Глава 8. Побежден в Бралду

Глава 8 Побежден в Бралду

Верь Аллаху, но верблюда все же привязывай.

Надпись над входом на военно-воздушную базу, Скарду

 

Первая же ветка тополя хлестнула Мортенсона по лицу. Он не успел увернуться. Вторая сорвала с головы одеяло. Мортенсон распластался на крыше кабины и наблюдал за тем, как за деревьями, стволы которых были укутаны тканью (защита от прожорливых коз), появляется долина Скарду.

У основания 250-метровой скалы Карпочо грузовик притормозил, пропуская отару овец, переходивших дорогу. На скале виднелись развалины старинной крепости.

Долина Скарду довольно плодородна — там, где почва не засыпана песком. Это лучшее место для отдыха путешественников после прохождения ими суровых ущелий. Тут всегда останавливались торговые караваны, шедшие из Каргила в Центральную Азию. В британские колониальные времена здесь возник стратегический военный пост, который разросся до размеров города. Его назвали Скарду. После отделения Пакистана и закрытия границы процветанию города пришел конец: он превратился в захолустное окраинное местечко. И так было до тех пор, пока сюда не хлынули альпинисты, направлявшиеся на штурм ледяных гигантов Каракорума.

Вдоль оживленной улицы Скарду, заполненной автомобилями, стояли прилавки, с которых торговали футбольными мячами и дешевыми китайскими свитерами. Мохаммед прижался к обочине, но места для проезжавших мимо джипов все равно не хватало. Он высунулся из окна, чтобы спросить у Мортенсона, куда ехать дальше. Возмущенные водители отчаянно сигналили. Мортенсон спустился со своего шаткого трона в кузове и пересел в кабину.

Куда ехать? По договоренности Мохаммед доставлял его груз только до Скарду. Но до Корфе отсюда нужно было добираться на джипе еще восемь часов. Пожалуй, доставку стройматериалов в долину Бралду мог бы осуществить местный туристический бог — Чангази, который организовывал их восхождение на К2… Грузовик остановился перед белоснежным домом Мохаммеда Али Чангази. Мортенсон постучал в зеленую деревянную дверь.

Ему открыл сам хозяин. На нем был безукоризненно белый накрахмаленный костюм. Пыль и суета внешнего мира его не касались. Для балти он был довольно высоким. Ухоженная борода, благородный нос, яркие карие глаза, подведенные синим, — этот человек умел произвести впечатление. Имя «Чангази» означает «из рода Чингисхана». На сленге языка балти так называют жестоких и безжалостных людей. «Чангази — делец в полном смысле слова, — вспоминает Мортенсон. — Конечно, тогда я этого не знал».

«Доктор Грег! — воскликнул Чангази, сердечно обнимая Мортенсона. — Что вы здесь делаете? Сезон восхождений закончился».

«Я привез школу!» — восторженно воскликнул Грег, ожидая поздравлений. После К2 он обсуждал свои планы с Чангази. Тот даже помог ему составить смету. Но, похоже, Чангази не понимал, о чем идет речь. «Я купил все необходимое для строительства школы, — пояснил Мортенсон, — и привез сюда из Равалпинди».

 

«Я ПРИВЕЗ ШКОЛУ!» — ВОСТОРЖЕННО ВОСКЛИКНУЛ ГРЕГ, ОЖИДАЯ ПОЗДРАВЛЕНИЙ.

 

Чангази был удивлен. «Слишком поздно что-то строить, — сказал он. — И почему вы не купили все здесь, в Скарду?» Мортенсон и понятия не имел, что можно было так поступить. Он замешкался с ответом, и тут раздались гудки «бедфорда»: Мохаммед хотел как можно быстрее разгрузиться и отправиться в Равалпинди. Его помощники уже сняли с груза брезент. Чангази восхищенно смотрел на груду бесценных стройматериалов.

«Вы можете все оставить здесь, в моем офисе, — предложил он. — А потом мы выпьем чаю и решим, что делать с вашей школой». Потом осмотрел Мортенсона с ног до головы и недовольно поморщился при виде его грязной одежды и засаленных волос. «Впрочем, почему бы вам сначала не помыться?» — предложил он.

Разгрузка стройматериалов закончилась. Мешки с цементом, кровельное железо и листы фанеры громоздились на земле рядом с грузовиком. Водитель протянул Мортенсону отвес и уровень, тщательно завернутый в ткань. Грег сердечно простился с Мохаммедом и его помощниками.

 

«ВЫ МОЖЕТЕ ВСЕ ОСТАВИТЬ ЗДЕСЬ, В МОЕМ ОФИСЕ, — ПРЕДЛОЖИЛ ЧАНГАЗИ. — А ПОТОМ МЫ ВЫПЬЕМ ЧАЮ И РЕШИМ, ЧТО ДЕЛАТЬ С ВАШЕЙ ШКОЛОЙ».

 

В доме Чангази Грег достал новый кусок мыла «Снега Тибета», подаренный ему Абдулом. Слуга хозяина, Якуб, нагрел ему воды на походной печке, оставшейся от какой-то экспедиции. Смывать грязь после четырех дней пути пришлось долго.

Неожиданно Мортенсон заволновался. Он решил составить список стройматериалов, но Чангази сказал, что у них еще будет на это время. Под крики муэдзинов хозяин провел Мортенсона в свой офис, где слуги уже раскатали новый мягкий спальный мешок между столом и огромной картой мира, висевшей на стене. «Отдыхайте, — непререкаемым тоном сказал Чангази. — Поговорим после вечерней молитвы».

* * *

Грега разбудили возбужденные голоса в соседней комнате. Он поднялся, подошел к окну и понял, что проспал до утра. В соседней комнате, скрестив ноги, сидел маленький, но крепко сложенный балти. Это был Ахмалу, повар, который сопровождал экспедицию Грега на К2. Ахмалу поднялся и плюнул под ноги Чангази — величайшее оскорбление в Пакистане. Чангази остался невозмутим. Ахмалу заметил стоявшего в дверях Мортенсона.

«Доктор Гирек!» — воскликнул он, и лицо его изменилось так же быстро, как меняется горная вершина, освещенная солнцем. Он подбежал к Мортенсону и крепко обнял его по обычаю балти. Чангази с бесстрастным видом вышел и вернулся с шестью ломтиками поджаренного белого хлеба и банкой австрийского брусничного джема, каким-то чудом оказавшейся в этом забытом богом месте. Из беседы за трапезой Грег не узнал о причинах конфликта Чангази и Ахмалу, зато понял: новости о его приезде со стройматериалами разнеслись по всему Скарду; Ахмалу пришел звать Грега в гости…

«Доктор Гирек, — сказал балти, — ты обещал побывать в моей деревне». Да, он действительно обещал… «У меня есть джип, который отвезет нас в Хане. Мы ехать сейчас».

«Может быть, завтра или послезавтра», — неуверенно пробормотал Мортенсон, не зная, что делать. Внезапно его охватила тревога, и он быстро вышел во двор дома Чангази. Стройматериалов возле дома не было. Целый грузовик цемента, леса, гвоздей и инструментов, стоивших больше семи тысяч долларов, прибыл вчера вечером, а сегодня он не видел даже молотка!

 

МОРТЕНСОН ОСМОТРЕЛСЯ. ЦЕЛЫЙ ГРУЗОВИК СТРОЙМАТЕРИАЛОВ, СТОИВШИХ БОЛЬШЕ СЕМИ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ, ПРИБЫЛ ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ, А СЕГОДНЯ ОН НЕ ВИДЕЛ ДАЖЕ МОЛОТКА!

 

Мортенсон вбежал в дом. «Где мои стройматериалы?!» — закричал он на Чангази. «Доктор Грег, не волнуйтесь, — спокойно ответил тот. — Они в надежном месте. Оттуда их никто не похитит, поверьте мне».

Грег верил Чангази и поэтому сразу успокоился. «В моей деревне Хане ждут тебя, сэр, — снова приступил к нему улыбающийся Ахмалу. — Мы уже приготовили особый ужин».

Мортенсон слишком хорошо знал, что такое для балти «особый ужин». Он не мог выдержать чувства вины перед целой деревней, которая явно пошла ради него на большие расходы. И прежде, чем дал согласие на поездку, позволил Чангази проводить себя к джипу Ахмалу и уселся рядом с ним на переднее сиденье…

* * *

Дорога вела на восток от Скарду. Грег почти физически ощущал напряженность в отношениях между своими спутниками, но старался об этом не думать. «Далеко ли Хане?» — спросил он, когда ржаво-красный «лендкрузер» начал пробираться между валунов размером с колесо по узкому карнизу над Индом.

«Очень далеко», — хмуро ответил Чангази.

«Очень близко, — откликнулся Ахмалу. — Всего три или семь часов».

Мортенсон откинулся на спинку сиденья и расхохотался. Не следовало спрашивать о времени пути в Балтистане.

Через покрытое трещинами лобовое стекло он видел величественную панораму предгорий Каракорума на фоне ярко-голубого неба. И вид этих суровых коричневых скал делал его счастливым.

Несколько часов они ехали вдоль притока Инда, а потом свернули на юг, в направлении Индии. Вскоре они оказались в долине Хуше, по которой протекала река Шьок. Синие ледниковые воды реки безжалостно ворочали валуны. По обе стороны узкой долины высились изъеденные эрозией скалы. Дорога становилась все хуже. Открытка с изображением Каабы  в Мекке, подвешенная на зеркале заднего вида, то и дело хлопала по лобовому стеклу. Считается, что аль-хаджар аль-асвад — огромный черный камень, который находится внутри Каабы, — метеорит. Многие мусульмане верят в то, что он упал на Землю еще во времена Адама. Это был дар от Аллаха. Черный цвет камня говорит о его способности поглощать грехи правоверных, которым посчастливится коснуться некогда белой поверхности. (По преданию, Черный камень был белым, но, впитывая в себя человеческие грехи, постепенно почернел.) Глядя на нагромождения валунов вдоль дороги, Мортенсон искренне надеялся, что горным камням нет дела до его грехов и они выберут для падения на землю другое время.

По террасам горных склонов были разбросаны картофельные и пшеничные поля. Они поднимались к коричневым потрескавшимся скалам. Те напоминали гигантские замки, равных которым не могли построить люди. К вечеру спустился туман. Долина Хуше сузилась еще больше. Но Мортенсон, который за время, проведенное в базовом лагере К2, успел изучить карты Каракорума, знал, что впереди находится одна из самых потрясающих гор мира — Машербрум (7821 метров), или К1.

В отличие от других гор центрального Каракорума Машербрум хорошо видна с юга. Некогда она считалась жемчужиной Британской Индии, точнее, Кашмира. В 1856 году британский военный строитель Т. Дж. Монтгомери назвал эту высокую серую стену над снегами К1, то есть Каракорум-1. Это была первая огромная гора, которую он увидел. Более высокая и плохо различимая ее соседка, расположенная в двадцати километрах к северо-востоку, естественно, получила название К2, поскольку была обнаружена позже. Мортенсон смотрел на заснеженную гору, которую в 1960 году покорили американцы Джордж Белл, Уилли Ансолд и Ник Клинч вместе со своим пакистанским партнером, капитаном Джаведом Актаром, и мечтал, чтобы из облаков показалась ее острая вершина. Но К1 была окутана плотной белой пеленой. Солнечный свет, отражавшийся от гигантских ледников, подсвечивал эту пелену изнутри.

Джип остановился возле веревочного моста через Шьок. Мортенсон вылез из машины. Он так и не научился уверенно чувствовать себя на подобных мостах — ведь они были рассчитаны на балти, а самый высокий балти весил вполовину меньше, чем он. Грег ухватился за веревочные поручни и заскользил огромными ступнями по скользкой веревке на 15-метровой высоте над горной рекой. За ним следом шли Ахмалу и Чангази. Мост отчаянно раскачивался. Мокрая веревка была очень скользкой. Опасная переправа настолько поглотила внимание Мортенсона, что он не видел собравшейся на другом берегу толпы. Ступив на твердую землю, он некоторое время смотрел невидящим взглядом на ожидавших его людей.

 

ГРЕГ УХВАТИЛСЯ ЗА ВЕРЕВОЧНЫЕ ПОРУЧНИ И ЗАСКОЛЬЗИЛ ОГРОМНЫМИ СТУПНЯМИ ПО СКОЛЬЗКОЙ ВЕРЕВКЕ НА 15-МЕТРОВОЙ ВЫСОТЕ НАД ГОРНОЙ РЕКОЙ.

 

Маленький бородатый балти в черных альпинистских штанах и оранжевой футболке с девизом «Альпинисты поднимаются выше» подошел к нему и сказал: «Вы в деревне Хане». Грег узнал его. Это был Джанджунгпа. Когда Мортенсон находился на К2, этот балти работал с голландской экспедицией. Джанджунгпа обладал удивительной способностью: ухитрялся спускаться в базовый лагерь как раз в то время, когда его приятель Ахмалу подавал обед. Но Мортенсону нравилось общество и смелость этого человека. Он был готов бесконечно слушать его рассказы о десятках экспедиций, проведенных им по Балторо. Джанджунгпа протянул ему руку, не вспомнив при этом Аллаха, и повел по узким улочкам Хане. Когда переходили через оросительные каналы, он поддерживал американца под локоть.

Следом за ними шли два десятка мужчин и два бурых козла. Мужчины свернули к аккуратному белому домику. По приставной лестнице все поднялись в дом, откуда распространялся соблазнительный запах жареной курицы.

Мортенсона усадили на подушки (перед этим гостеприимный хозяин дома аккуратно выбил из них пыль) в маленькой комнатке. Мужчины Хане кружком расселись на поблекшем ковре с цветочным рисунком. Из окна открывался прекрасный вид на соседние дома и на каменный каньон с крутыми стенами над рекой.

Сыновья Джанджунгпы раскатали на полу розовую пластиковую скатерть и расставили тарелки с жареной курицей и салатом из турнепса. Блюдо с тушеной бараньей печенью и мозгами поставили возле почетного гостя. Хозяин терпеливо ждал, когда Мортенсон съест первый кусок курицы. «Я хочу поблагодарить мистера Грика Мортенсона за то, что он оказал нам честь и приехал, чтобы построить школу в деревне Хане», — торжественно произнес Джанджунгпа.

«Школу в Хане?!» — поперхнулся Грег.

«Да, школу, как вы и обещали, — сказал Джанджунгпа, обводя взглядом собравшихся мужчин, словно призывая их в свидетели. — Альпинистскую школу!»

Мортенсон огляделся, надеясь увидеть признаки того, что хозяин пошутил. Но лица мужчин Хане оставались такими же бесстрастными, как скалы за окном, освещенные закатным солнцем. Грег стал вспоминать месяцы, проведенные на К2. Они с Джанджунгпой обсуждали необходимость обучения носильщиков балти основам альпинизма. Очень часто эти люди не владели простейшими горноспасательными приемами. Джанджунгпа жаловался на то, что из-за этого носильщики часто получают травмы, а оплата их труда явно мала. Мортенсон вспомнил, как балти рассказывал о своей деревне Хане и приглашал побывать у него. Но он был абсолютно уверен в том, что о школе они ни разу не говорили. И обещаний он никаких не давал.

«Гирек-сахиб, не слушай Джанджунгпа, — сказал Ахмалу, отчаянно тряся головой, и Мортенсон вздохнул с облегчением. — Он безумец. Он говорит об альпинистской школе, а Хане нужна обычная школа, школа для детей. Вот что ты должен сделать».

Облегчение исчезло так же стремительно, как появилось.

Мортенсон заметил, как Чангази, облокотившись на пышную подушку, аккуратно снимает с куриной ножки кусочки мяса и улыбается. Грег попытался поймать его взгляд, надеясь, что хотя бы его спутник сможет положить конец этому безумию. Но собравшиеся мужчины уже о чем-то ожесточенно спорили на балти. И у Ахмалу, и у Джанджунгпы появились свои сторонники. На соседние крыши поднялись женщины. Они прислушивались к спору, закрываясь от холодного ветра с Машербрума плотными платками.

«Я никогда ничего не обещал», — сказал по-английски Мортенсон. Его никто не услышал, и тогда он повторил то же самое на балти. Впрочем, и это не возымело действия. Самый большой человек в комнате словно превратился в невидимку. Грег попытался разобраться в споре в силу своих познаний в языке. Он слышал, как Ахмалу обвиняет Джанджунгпу в алчности. Тот парировал каждый выпад в свой адрес, утверждая, что Мортенсон дал ему обещание.

Примерно через час Ахмалу неожиданно поднялся и потянул Грега за собой. Ему показалось, что если он приведет американца в свой дом, результат встречи окажется иным. Длинная вереница громко ругающихся мужчин потянулась по лестнице вниз и дальше по грязным улочкам Хане. Когда все расположились в доме Ахмалу, сын хозяина, который был поваренком в экспедиции Мортенсона, принес еду и расставил тарелки у ног гостя. Полевые цветы украшали блюдо с салатом из турнепса. На тарелке с тушеными бараньими потрохами красовались блестящие почки. В целом трапеза почти ничем не отличалась от той, что была в доме у Джанджунгпа.

Сын Ахмалу выловил сочную почку, положил ее в миску с рисом и с улыбкой подал Мортенсону. Только после этого он стал передавать тарелки другим гостям. Грег отодвинул почку и начал есть рис, который буквально плавал в жирной подливе. Впрочем, на него никто не обращал внимания. Он снова стал невидимкой. Мужчины Хане ели так же ожесточенно, как и спорили. Казалось, что предыдущего разговора не было.

Когда спор шел уже четвертый час, у Мортенсона закружилась голова. Он поднялся на крышу и сел спиной к снопу только что убранной гречихи, чтобы укрыться от ветра. Поднявшаяся луна осветила Машербрум. Грег долго смотрел на острые зубцы, сверкающие в лунном свете. Он знал, что вдали, за этой горой, высится К2. Как просто было приехать в Балтистан альпинистом, думал он. Дорога была ясна. Сосредоточься на горе, организуй экспедицию, собери припасы и двигайся к вершине. Или с полпути вернись назад.

 

КОГДА СПОР ШЕЛ УЖЕ ЧЕТВЕРТЫЙ ЧАС, У МОРТЕНСОНА ЗАКРУЖИЛАСЬ ГОЛОВА.

 

Из большого квадратного отверстия в крыше поднимался сигаретный дым, смешиваясь с дымом очага. Мортенсон закашлялся. Крики споривших еще больше испортили ему настроение. Он вытащил из рюкзака тонкую куртку, лег на гречиху и укрылся курткой, как одеялом. Полная луна освещала зубчатые горные пики; она балансировала на гребне, словно большой белый валун, который вот-вот упадет и раздавит деревню Хане.

«Падай же», — подумал Грег и заснул.

* * *

Утром южный склон Машербрума снова был укрыт облаками. Мортенсон на негнущихся ногах спустился в комнату. Там сидел Чангази и пил чай с молоком. Грег потребовал, чтобы Чангази немедленно отвез его обратно в Скарду, пока не начались бесконечные трапезы и споры. Джанджунгпа и Ахмалу поехали вместе с ними.

Всю дорогу до Скарду на лице Чангази играла загадочная улыбка. Мортенсон проклинал себя за то, что потерял столько времени. Когда вернулись в Скарду, стало очень холодно и ветрено; подходящая для строительства погода осталась в прошлом. Горные вершины укрылись низкими облаками, заморосил мелкий дождь, который мог идти бесконечно.

 

ВСЮ ДОРОГУ ДО СКАРДУ НА ЛИЦЕ ЧАНГАЗИ ИГРАЛА ЗАГАДОЧНАЯ УЛЫБКА…

 

Несмотря на то что окна джипа были затянуты пленкой, к моменту возвращения в дом Чангази Грег промок до нитки. Неодобрительно глядя на заляпанную грязью одежду американца, хозяин сказал: «Проходите. Я скажу, чтобы Якуб согрел вам воды».

«Слушайте! — взорвался Мортенсон. — Прежде чем заниматься чем-то другим, давайте все проясним! Сначала скажите, где привезенные мной стройматериалы!»

Чангази хранил спокойствие.

«Я перевез их в другой офис. В более безопасное место», — лениво ответил он с видом человека, которому приходится разъяснять очевидное.

«А чем было плохо здесь?»

«Слишком много бандитов», — пояснил пакистанец.

«Я хочу увидеть весь мой груз прямо сейчас!» — заявил Грег, выпрямляясь во весь рост. Мохаммед Али Чангази утомленно смежил веки, сложил руки на животе и покрутил большими пальцами. Потом открыл глаза с таким выражением на лице, словно надеялся, что Мортенсон исчезнет. «Уже поздно, мой помощник ушел домой с ключами, — сказал он. — Нужно помыться и подготовиться к вечерней молитве. Но я обещаю, что завтра вы будете полностью удовлетворены. И мы сможем начать работу по строительству вашей школы».

* * *

Мортенсон проснулся с первыми лучами солнца. Накинув на плечи спальный мешок, вышел на улицу, мокрую от дождя. Вершины семитысячников, окружавших город, по-прежнему скрывались в низких тучах. Без величественного горного обрамления Скарду — с его замусоренными улицами, шумным базаром и убогими домишками — казался неприглядным. В Калифорнии этот город представлялся Грегу золотой столицей сказочного царства гор, а народ балти — чистым и справедливым. Но теперь, стоя под мелким моросящим дождем, он понял, что сам придумал себе такой Балтистан. Может быть, он был так счастлив тем, что ему удалось выжить после К2, что стал идеализировать и это место, и этот народ?

Грег сильно потряс головой, чтобы избавиться от сомнений, но безрезультатно. Корфе находилась всего в 112 километрах к северу, но от деревни его отделял целый мир. Нужно найти стройматериалы, а потом во что бы то ни стало двигаться к цели. Он доберется до Корфе прежде, чем окончательно потеряет надежду.

 

КОРФЕ НАХОДИЛАСЬ ВСЕГО В 112 КИЛОМЕТРАХ К СЕВЕРУ, НО ОТ ДЕРЕВНИ ЕГО ОТДЕЛЯЛ ЦЕЛЫЙ МИР.

 

За завтраком Чангази казался необычно приветливым. Он сам подливал Мортенсону чаю, постоянно твердил, что они поедут, как только прибудет водитель на джипе. Когда к дому подъехал зеленый «лендкрузер», из гостиницы пришли Джанджунгпа и Ахмалу.

Джип рванул на запад по песчаным дюнам. Там, где песок кончался, на границе полей стояли брезентовые мешки с выкопанной картошкой. Они были огромны, и Мортенсон принял их за людей, неподвижно замерших в тумане. Ветер усилился и слегка разогнал тучи. Заснеженные вершины мелькнули в высоте, как надежда. Грег почувствовал, что настроение начинает улучшаться.

Через полтора часа они свернули с главной дороги на проселок и покатили к группе небольших симпатичных строений под плакучими ивами. Это была родная деревня Чангази — Куарду. Через хлев поднялись на второй этаж самого большого дома.

В центральной комнате их усадили не на привычные пыльные подушки с цветочным узором, а на фиолетово-зеленые походные коврики. Стены украшали десятки фотографий Чангази в белоснежной одежде рядом с членами французских, японских, итальянских и американских экспедиций. Мортенсон увидел и себя. Перед штурмом К2 он сфотографировался с Чангази, дружески положив ему руку на плечо. Не верилось, что с того момента прошло меньше года: казалось, что на фотографии вместо себя он видит незнакомца, который моложе Грега лет на десять.

Чангази вышел в другую комнату и вернулся в сером кашемировом свитере. За ним вошли пятеро стариков с растрепанными бородами. На них были коричневые шерстяные шапочки. Мужчины энергично пожали руку Мортенсону и уселись на свободные коврики. Затем пришли еще человек пятьдесят; все устроились вокруг пластиковой скатерти.

Чангази руководил слугами, которые расставили столько блюд, что Мортенсону пришлось поджать ноги. Несли все новые и новые яства: полдесятка жареных цыплят; редис и турнепс, вырезанный в виде цветов; гора риса с орехами и изюмом; цветная капуста, жаренная в ароматическом масле, и лучшая часть туши яка, тушенная с перцем чили и картошкой. Грег никогда не видел в Балтистане столько еды. У него началась изжога, справиться с которой так и не удалось.

«Что мы здесь делаем, Чангази? — спросил он. — Где мои стройматериалы?»

Прежде чем ответить, Чангази положил мясо яка на душистый рис и протянул тарелку Мортенсону. «Это старейшины моей деревни, — сказал он. — В Куарду мы не будем спорить, обещаю. Они уже согласны построить вашу школу в нашей деревне до зимы».

И здесь у Грега открылись глаза. Он понял, почему вчера утром разругались Чангази и Ахмалу. Каждый из них отстаивал перед другим право заполучить Грега с его стройматериалами в свою деревню! Эти люди и не собирались помочь ему добраться до Корфе!

Не говоря ни слова, Грег поднялся, перешагнул через тарелки и вышел из комнаты. Он знал, насколько груб его поступок; понимал, что повернуться спиной к старейшинам и переступить через еду нечистыми ногами — непростительное оскорбление. Но больше он не мог там оставаться.

Задыхаясь, Грег бежал по крутой козьей тропе, пока Куарду не остался позади. Он чувствовал, как разрывается его грудь, но продолжал бежать, пока не начала кружиться голова. Он упал, хватая ртом воздух. Мортенсон не плакал со дня смерти Кристы. Но здесь, на пустом выгоне для коз, он закрыл лицо руками и разрыдался.

 

ОН УПАЛ, ХВАТАЯ РТОМ ВОЗДУХ. МОРТЕНСОН НЕ ПЛАКАЛ СО ДНЯ СМЕРТИ КРИСТЫ. НО ЗДЕСЬ, НА ПУСТОМ ВЫГОНЕ ДЛЯ КОЗ, ОН ЗАКРЫЛ ЛИЦО РУКАМИ И РАЗРЫДАЛСЯ.

 

Успокоившись, увидел, что из-под большой шелковицы на него смотрят местные дети. Они пасли поблизости коз. Плачущий иностранец представлял собой настолько диковинное зрелище, что они забыли о своих козах, которые разбрелись по всему склону. Мортенсон поднялся, отряхнулся и подошел к детям.

Он опустился на колени возле старшего мальчика лет одиннадцати. «Ты кто?» — застенчиво спросил ребенок на балти, протягивая руку. Маленькая ладошка утонула в огромной ладони Мортенсона. «Я Грег, — сказал он по-английски. — Я хороший».

«Я Грег! Я хороший!» — хором повторили дети.

«Нет, это я Грег. А как тебя зовут?» — вновь спросил Мортенсон.

«Нет, это я Грег! А как тебя зовут?», — хихикая, вторили дети.

Мортенсон перешел на балти: «Min takpo Greg. Nga America in. (Меня зовут Грег. Я приехал из Америки.) Kiri min takpo in? (Как тебя зовут?)»

Дети в восторге захлопали в ладоши.

Грег пожал руку каждому, а дети называли ему свои имена. Девочки осмотрительно оборачивали ладошки платками, прежде чем пожать руку неверному. Потом Мортенсон поднялся и, прислонился спиной к шелковице. «Angrezi, — произнес он, указывая на себя. — Иностранец».

«Иностранец», — хором повторили дети. Потом Грег указывал на свой нос, волосы, уши, глаза и рот и называл их. Каждое незнакомое слово ребята повторяли хором, а потом начинали хохотать.

Чангази нашел своего гостя через полчаса. Мортенсон стоял на коленях в окружении детей и палочкой писал в пыли таблицу умножения.

«Доктор Грег! — сказал Чангази. — Вернитесь в дом! Выпейте чаю. Нам нужно многое обсудить».

«Нам нечего обсуждать, пока вы не доставите меня в Корфе», — ответил Мортенсон, не отрывая взгляда от детей.

«Корфе очень далеко. Дорога плохая. Вам же понравились эти дети. Почему бы не построить школу здесь?»

 

«КОРФЕ ОЧЕНЬ ДАЛЕКО. ДОРОГА ПЛОХАЯ. ВАМ ЖЕ ПОНРАВИЛИСЬ ЭТИ ДЕТИ. ПОЧЕМУ БЫ НЕ ПОСТРОИТЬ ШКОЛУ ЗДЕСЬ?»

 

«Нет, — произнес Грег, стирая неправильный ответ девятилетней девочки. — Шестью шесть будет тридцать шесть».

«Грег-сахиб, пожалуйста…»

«Корфе, — отрезал Мортенсон. — Мне нечего больше сказать».

* * *

Бралду текла справа. Она ворочала валуны размером с дом. «Лендкрузер» рычал и захлебывался, словно пытался преодолеть именно реку, а не дорогу, проходившую по северному берегу Бралду.

Дорога до Корфе должна была занять восемь часов. Через час пути Ахмалу и Джанджунгпа мрачно распрощались и пересели на встречный джип, который направлялся в Скарду. Ехать с Мортенсоном в долину реки Бралду они не собирались. Чангази привалился к мешку риса, лежавшему на заднем сиденье, надвинул на глаза белую шапочку и заснул — или, по крайней мере, притворился спящим.

Мортенсону было жаль Ахмалу и Чангази. Каждый из них всего лишь хотел, чтобы и в его деревне появилась школа, которую не могло построить правительство. Но их поведение, их нечестность и коварство разозлили Грега не на шутку. И эта злость перевесила чувство благодарности и к Ахмалу за его отличную работу в базовом лагере на К2, и к Чангази за его гостеприимство.

Может быть, он слишком суров к ним? Экономическое неравенство было слишком велико. Ведь даже обычный американец, не имеющий постоянной работы и хранящий свое скудное имущество в камере хранения, казался людям одной из самых бедных стран мира настоящим миллионером. Мортенсон решил, что даже если жители Корфе начнут свару из-за его «богатства», нужно будет запастись терпением. Он всех выслушает, все проглотит и лишь потом заявит, что школа нужна всем, а не только Хаджи Али или кому-то еще.

 

ДАЖЕ ОБЫЧНЫЙ АМЕРИКАНЕЦ, НЕ ИМЕЮЩИЙ ПОСТОЯННОЙ РАБОТЫ И ХРАНЯЩИЙ СВОЕ СКУДНОЕ ИМУЩЕСТВО В КАМЕРЕ ХРАНЕНИЯ, КАЗАЛСЯ ЛЮДЯМ ОДНОЙ ИЗ САМЫХ БЕДНЫХ СТРАН МИРА НАСТОЯЩИМ МИЛЛИОНЕРОМ.

 

Когда они оказались рядом с Корфе, уже давно стемнело. Мортенсон выпрыгнул из джипа и стал всматриваться в противоположный берег, но там никого не было. По совету Чангази водитель несколько раз прогудел и моргнул фарами. Грег встал так, чтобы фары освещали его, и замахал руками. С южного берега донесся крик. Он увидел маленького человека, который переправлялся через ущелье.

Сына Хаджи Али, Туаа, Мортенсон узнал еще до того, как тот ступил на землю и бросился к нему. Туаа обхватил Грега и прижался головой к его груди. От него пахло дымом и потом. Ослабив хватку, юноша рассмеялся: «Мой отец, Хаджи Али, говорил, что Аллах вернет тебя! Хаджи Али знает все, сэр!»

Туаа помог Грегу забраться на недавно сооруженную канатную дорогу. «Это был обычный деревянный ящик, — вспоминает Мортенсон. — Нечто вроде большой тары из-под фруктов, сколоченной несколькими гвоздями. Нужно было забраться в этот ящик и тянуть за канат, стараясь не думать о страшном скрипе и скрежете. Нужно было не думать и о том, что, если трос оборвется, ты сорвешься. А если сорвешься — погибнешь».

Мортенсон медленно продвигался по стометровому канату. Ящик раскачивался на ледяном ветру. В лицо били водяные брызги. В тридцати метрах под ним река Бралду ворочала огромные камни — он этого не видел, но отлично слышал. И вдруг Грег увидел сотни людей на другом берегу. Казалось, вся деревня вышла его встречать. На самой высокой точке скалы показался знакомый силуэт: бородатая голова, словно огромный валун, сидела на широких плечах. Хаджи Али с тревогой наблюдал за тем, как Мортенсон неуклюже перебирается через реку.

Внучка Хаджи Али, Джахан, хорошо запомнила тот вечер. «Многие альпинисты давали обещания народу Бралду, но, вернувшись домой, тут же забывали о них. Дед много раз говорил мне, что доктор Грег — не такой. Он обязательно вернется. Но мы не ожидали, что это произойдет так скоро. Я была поражена, снова увидев этого высокого человека. Он не был похож ни на кого. Он был… удивительным».

Когда жители Корфе окружили шумной толпой ступившего на берег Мортенсона, Хаджи Али громко произнес благодарность Аллаху за то, что его гость вернулся благополучно.

Они обнялись. Грег вспомнил, что человек, издалека казавшийся ему таким большим, достает ему лишь до груди.

 

«МНОГИЕ АЛЬПИНИСТЫ ДАВАЛИ ОБЕЩАНИЯ НАРОДУ БРАЛДУ, НО, ВЕРНУВШИСЬ ДОМОЙ, ТУТ ЖЕ ЗАБЫВАЛИ О НИХ».

 

Усевшись около очага в доме Хаджи Али — там же, где, обессиленный и измотанный, он сидел в прошлом году, — Мортенсон почувствовал себя как дома. Его окружали люди, о которых он думал все время, пока рассылал заявки на гранты и письма-просьбы к знаменитостям. Сюда он мечтал вернуться, чтобы выполнить свое обещание. Ему хотелось сразу же все рассказать Хаджи Али, но нужно было уважать законы гостеприимства.

Сакина подала Мортенсону поднос с печеньем и чаем с маслом. Грег разломал печенье на кусочки, взял один и передал поднос дальше, чтобы все жители Корфе могли принять участие в трапезе.

Хаджи Али дождался, пока Мортенсон сделает первый глоток, затем, улыбаясь, хлопнул его по колену. «Cheezaley? — воскликнул он, как в прошлом году. — Какого черта?» Но на этот раз Мортенсон не растерялся: он не был ни болен, ни обессилен; он целый год трудился, чтобы вернуться сюда с хорошими новостями — и сумел это сделать!

«Я купил все необходимое для постройки школы, — произнес он давно отрепетированную фразу на балти. — Лес, цемент, инструменты. Все уже в Скарду». Он посмотрел на сидящего рядом с ним Чангази, хранителя бесценного груза — пакистанец невозмутимо макал печенье в чай. В этот момент Грег испытывал теплые чувства даже по отношению к нему. В конце концов, Чангази все-таки доставил его в Корфе. «Я вернулся, чтобы выполнить свое обещание, — сказал Мортенсон, глядя Хаджи Али прямо в глаза. — Надеюсь, мы скоро начнем строительство, иншалла».

 

НА ЭТОТ РАЗ МОРТЕНСОН НЕ БЫЛ НИ БОЛЕН, НИ ОБЕССИЛЕН. ОН ЦЕЛЫЙ ГОД ТРУДИЛСЯ, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬСЯ СЮДА С ХОРОШИМИ НОВОСТЯМИ — И СУМЕЛ ЭТО СДЕЛАТЬ!

 

Хаджи Али сунул руку в карман жилета и принялся рассеянно перебирать табак. «Доктор Грег, — сказал он на балти. — Милостью Аллаха ты вернулся в Корфе. Я верил, что ты приедешь, и говорил об этом так же часто, как с гор дул ветер. Вот почему мы каждый день обсуждали нашу школу, пока ты был в Америке. Мы очень хотим, чтобы в Корфе была школа. — Хаджи Али поднял глаза на Мортенсона. — Но мы приняли такое решение. Прежде чем горный козел сможет подняться на К2, он должен научиться переправляться через реку. Прежде чем строить школу, мы должны построить мост. Это необходимо Корфе».

«Zamba? — переспросил Мортенсон, надеясь, что ослышался. — Мост?»

«Да, большой каменный мост, — подтвердил Туаа. — Чтобы мы могли привезти школу в Корфе».

Мортенсон сделал большой глоток чая, обдумывая эти слова…

!