они избрали одну сторону в диалектической противоположности. Они поэтому кажутся очень последовательными. Кришнамурти очень последователен, абсолютно последователен. За сорок лет бесед он ни разу не был непоследовательным, потому что он избрал часть всего процесса, а противоположную его сторону отверг. Вивека-нанда тоже последователен: он избрал другую часть.
         Я, наверное, кажусь очень непоследовательным. Или можно сказать, что я последователен лишь в своей противоречивости. Используйте диалектику, расслабляйтесь через напряжение... медитируйте через действие.
         Вот почему я говорю о посте. Это действие, очень глубокое действие. Принятие пищи - не столь большая активность, как непринятие ее. Вы принимаете ее, а затем забываете о ней. Но если вы не приняли пищу, это - значительное действие. Вы не можете забыть о нем, все тело помнит об этом. Каждая клетка требует пищи. Все тело приходит в беспокойство. Непринятие пищи очень активно, активно до самой сердцевины. Оно не пассивно.
         Танец не пассивен. Он очень активен. В конце концов вы становитесь движением. Тело забыто, осталось только движение. Да, танец в высшей степени неземная вещь, неземное искусство, потому что это лишь ритм в движении. Он абсолютно нематериален, и вы можете удержать танцора, но танец - никогда. Он просто исчезнет в космосе. Он есть, и вот его уже нет... его нет, и потом он вдруг есть. Он приходит из ничего и потом снова возвращается в ничто.
         Здесь сидит танцор. В нем нет танца. Но если здесь сидит поэт, в нем может быть его поэзия. Поэзия может существовать в поэте. Художник здесь. И в очень тонком виде его художество тоже здесь. Оно есть прежде, чем он берется за кисть. Но ничего не присутствует, когда присутствует танцор, а если что-то присутствует, тогда он просто техник, а не танцор. Движение - новый феномен, входящий в него. Танцор становится только проводником: верх берет движение.
         Одним из величайших танцоров нашего века был Нижинский. В конце концов он просто сошел с ума... а он, может быть, был величайшим танцором за всю историю. Но движение стало настолько преобладать над ним, что танцор затерялся в нем. В свой поздние годы он не мог контролировать его. Он мог начать танцевать в любой момент - где бы он ни был. А когда он танцевал, никто не мог сказать, когда это кончится. Танец мог продолжаться даже всю ночь...
         Когда друзья спрашивали его: "Что с тобой случилось? Ты начинаешь, а потом этому нет конца". Нижинский отвечал: "Я есть только вначале, потом что-то берет верх, и меня уже нет... и кто танцует, я не знаю".
         Он сошел с ума. Он попал в сумасшедший дом. Он умер там.
         Начинайте любую активность и идите до предела, где есть либо сумасшествие, либо медитация. Половинчатые, ненапряженные искания не дадут результатов.

!