Берег Сокровищ

25.06

Пока я собирал плавник и сланец для ночного костра, Шаман нажарил местной травы, напоминающей петрушку. Заросли этой травы буйно покрывали весь видимый обрывистый берег, поэтому я удивился ее съедобности.

- Обычно съедобные травы нужно искать.

- Мы и нашли.

- Но здесь ее больше, чем всех других трав на склонах.

(Шаман пожал плечами).

- Вкусно. Какой - то особый рецепт жарки?

- Какой может быть рецепт жарки? (Шаман засмеялся.) Жарь.

- Что это за трава?

- Местные называют ее дикой петрушкой. По науке не знаю.

- Она обладает лекарственными свойствами?

- Примерно как петрушка, только сильнее.

- Так ее нельзя столько есть? (Я задержал вилку у рта.)

- Можно. (Шаман опять засмеялся.). Только будешь мало спать и много думать о женщинах.

- А ты?

- Я не сплю в белые ночи более двух - трех часов. Как и вся здешняя природа.

 

 

26.06
 

В полчетвертого утра проснулся от рева белухи. Казалось, что она проревела прямо над ухом, но колесо ее огромной спины медленно перекатывалась в сотне метров от берега. Шамана не было. Судя по костру, он подкладывал плавник примерно час назад. Поймав себя на том, что и спина белухи выглядит привлекательно, решил больше не ложиться. И дикой петрушкой не злоупотреблять.

Было уже или еще светло, как пасмурным днем. В точке, где сходятся восток и запад, розовели облака. Подбросив сланца в костер и умывшись в ручье, я медленно побрел по крупной почти идеально круглой гальке.

Осенние шторма нагородили вдоль берега каменную дюну, закидывая за нее все, что легче камня. Постепенно я увлекся находками в кучах плавника: здесь были круглые сетевые поплавки из зеленого стекла, которые мы собирали еще мальчишками; разноцветные поплавки из японской синтетики и огромные надежные отечественные "балберы" из твердого белого пенопласта. Никто ничего не собирал здесь уже более полувека. В окрестностях Магадана есть люди, которые подрабатывают тем, что выносит море, но только сейчас я впервые понял, как это может быть. Одних обрывков тросов, если их расплести на фалы, на многие тысячи. Плавник всех пород, включая красное дерево, мореный дуб и суперблагородный орех валялся кубометрами. Корпус какой - то ракеты с обломками волноводов внутри белел рядом с иноземным черным бакеном, со свисавшими обрывками проводов и кусками аппаратуры. Платино-иридиевое покрытие внутри волноводов ракеты выглядело так, будто его не омывали студеные соленые волны. Я даже поломал голову над тем, возможно ли как - то снять электролизное покрытие, но, не придумав способа, двинулся дальше. Больше необычных бутылок и банок меня удивила желтая российская банка с черной надписью "Вода питьевая консервированная". Удалось также разобрать слова "ВРПО Дальрыба ПО…", "ОСТ 15 - 24…" и "… в самом крайнем случае". У кого - то был этот крайний случай, так как банка вскрыта. Дай Бог им удачи.

Белая пластиковая бутылочка со штрих - кодом для правки распечатанного текста. Открутил пробку - хороший свежий штрих - код. С какого корабля канцелярия? Покрутив в руках, бросил в камни.

В довершение чудес, обогнув мыс, я нашел занесенный на треть песком, илом и галькой почти целый катерок с надписью "Феликс Кон". С опаской, надеясь никого не найти, все же тщательно осмотрел его. Мотора не было! Навигационного, электро - и радиооборудования тоже. Кто - то "раздел" баркас еще в море или даже на борту плавбазы. Но зачем выкинули? Или он сам оторвался? Одна из миллионов загадок моря.

Почувствовав, как печет солнце, взглянул на часы. Десять утра. Я возился с находками около шести часов, которые пролетели как миг.

Шаман что - то мастерил, лежа на животе на дне шлюпа. Торчавшие из под палубного покрытия босые ступни покачивались в такт ударам железа по железу. Спросив, не нужна ли помощь, поставил греться чайник.

На третьей кружке Шаман перестал, наконец, стучать и скрежетать, выполз весь взмокший из шлюпа и налил отвара из своего чайника.

- Что ты там делал?

- Опоры для руля и сальник. (Шаман был как всегда спокоен, но у меня сложилось впечатление, что он явно доволен результатом). А ты?

- Чего только не видел. Возле твоей землянки такой же берег?

- Говорю же: море и горы дают все. Но на этот берег выносит гораздо больше из - за поворота течения.

- Почему тогда берег не заилен?

- Холодно. Очень сильные шторма.

- Мы не попадем?

- Есть десяток дней в году, когда здесь можно ходить. Или зимой можно добираться по льду. Но зимой все скрыто трехметровой наледью.

- Здесь настоящий берег сокровищ. Жаль, что все пропадет.

- Все настоящие сокровища должны лежать нетронутыми на далеком берегу. В этом их суть и судьба.

 

 

27.06
 

Плыли весь вечер и всю ночь. Днем помогал Шаману снимать часть рулевого оборудования с баркаса.

Смотрю на далекий синий мыс и не верю, что вчера еще был там. Обычно Шаман ходит туда один. Не всякий решится, но, похоже, у Шамана и тени сомнений не возникает.

- Тебе никогда не хочется опереться на чье - то мнение, опыт, авторитет?

- Не боишься загрустить?

- Почему?

- Задаешь такие вопросы.

- Пожалуй, боюсь, но не слишком.

- Тогда отвечу. Маленькому ребенку нужны родители, подростку - товарищи, юноше и молодому мужчине - своя группа, семья, работа, государство.

- А взрослому мужчине?

- Как ты думаешь?

- Но он опирается на государство.

- Обычно государство опирается на нескольких взрослых мужчин, если, конечно, они есть и хотят подпереть.

- Значит…

- Именно, когда ты действительно взрослый - действительно не на кого опереться.

- Действительно, грустно. (Вместе усмехнулись игре слов.)

- Когда привыкнешь, увидишь новый горизонт.

- Расскажешь?

- Трудно. У тебя еще нет соответствующей практики.

 

 

27.06
 

Белая полярная ночь. Вода у берега кажется кипящей из - за нерестящейся мойвы. Мы черпаем ее сачком из мелкой сетки. Шаман солит для сушки лишь две бочки, а можно было бы за ночь начерпать вагон, не сходя с места. Сколько тысяч километров берега "кипит" в эти ночи?

Бочки полны, и мы усаживаемся у костра. Спать не хочется в эти ночи ни нам, никому на берегу и в море. После обмена бытовыми замечаниями пытаюсь продолжить дневной разговор.

- Новая перспектива развеивает грусть?

- Проще. Ты сможешь пойти своей дорогой только тогда, когда тебе не нужно опираться на других.

- Многие люди идут своей дорогой?

- Нет.

- Почему?

- Когда они смогли бы это делать психологически, они, как правило, настолько слабы физически, что нуждаются в помощи других: родни, общества.

- Наверное, много и здоровых?

- Нет. Слишком от многого нужно отказаться, а человек может это довольно поздно. Он и сам изобретает себе путы?

- Какие?

- Пока он здоров, он думает, что дети и внуки нуждаются в нем.

- Так действительно (опять усмехнулись) бывает.

- Редко. Просто он изобретает услуги, от которых они не отказываются. И (смеется) действительно благодарны.

- Человек, который все же пошел своей дорогой, обязательно должен жить отшельником?

- Нет. Но у него должен быть свой берег сокровищ.

- Аллегория?

- Конечно. У него должна быть внутренняя территория, недоступная другим.

- Туда выносит жизнь всякий хлам, как на вчерашний берег?

Без этого не бывает. (Смеемся). Но есть там и много ценного.

- Если пустить туда другого, он соберет все ценное?

- Полбеды, если так. Может еще и нагадить. Твой Берег Сокровищ должен быть полностью недоступен другим.

 

 

28.06
 

Выйдя из - за скалы, мы встретились взглядом с медведем, стоящим на большом валуне посреди потока. Наверное, шум потока и помешал ему услышать нас. Судя по всему, мишка ждал горбушу и явно скучал. Я не слишком тревожился рядом с Шаманом, но когда медведь шагнул по воде навстречу, потянул с плеча ружье.

Справа высоко закричала вылезшая из скал огромная, величиной с лошадь, злобная крыса. Она решила, что мы вместе с медведем угрожаем ее детенышам. Крик был столь яростен, агрессивен и безнадежен, что я почувствовал оцепенение. Скосив глаза, я увидел эту обезумевшую от страха и ярости тварь в полуметре от себя, на том месте, где только что был Шаман. Монстриха игнорировала меня, и все ее внимание было направлено на улепетывающего медведя. Я глядел на крысу не в силах оторвать глаз, когда крик прекратился, и на месте крысы возник Шаман. Не крыса превратилась в Шамана, а просто он оказался вместо нее.

Почувствовав, что по коже стекает струйка слюны, я, с усилием двинув челюстью, закрыл рот.

- Что это было?

- Я побеспокоился о тебе и медведе и прогнал его.

- Ты чуть - чуть не прогнал и меня.

- Это вряд ли. Крик был направлен в переносицу мишки.

- Как ты превращаешься?

- Никак не превращаюсь.

- Но я явственно видел ужасающую крысу.

- Ты испугался от неожиданности, и твое восприятие сформировало образ твари, которая могла бы так орать.

- Да уж, крик нечеловеческий. Где ты этому научился?

- В одном кружке в Подмосковье.

- Москвичи могут такие штуки?

- Вряд ли это был москвич. Этот человек - мой ровесник или чуть младше. Он говорил, что учился этому у бушменов в Австралии.

- А ты чему его научил?

- Ничему. Он учил за деньги. Москва и не таких ломала.

- Ты часто пользуешься этим?

- Второй раз.

- А что была за ситуация в первый раз?

- В конце семидесятых в Липецке. Там есть такое место, кажется Каменный Лог или Карьер. На нас со знакомой набрела какая - то банда.

- Ты справился с ситуацией?

- Не идеально. Террористы сбежали, но и она с тех пор избегала меня.

- Удивительно. С чего бы? (Смеемся). Никогда не подозревал о таких умениях. Это секретное знание с Берега Сокровищ?

- Нет.

Ты можешь меня научить?

- Если ты сможешь спрашивать.

- А как я смог бы спрашивать?

- Мы много общаемся, и ты постепенно обучаешься кое - каким практикам.

 

1999

!