Глава 15. Мортенсон в движении

Глава 15 Мортенсон в движении

Не удары молота, а танец воды доводит гальку до совершенства.

Рабиндранат Тагор

 

В три утра Грег Мортенсон поспешно подошел к громко звонящему телефону в боузменовский «офисе» Института Центральной Азии. Офисом служила бывшая прачечная, располагавшаяся в подвале его дома. Здесь он и узнал о том, что мулла деревни Чакпо в долине Бралду объявил ему фетву.  Из Скарду Грегу позвонил Гулям Парви — во время приезда в Пакистан Мортенсон установил в его доме телефон и оплачивал все счета.

«Этому мулле нет дела до ислама! — кипятился Парви. — Его волнуют только деньги! Он не имел права так поступать!»

По тону Парви Мортенсон понял, что проблема очень серьезна. Но, стоя в пижаме в собственном доме босыми ногами на холодном полу, он не мог в полной мере осознать происходящее.

«Вы можете поговорить с ним и разобраться с этим делом?» — спросил Мортенсон.

«Ты должен приехать. Он не согласится встречаться со мной, если я не принесу ему мешок рупий. Ты хочешь, чтобы я так и поступил?»

«Мы не даем взяток и не собираемся этого делать, — ответил Мортенсон, с трудом скрывая зевок, чтобы не обидеть Парви. — Мы должны поговорить с муллой, который стоит выше того, деревенского. Вы знаете такого человека?»

«Возможно, — ответил Парви. — Завтра я звоню в то же время?»

«Да, в то же время».

«Аллах с тобой, сэр», — вздохнул Парви.

Грег прошел на кухню приготовить кофе, потом вернулся в подвал и погрузился в повседневную рабочую рутину директора Института Центральной Азии. Распорядок дня для него определялся 13-часовой разницей во времени между Боузменом и Пакистаном. Он ложился в 21.00, сделав все «утренние» звонки в Пакистан. Поднимался в два или три ночи, чтобы связаться со своими пакистанскими друзьями и контрагентами, пока там не закончился рабочий день. Из-за работы в Институте ему редко удавалось спать более пяти часов.

 

МОРТЕНСОН ПОДНИМАЛСЯ В ДВА ИЛИ ТРИ НОЧИ, ЧТОБЫ СВЯЗАТЬСЯ СО СВОИМИ ПАКИСТАНСКИМИ ДРУЗЬЯМИ И КОНТРАГЕНТАМИ, ПОКА ТАМ НЕ ЗАКОНЧИЛСЯ РАБОЧИЙ ДЕНЬ.

 

Он составил первое в тот день электронное письмо.

«Всем членам совета директоров Института Центральной Азии (ИЦА).

Предмет: фетва, объявленная Грегу Мортенсону.

Текст: Привет из Боузмена! Мне только что позвонил новый пакистанский руководитель проекта ИЦА Гулям Парви (он всех благодарит, телефон работает превосходно!!). Парви сообщил, что местный мулла, являющийся противником образования для девочек, только что объявил мне фетву, пытаясь помешать нашему фонду строить в Пакистане новые школы. К вашему сведению: фетва — религиозное предписание. Пакистан живет по светским законам, но в этой стране существует также система исламских законов, шариат, подобная той, что есть в Иране.

В маленьких горных деревнях, где работает наш фонд, местный мулла обладает властью большей, чем правительство Пакистана. Парви спрашивал, следует ли нам подкупить этого человека. (Я категорически отказался.) В любом случае этот человек станет для нас постоянным источником проблем. Я просил Парви узнать, не сможет ли нам помочь мулла более высокого ранга. Сообщу о результатах работы Парви позднее. Но, думаю, мне придется как можно быстрее возвращаться в Пакистан, чтобы со всем разобраться. Иншалла. Всего хорошего, Грег».

* * *

По своему завещанию Жан Эрни оставил Мортенсону 22 315 долларов. Старый ученый понял, что тот потратил в Пакистане все свои деньги. Отдельным пунктом он оговорил: Грег — директор благотворительной организации, располагающей средствами в размере около миллиона долларов.

 

ПО СВОЕМУ ЗАВЕЩАНИЮ ЖАН ЭРНИ ОСТАВИЛ МОРТЕНСОНУ 22 315 ДОЛЛАРОВ. СТАРЫЙ УЧЕНЫЙ ПОНЯЛ, ЧТО ГРЕГ ПОТРАТИЛ В ПАКИСТАНЕ ВСЕ СВОИ ДЕНЬГИ.

 

Мортенсон попросил вдову Эрни, Дженнифер Уилсон, войти в совет директоров ИЦА. Кроме нее туда вошел Том Воган, пульмонолог и альпинист, который помог Грегу в самое тяжелое время. Согласился принять участие в работе руководящего органа ИЦА и доктор Эндрю Маркус, председатель научного департамента Монтаны. Но самым необычным членом совета стала двоюродная сестра Дженнифер, Джулия Бергман.

В октябре 1996 года Бергман с друзьями путешествовала по Пакистану. В Скарду они зафрахтовали большой русский вертолет «МИ-17», чтобы увидеть К2. На обратном пути пилот спросил, не хотят ли они посетить горную деревню. Вертолет приземлился рядом с Корфе. Когда местные мальчишки узнали, что Бергман — американка, они за руку привели ее к местной достопримечательности: в маленькой пакистанской деревушке Корфе появилась большая школа, построенная американцем.

«Я посмотрела на табличку у входа и увидела, что школа была построена на средства Жана Эрни, мужа моей двоюродной сестры Дженнифер, — вспоминает Бергман. — Кузина говорила, что Жан пытается построить школу где-то в Гималаях, но то, что я оказалась именно в этом месте, показалось не просто совпадением. Я — человек не религиозный, но почувствовала, что меня привело сюда само Провидение. И разрыдалась».

Через несколько месяцев на поминальной службе в честь Эрни Бергман познакомилась с Мортенсоном. «Я была там! — воскликнула она, крепко обнимая удивленного Грега, который видел ее в первый раз. — Я видела школу!»

 

«ТО, ЧТО Я ОКАЗАЛАСЬ ИМЕННО В ЭТОМ МЕСТЕ, ПОКАЗАЛОСЬ НЕ ПРОСТО СОВПАДЕНИЕМ. Я — ЧЕЛОВЕК НЕ РЕЛИГИОЗНЫЙ, НО ПОЧУВСТВОВАЛА, ЧТО МЕНЯ ПРИВЕЛО СЮДА САМО ПРОВИДЕНИЕ. И РАЗРЫДАЛАСЬ».

 

«Вы — та блондинка из вертолета? — удивился Мортенсон. — Я слышал о том, что в деревню прилетала иностранка, но не поверил!»

«Это знак свыше, — сказала Джулия Бергман. — Это точно! Очень хочу помочь вам. Могу я что-нибудь сделать?»

«Сейчас я собираю книги для библиотеки в Корфе», — ответил Мортенсон. Джулия Бергман почувствовала волю Провидения — как это было с ней в Корфе. «Я библиотекарь», — сказала она.

* * *

Отправив электронные письма Джулии и другим членам совета, Мортенсон принялся составлять послания министру образования, с которым познакомился во время последней поездки в Пакистан, и Мохаммеду Ниязу, руководителю департамента образования в Скарду. Он просил совета, как поступить в ситуации с объявлением фетвы. Потом опустился на колени и в груде книг стал разыскивать трактат о применении исламских законов в современном обществе. Текст специально для него перевели с фарси. Читая, Грег выпил четыре чашки кофе. И тут услышал, как Тара ходит по кухне.

Жена сидела за кухонным столом, убаюкивая Амиру. Рядом с ней стояла большая кружка кофе с молоком. Грег поцеловал Тару, а потом выложил новости. «Мне придется уехать раньше, чем мы планировали».

* * *

Морозным мартовским утром сторонники Мортенсона собрались за чаем в неофициальной штаб-квартире фонда, в вестибюле отеля «Инд». Гостиница вполне устраивала Мортенсона. В отличие от туристических курортов Скарду, которые были разбросаны в идиллических пригородах, этот чистый и недорогой отель находился на главной улице города, между домом Чангази и автозаправкой.

В вестибюле висела доска объявлений, где альпинисты оставляли фотографии, сделанные в своих последних экспедициях. Рядом стояли два длинных деревянных стола; здесь было удобно пить чай и обсуждать дела. Тем утром за столом собрались восемь друзей Мортенсона. Им подали китайский джем, превосходные лепешки чапатти и чай с молоком, как любил Парви, то есть ужасно сладкий.

Грег поражался тому, как быстро удалось собрать этих людей из разных уголков Северного Пакистана. А ведь в их отдаленных поселениях даже не было телефонов! От момента отправки письма с попутным джипом до приезда человека в Скарду могла пройти целая неделя, но до появления спутниковых телефонов в этой части света другого способа связи просто не существовало.

Из долины Хуше, расположенной в ста шестидесяти километрах к востоку от Скарду, прибыл Музафар, старый друг Грега. Вместе с ним приехал повар из базового лагеря, Апо Разак. Напротив Грега с аппетитом завтракали Хаджи Али и Туаа. Они с радостью выбрались из долины Бралду, которая все еще утопала в снегу. Фейсал Байг, бывший проводник Джорджа Маккауна, прибыл только утром. Ему пришлось проделать более трехсот километров, выбираясь из скалистой долины Чарпурсон, расположенной на западе, на самой границе с Афганистаном.

Мортенсон приехал двумя днями раньше. Сорок восемь часов его автобус шел по Каракорумскому шоссе. В дороге его сопровождал новый знакомый из Равалпинди, сорокалетний таксист Сулейман Минас. Каждый приезд Грега Сулейман встречал его прямо в исламабадском аэропорту.

Познакомились они так. Вернувшись из Вазиристана в Пешавар, Мортенсон взял такси. По дороге в отель он рассказал водителю (это был Сулейман) о своем похищении. Таксист, возмущенный тем, что его соотечественники оказали гостю столь «негостеприимный» прием, стал усиленно опекать американца. Он уговорил Мортенсона остановиться в недорогой гостинице, более безопасной, чем привычный «Хьябан» (возле него исламские террористы чуть ли не каждую пятницу после молитвы стали взрывать бомбы). А потом почти ежедневно приезжал к Мортенсону, доставлял сладости и лекарства от паразитов, которых тот подцепил в Вазиристане.

Таксист возил американца в свой любимый ресторанчик, где подавали жареное мясо. Он же доставил Грега в аэропорт, откуда тот должен был лететь домой. В дороге их остановили полицейские. Сулейман так умело, умно и находчиво с ними разговаривал, что Мортенсон предложил ему стать представителем ИЦА в Исламабаде.

 

СУЛЕЙМАН СТАЛ УСИЛЕННО ОПЕКАТЬ ГРЕГА. КАЖДЫЙ ДЕНЬ ОН ПРИЕЗЖАЛ К МОРТЕНСОНУ, ДОСТАВЛЯЛ СЛАДОСТИ И ЛЕКАРСТВА ОТ ПАРАЗИТОВ, КОТОРЫХ ТОТ ПОДЦЕПИЛ В ВАЗИРИСТАНЕ.

 

В вестибюле «Инда» Сулейман сидел рядом с Грегом, как улыбающийся Будда. Руки он сложил на намечающемся животике. Выпуская изо рта клубы сигаретного дыма, развлекал собравшихся историями из своей жизни таксиста в большом городе. Сулейман принадлежал к пенджабскому большинству и никогда прежде не был в горах. Он с интересом и удивлением смотрел на людей, которые жили на самом краю света и которым приходилось учить урду.

Мимо отеля прошел Мохаммед Али Чангази в неизменных белых одеждах. Увидев его за стеклом, старый Апо Разак с бородавкой на носу наклонился и громким шепотом рассказал о том, что, по слухам, Чангази соблазнил двух сестер-немок, приехавших в Скарду в составе одной экспедиции.

«Да, судя по всему, он очень религиозный человек, — на урду сказал Сулейман, покачивая головой. — Наверное, молится по шесть раз в день. И по шесть раз в день моется». Все расхохотались, и Мортенсон в очередной раз подумал о том, как удачно ему удалось собрать этих очень разных людей.

Музафар, жители Корфе и Скарду были шиитами. Апо Разак, беженец из индийского Кашмира, и Сулейман — суннитами. Фейсал Байг, вызвавшийся быть телохранителем Мортенсона, принадлежал к шиитской секте исмаилитов. «Мы сидели, хохотали и спокойно пили чай, — вспоминает Грег. — Неверный и представители трех враждующих между собой течений ислама. И я подумал, что если мы так хорошо ладим друг с другом, то сможем добиться многого. Британцы исповедовали принцип „разделяй и властвуй“. Я же считаю, что нужно „объединять и властвовать“».

Гулям Парви спокойно рассказал собравшимся о фетве. Гнев его уже остыл, уступив место практическим соображениям. Он сказал Мортенсону, что договорился о встрече с Сайед Аббас Рисви, духовным лидером шиитов Северного Пакистана. «Аббас — хороший человек, — заметил Парви, — но с подозрением относится к иностранцам. Когда он увидит, что ты уважаешь ислам и наши обычаи, сможет нам помочь. Иншалла».

 

«МЫ СИДЕЛИ, ХОХОТАЛИ И СПОКОЙНО ПИЛИ ЧАЙ — НЕВЕРНЫЙ И ПРЕДСТАВИТЕЛИ ТРЕХ ВРАЖДУЮЩИХ МЕЖДУ СОБОЙ ТЕЧЕНИЙ ИСЛАМА. И Я ПОДУМАЛ, ЧТО ЕСЛИ МЫ ТАК ХОРОШО ЛАДИМ ДРУГ С ДРУГОМ, ТО СМОЖЕМ ДОБИТЬСЯ МНОГОГО».

 

Парви сообщил также, что прошение о строительстве школы в деревне Хемасил подали шейх Мохаммед и его сын Мехди Али. Мохаммед давно соперничал с муллой Чакпо за влияние в этом районе. Он написал письмо в Верховный совет аятолл в Коме. Мохаммед просил ведущих священнослужителей Ирана определить, справедливо ли была вынесена фетва.

Хаджи Али рассказал, что встречался со старейшинами всех поселений долины Бралду. Было решено строить вторую школу в бедной деревне Пахора, которой руководил близкий друг Хаджи Али, Хаджи Мусин.

Каменщик Махмал, отлично справившийся с работой в Корфе, попросил построить школу в его родной деревне Ранга, расположенной поблизости от Скарду. Он пообещал, что в строительстве примут участие все его родственники, опытные строители.

Мортенсон подумал, как счастлив был бы Эрни, оказавшись за этим столом. Вспомнил, что сказал ему Жан, когда узнал о конфликте Чангази и Ахмалу из-за первой школы: «Детям из всех этих деревень, где тебя пытались подкупить, тоже нужно учиться».

 

«ДЕТЯМ ИЗ ВСЕХ ЭТИХ ДЕРЕВЕНЬ, ГДЕ ТЕБЯ ПЫТАЛИСЬ ПОДКУПИТЬ, ГРЕГ, ТОЖЕ НУЖНЫ ШКОЛЫ».

 

Грег вспомнил детей, с которыми разговаривал в родной деревне Чангази. Всплыло в памяти то, с каким восторгом те заучивали английские слова. Он предложил построить школу в Куарду, тем более что местные старейшины уже согласились выделить землю.

«Ну, доктор Грег, — сказал Гулям Парви, постукивая карандашом по блокноту, в котором делал пометки. — Какую школу будем строить в этом году?»

«Все, иншалла», — ответил Мортенсон.

Грег Мортенсон чувствовал, что жизнь его развивается в правильном направлении. У него был дом, собака, семья. Перед отъездом они с Тарой говорили о том, что Амире нужна сестренка или братик… Грег построил одну школу, получил угрозы от обозленного муллы, встал во главе совета директоров ИЦА и руководил группой пакистанцев. С собой он привез пятьдесят тысяч долларов; еще больше денег лежало в банке. Несчастные дети Северного Пакистана получат все необходимое. Но сможет ли он работать в Пакистане с висящей над головой, словно топор палача, фетвой? Настало время использовать все силы и энергию.

За 5800 долларов Мортенсон купил двадцатилетний зеленый «лендкрузер», способный преодолеть любые препятствия, которых в избытке на каракорумских дорогах. Он нанял спокойного, опытного водителя Хусейна. Хусейн быстро раздобыл ящик динамита и поставил под пассажирское сиденье. Теперь на пути можно было взорвать любой оползень, не дожидаясь помощи дорожных рабочих. Парви и Махмал при покупке стройматериалов для трех школ торговались до последнего — и Грег сумел сделать необходимые приобретения достаточно дешево. Строительство можно было начинать сразу, как только оттает земля.

 

С СОБОЙ ГРЕГ ПРИВЕЗ ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ, ЕЩЕ БОЛЬШЕ ДЕНЕГ ЛЕЖАЛО В БАНКЕ. НЕСЧАСТНЫЕ ДЕТИ СЕВЕРНОГО ПАКИСТАНА ПОЛУЧАТ ВСЕ НЕОБХОДИМОЕ.

 

Во второй раз в жизни Грега Мортенсона бензозаправка сыграла важную роль в постижении ислама. Теплым апрельским днем он встретился с Сайед Аббас Рисви возле колонок местной заправочной станции. Парви объяснил, что лучше будет встретиться в людном месте: мулла пока еще не составил представления о неверном.

Аббас приехал с двумя молодыми помощниками. Бородатые мужчины явно были телохранителями. Мулла оказался высоким и худым, с аккуратно подстриженной бородой. Этому шииту удалось превзойти многих своих однокашников по медресе (Аббас учился в иракском Наджафе). Мрачный черный тюрбан и квадратные старомодные очки дополняли выразительный облик муллы. Он внимательно рассмотрел крупного американца в пакистанской одежде — и протянул ему руку.

«Ассалам алейкум, — произнес Мортенсон, почтительно кланяясь и приложив руку к сердцу. Затем перешел на балти. — Большая честь встретиться с вами, Сайед Аббас. Господин Парви много говорил о вашей мудрости и сочувствии к бедным».

«Многие европейцы приезжают в Пакистан, чтобы унизить ислам, — вспоминает Сайед Аббас. — И сначала я беспокоился, что доктор Грег окажется одним из них. Но в тот день на автозаправке я заглянул в его сердце и понял, кто он на самом деле. Да, он неверный, но благородный человек, который посвящает свою жизнь образованию детей. Я сразу же решил помочь ему всем, что только будет в моих силах».

 

«ДА, ОН НЕВЕРНЫЙ, НО БЛАГОРОДНЫЙ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПОСВЯЩАЕТ СВОЮ ЖИЗНЬ ОБРАЗОВАНИЮ ДЕТЕЙ. Я СРАЗУ ЖЕ РЕШИЛ ПОМОЧЬ ЕМУ ВСЕМ, ЧТО ТОЛЬКО БУДЕТ В МОИХ СИЛАХ», — ВСПОМИНАЕТ МУЛЛА САЙЕД АББАС.

 

На строительство школы в Корфе ушло больше трех лет. Грег совершал ошибки, его поджидали неудачи. Но теперь Институт Центральной Азии под руководством Грега Мортенсона, располагая средствами и людьми, преисполненными желания сделать жизнь детей балти лучше, построил три начальные школы всего за три месяца.

Махмал вместе со своими родственниками, кашмирскими каменщиками, возвел школу в деревне Ранга всего за десять недель. Там, где школы строились годами, такие темпы казались настоящим чудом. Хотя Ранга расположена всего в тринадцати километрах от Скарду, правительство не давало местным детям даже шанса на образование. Те, кто не мог оплатить транспорт и стоимость обучения в частных школах Скарду, оставались неграмотными. Потребовалось всего несколько месяцев напряженного труда — и жизнь детей Ранга изменилась навсегда.

 

БЛАГОДАРЯ УСИЛИЯМ ГРЕГА НОВЫЕ ШКОЛЫ СТАЛИ ПОЯВЛЯТЬСЯ ПО ВСЕМУ ПАКИСТАНУ, И ЖИЗНЬ МЕСТНЫХ ДЕТЕЙ ИЗМЕНИЛАСЬ НАВСЕГДА.

 

Друг Хаджи Али, Хаджи Мусин, в полной мере использовал возможность, предоставленную его деревне. Он убедил мужчин Пахоры не наниматься носильщиками, пока не будет построена школа, и получил целую армию подсобных рабочих. С их помощью местный подрядчик Заман построил отличную каменную школу в тополиной роще. «Заман проделал сложнейшую работу, — говорит Мортенсон. — В одной из самых отдаленных деревень Северного Пакистана он за двенадцать недель построил отличную школу. И сумел сделать это вдвое дешевле, чем стоило бы правительственное учебное заведение, которое еще и строилось бы несколько лет».

В родной деревне Чангази старейшины так хотели быстрее получить школу, что снесли двухэтажный каменный дом в самом центре Куарду, чтобы отвести под нее место. Мужчины заложили прочный фундамент глубиной два метра и возвели двойной толщины каменные стены. Новая школа стала центром общественной жизни деревни.

Всю весну и лето Мортенсон колесил по Балтистану на своем зеленом «лендкрузере». Вместе с помощниками он доставлял мешки с цементом на разные стройплощадки; привозил Махмала в долину Бралду, чтобы тот мог вместе с Хаджи Али решить проблему с крышей в Пахоре; не давал покоя столярной мастерской в Скарду, где заказал пятьсот парт.

Когда стало ясно, что школы удастся построить раньше намеченного срока, Мортенсон занялся новыми амбициозными проектами. Парви рассказал ему, что пятьдесят девочек учатся в стесненных условиях на южном берегу Инда в деревне Торгу Балла. Мортенсон решил, что можно будет сделать пристройку к местной школе, чтобы заниматься стало комфортнее.

Как-то Грег отправился в родную деревню Музафара — Халде в долине Хуше. Он обещал построить в ней школу в будущем году. Музафар рассказал ему, что соседней деревне Хандай местный учитель, Гулям, обучает около сотни школьников, но при этом уже два года не получает денег от правительства. Мортенсон предложил платить Гуляму зарплату и нанять ему в помощь еще двух учителей.

Сайед Аббас, путешествуя по Балтистану, не раз слышал добрые слова в адрес Мортенсона. Люди ценили его прекрасный характер и доброту. Мулла отправил помощника в отель «Инд», чтобы тот пригласил американца к нему домой.

Мортенсон, Парви и Аббас сидели на полу на изысканных иранских коврах. Сын Аббаса подал зеленый чай в розовых фарфоровых чашках и сахарное печенье на великолепном расписном подносе, украшенном изображениями ветряных мельниц.

«Я поговорил с муллой из Чакпо, — со вздохом сказал Сайед Аббас, — и попросил его отозвать фетву. Но он отказался. Этот человек не следует духу ислама. Ему важны личные интересы. Он хочет изгнать тебя из Пакистана».

«Если вы думаете, что я действую вразрез с духом ислама, прикажите мне навсегда покинуть Пакистан, и я подчинюсь», — ответил Мортенсон.

 

«ЕСЛИ ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО Я ДЕЙСТВУЮ ВРАЗРЕЗ С ДУХОМ ИСЛАМА, ПРИКАЖИТЕ МНЕ НАВСЕГДА ПОКИНУТЬ ПАКИСТАН, И Я ПОДЧИНЮСЬ», — СКАЗАЛ МОРТЕНСОН.

 

«Продолжай свою работу, — сказал Сайед Аббас. — Но держись подальше от Чакпо. Не думаю, что тебе грозит опасность, но твердой уверенности у меня нет». Духовный лидер шиитов Пакистана протянул Грегу конверт. «Я приготовил для тебя рекомендательное письмо. Оно тебе поможет, иншалла, при общении с другими муллами».

Объехав Чакпо стороной, Мортенсон вернулся в Корфе.

В тот вечер он, Хаджи Али, Туаа и Хусейн устроились на крыше дома вождя и долго беседовали. К ним присоединились жена Хусейна, Хава, и Сакина. «Мы ценим все, что ты делаешь для наших детей, — сказала Хава. — Но женщины просили меня узнать у тебя еще кое-что».

«Что же?» — спросил Грег.

«У нас очень суровые зимы. Мы целыми месяцами сидим дома и ничего не делаем. Если будет на то воля Аллаха, мы хотели бы построить женский центр, где мы сможем общаться, шить…»

Сакина игриво дернула Хаджи Али за бороду. «И где можно было бы отдохнуть от своих мужей», — сказала она.

В августе в присутствии гостей Хава радостно открывала новый женский центр деревни Корфе. Женщины деревни каждый день стали собираться в свободной комнате в доме Хаджи Али, где установили четыре новые ручные швейные машинки «Зингер», которые под руководством главной портнихи Скарду, Фиды, купил Мортенсон. Он же доставил машинки, нитки и ткани в деревню.

 

МОРТЕНСОН СТАЛ СОЗДАВАТЬ ЖЕНСКИЕ ЦЕНТРЫ ВО ВСЕХ ДЕРЕВНЯХ, ГДЕ СТРОИЛИ ШКОЛЫ.

 

«Балти издавна занимаются шитьем и ткачеством, — говорит Грег. — Им нужно было помочь, чтобы они возродили былой промысел. Идея Хавы оказалась просто гениальной. Мы стали создавать женские центры во всех деревнях, где строили школы».

В начале августа 1997 года, в день торжественного открытия школы в Корфе, Грег Мортенсон триумфально въехал в долину Бралду в сопровождении целой колонны джипов. В зеленом «лендкрузере» сидела Тара, а на ее коленях — Амира Мортенсон. Их сопровождали полицейские, военные, местные политики и члены совета директоров Института Центральной Азии Дженнифер Уилсон и Джулия Бергман. Джулия несколько месяцев собирала книги для библиотеки в Корфе.

«Я была счастлива наконец-то увидеть место, о котором Грег с такой любовью и так долго рассказывал, — вспоминает Тара. — После этого я стала лучше понимать собственного мужа».

Джипы остановились у моста, европейцы двинулись через реку, а жители Корфе радостно приветствовали их с другого берега. Приближаясь к деревне, гости увидели желтую школу, украшенную гирляндами, плакатами и пакистанскими флагами.

Через два года в Корфе приехала мать Мортенсона, Джерена. Она вспоминает, что была растрогана, узнав о плодах труда своего сына.

«Увидев школу, я заплакала и не могла остановиться, — вспоминает Джерена. — Я знала, как дорога она Грегу, как напряженно он трудился и сколько сил потратил. Когда чего-то добиваются твои дети, это куда важнее собственных достижений».

«В день открытия школы мы познакомились с Хаджи Али и его женой. Все жители деревни хотели подержать Амиру на руках, — рассказывает Тара. — Она была настоящим ангелом. Всем хотелось поиграть с маленькой светловолосой девчушкой».

Школа была доведена жителями Корфе до совершенства. В каждом классе на толстых коврах стояли десятки новых деревянных парт. На стенах висели яркие карты мира и портреты пакистанских лидеров. Торжественная церемония проходила во дворе. Над сценой висел плакат: «Приветствуем дорогих гостей!». Выступления заняли четыре часа, и все это время шестьдесят школьников Корфе терпеливо сидели на корточках под жаркими лучами солнца.

 

МАТЬ ГРЕГА ЗАПЛАКАЛА, КОГДА УВИДЕЛА ШКОЛУ В КОРФЕ. ОНА ВСПОМИНАЕТ: «КОГДА ЧЕГО ТО ДОБИВАЮТСЯ ТВОИ ДЕТИ, ЭТО КУДА ВАЖНЕЕ СОБСТВЕННЫХ ДОСТИЖЕНИЙ».

 

«Это был лучший день в моей жизни, — вспоминает дочь учителя Хусейна, Тахира. — Господин Парви вручил каждому из нас новые учебники. Я боялась даже открыть книгу, настолько она была хороша. Раньше у меня никогда не было собственных книг».

Дженнифер Уилсон написала речь о том, как счастлив был бы присутствовать здесь ее муж, Жан Эрни. Гулям Парви перевел текст на балти, и она могла обращаться к жителям деревни на их родном языке. После выступления Дженнифер подарила каждому ученику новую школьную форму, аккуратно упакованную в целлофановый пакет.

 

«ГОСПОДИН ПАРВИ ВРУЧИЛ КАЖДОМУ ИЗ НАС НОВЫЕ УЧЕБНИКИ. Я БОЯЛАСЬ ДАЖЕ ОТКРЫТЬ КНИГУ, НАСТОЛЬКО ОНА БЫЛА ХОРОША. РАНЬШЕ У МЕНЯ НИКОГДА НЕ БЫЛО СОБСТВЕННЫХ КНИГ…»

 

«Я не могла оторвать глаз от иностранных дам, — вспоминает Джахан, которая вместе с Тахирой станет одной из первых образованных женщин за всю долгую историю долины Бралду. — Они казались такими благородными. Раньше, когда я видела чужаков, сразу убегала. Стыдилась своей грязной одежды. Но в тот день я получила первый в своей жизни комплект чистой новой формы. Помню, что подумала: „Может быть, мне не стоит стыдиться. Возможно, однажды, волей Аллаха, я тоже стану настоящей дамой“».

Затем выступили директор школы Хусейн и два новых учителя, а за ними Хаджи Али и все почетные гости. «Во время выступлений Грег стоял поодаль, прислонившись к стене, — вспоминает Тара. — На руках он держал чужого ребенка. Это был самый грязный ребенок на свете, но Грегу не было до этого дела. Он просто стоял и держал его на руках — и был абсолютно счастлив. И тогда я подумала: „Вот настоящий Грег. Навсегда запомни этот момент“».

Впервые в истории Корфе дети деревни начали учиться читать и писать в помещении. Им больше не были страшны ни дождь, ни мороз. Вместе с Дженнифер Уилсон Мортенсон развеял прах Жана Эрни с моста, построенного на его деньги над бурной рекой Бралду. Потом все вернулись в Скарду. Целыми днями Грег показывал Таре этот город, ставший для него родным. Они ездили на южные холмы в дом Парви, бродили по берегам кристально чистого озера Сатпара. Но радость Мортенсона кое-что омрачило: он заметил, что за ним следят.

 

«ГРЕГ СТОЯЛ И ДЕРЖАЛ НА РУКАХ САМОГО ГРЯЗНОГО НА СВЕТЕ РЕБЕНКА — И БЫЛ АБСОЛЮТНО СЧАСТЛИВ. И ТОГДА Я ПОДУМАЛА: ВОТ НАСТОЯЩИЙ ГРЕГ. НАВСЕГДА ЗАПОМНИ ЭТОТ МОМЕНТ».

 

«Парню, которого приставили ко мне, явно мало платили, — вспоминает Грег. — Он себя особо не утруждал конспирацией. У него были ярко-рыжие волосы, ездил он на красном мотоцикле „судзуки“. Не заметить его было невозможно. Каждый раз, когда я оборачивался, он курил и делал вид, что вовсе не следит за мной. Видимо, это был агент пакистанской разведки. Мне нечего было скрывать, поэтому я решил позволить ему наблюдать и докладывать о моих действиях своему руководству».

За семьей Мортенсона следил еще один житель Скарду — и эта слежка была более неприятной. Как-то раз Грег оставил Тару и Амиру на заднем сиденье своего «лендкрузера», а сам отправился купить минеральной воды на базаре. Тара решила покормить малышку. Вернувшись, Мортенсон обнаружил возле машины молодого человека, который не спускал глаз с его жены. Он явно подглядывал за кормящей грудью женщиной. Но на него уже стремительно надвигался телохранитель Грега Фейсал Байг.

«Фейсал загнал парня в переулок, чтобы не видела Тара, и избил до потери сознания, — рассказывает Мортенсон. — Я подбежал и остановил его. Мне пришлось проверить у парня пульс, чтобы убедиться, что мой телохранитель его не убил».

Грег хотел отвезти парня в больницу, но Байг не позволил. Он сказал, что этот тип получил по заслугам.

«Этому шайтану, этому дьяволу, еще повезло, что я не убил его, — сказал Байг. — Если бы я это сделал, никто бы в Скарду не осудил меня». Спустя много лет Мортенсон узнал, что, после того как жители города узнали, что тот человек проявил неуважение по отношению к жене доктора Грега, его подвергли настоящим гонениям — и ему пришлось уехать.

Отправив жену и дочь домой, Мортенсон провел в Америке еще два месяца. После создания женского центра мужчины Корфе решили спросить у Грега, не придумает ли он, как и им зарабатывать больше денег.

Вместе с братом Тары, Брентом Бишопом, Грег организовал первые в Пакистане курсы по подготовке носильщиков и проводников. Бишоп, как и его отец, был опытным, известным альпинистом: он покорил Эверест. Ему удалось убедить своего спонсора, фирму «Найк», выделить средства и оборудование для осуществления проекта Мортенсона.

«Носильщики балти успешно работали в самых сложных высокогорных условиях, — говорит Мортенсон. — Но у них не было никакой альпинистской подготовки». Во время экспедиций, организуемых Музафаром, Грег, Бишоп и «курсанты»-балти проходили по леднику Балторо. (Пищу им готовил ветеран подобных походов Апо Разак.) На леднике американские альпинисты обучали носильщиков приемам первой помощи, спасению людей, провалившихся в трещины, и умению пользоваться страховочным снаряжением.

 

У МЕСТНЫХ ПРОВОДНИКОВ НЕ БЫЛО АЛЬПИНИСТСКОЙ ПОДГОТОВКИ, ПОЭТОМУ ГРЕГ И ЕГО ДРУЗЬЯ ОБУЧАЛИ НОСИЛЬЩИКОВ ПРИЕМАМ ПЕРВОЙ ПОМОЩИ И СПАСЕНИЮ ЛЮДЕЙ, ПРОВАЛИВШИХСЯ В ТРЕЩИНЫ.

 

Кроме того, учащиеся курсов занимались устранением ущерба, каждый сезон наносимого леднику Балторо экспедициями иностранцев. В местах альпинистских лагерей возводились каменные туалеты: проблема засорения местности экскрементами стояла в этом регионе очень остро.

Также Мортенсон и Бишоп запустили в действие ежегодную программу переработки отходов. После каждого похода в горы носильщики возвращались с ледника с пустыми корзинами. Но могли на пути домой наполнять их мусором, оставленным альпинистами, — и получать за это деньги! За первый год осуществления программы из базовых лагерей К2, Броуд-пика и Гашербрума было вынесено больше тонны жестяных банок, стекла и пластика. Мортенсон организовал доставку вторсырья в Скарду, при этом носильщики получили плату, соответствующую весу собранного ими мусора.

 

МОРТЕНСОН И БИШОП ЗАПУСТИЛИ В ДЕЙСТВИЕ ПРОГРАММУ ПЕРЕРАБОТКИ ОТХОДОВ — ИЗ БАЗОВЫХ ЛАГЕРЕЙ К2, БРОУД-ПИКА И ГАШЕРБРУМА БЫЛО ВЫНЕСЕНО БОЛЬШЕ ТОННЫ ЖЕСТЯНЫХ БАНОК, СТЕКЛА И ПЛАСТИКА.

 

Когда зимние морозы сковали высокогорные долины Каракорума, Грег вернулся домой. Этот год стал одним из самых плодотворных в его жизни.

«Анализируя масштабы гигантской работы, которая была сделана, несмотря на фетву, не устаю удивляться: как мне это удалось? — вспоминает Мортенсон. — Откуда взялось столько сил?»

Столь напряженная и обширная работа заставила Грега в полной мере осознать, как велика потребность в его усилиях. И началась подготовка к весенней кампании борьбы с бедностью в Пакистане: ночные телефонные звонки, рассылка электронных писем членам совета директоров.

Жизнь продолжалась.

!