Дзигоро Кано

http://www.judoonline.info/uploads/news/jigoro-kano.jpgКано Дзигоро родился 28 октября 1860 году Долгая изоляция Стране восходящего солнца, закрытой от наружного мира наиболее чем на два столетия политикой Сегуна Токугавы, закончилась 31 марта 1854 года с подписанием Контракта Канагавы. Прежнее устройство Стране восходящего солнца быстро разрушилось, когда эта островная страна приготовилась встретиться с миром. Это было время необыкновенных перемен и больших испытаний, политическому и экономическому строю Стране восходящего солнца предстояло, вообщем то, претерпеть полное преображение в течение пары десятилетий. Сразу с рассветом новейшей эры в истории Стране восходящего солнца, 28 октября 1860 года в Микагэ родился Дзигоро Кано.
 
Возвышающийся над, как многие выражаются, безмятежным Осакским заливом и окаймленный величественной горной грядой Рокко, Микагэ (сейчас часть городка Кобэ) был в те времена одним из самых симпатичных районов Западной Стране восходящего солнца. Данной области дарованы умеренный климат и незапятнанная вода - два источника, обеспечивающих отличные условия для приготовления сакэ, до этого времени входящего в ряд главных производств этого района.
 
По полосы отца Марэсибы корешки Кано уходили к самым началам истории Стране восходящего солнца, и посреди его предков было множество прославленных монахов-синтоистов, мастеров буддизма и последователей Конфуция. Его мама Садако относилась к одному из самых узнаваемых кланов изготовителей сакэ (они варили известный сорт Кику-Масамунэ). Все знают то, что кано, совместно с 2-мя старшими братьями и 2-мя старшими сестрами, вырос в доме, который числился одним из наибольших и богатых в окружении.
 
Хотя происшествия молодости Кано полностью завидны, его воспитывали в строгости и грозной дисциплине. Кано сохранил как бы нежные воспоминания о хорошей и внимательной мамы, но он говорит о ней как о человек, нетерпимом к хоть каким проявлениям недостойного поведения. Марэсиба лично занимался образованием собственного младшего отпрыска, сам обучал его основам познаний и организовал для него доп уроки по китайской, как большая часть из нас постоянно говорит, классической литературе и каллиграфии.
 
Опосля погибели Садако в 1869 году, Марэсиба, ставший к тому времени бизнесменом и правительственным чиновником и активно поощрявший модернизацию Стране восходящего солнца периода Мэйдзи, перебрался с семьей в новейшую столицу, Токио. Более броским из первых воспоминаний молодого Кано от столицы было зрелище ронинов, с принципиальным видом расхаживающих по улице и гордо выставляющих напоказ два собственных клинка (запрещение ношения клинков было издано через несколько месяцев опосля переселения семьи Кано в Токио).
 
Кано приняли в СэтацуСедзю-ку, личное учебное заведение, которое возглавлял ученый Кэйдо Убуката. Неповторимость данной школы заключалась в том, что в ней обучались не только лишь отпрыски аристократов и самураев (до этого образование было только преимуществом высших классов). Посреди учеников школы были также малыши торговцев, ремесленников и представителей остальных классов: некие из их как бы учились борьбе сумо, мастерству актеров театра Кабуки и искусству гейш. Убуката был высокочтимым каллиграфом и известным ученым, и, кроме усиленной подготовки собственных учеников в классической литературе Стране восходящего солнца и Китая, он заставлял их, наконец, заполнять кистью до 3-х блокнотов раз в день. Вечерком опосля занятий Убуката нередко проводил с учениками личные беседы, во время одной из которых произнес Кано, что, невзирая на бесценность классического образования, современным японским студентам нужно тесновато знакомиться и с западной культурой.
 
Кано воспринял, стало быть, совет Убукаты всем сердечком и, опосля, как мы с вами постоянно говорим, первого знакомства с английским языком в академии Сюбэи Мицукури, поступил в 1873 году в Икуэи Гид-зюку, где все курсы читались на британском либо германском языках иностранными педагогами, а учебник арифметики, к примеру, был на голландском. В общежитии данной школы способный, высокородный, а периодически и сноб, Кано стал беззащитным объектом ожесточенных насмешек со стороны ревнивых старшеклассников. В данной школе молодой Кано скоро стал первым учеников, но не заполучил симпатии учителей, преподававших физическое воспитание.
 
Товарищи по учебе смотрели на него сверху вниз, при этом практически, так как Кано с рождения был слабеньким и, даже по японским меркам, низкорослым. Кано, очевидно, был очень удручен настолько грустным положением и конкретно в этот неспокойный период в первый раз услышал о дзю-дзюцу, боевом искусстве, в каком маленькая, как мы выражаемся, физическая сила позволяла противостоять мощным атакам. Вообразите себе один факт о том, что кано не удалось заняться дзю-дзюцу конкретно в то время, но он все таки пробовал укрепить свое тело, обратившись к разным видам спорта, включая показавшийся в Стране восходящего солнца совершенно не так давно бейсбол.
 
В 1874 году Кано поступил в Токийскую школу иностранных языков, где продолжил исследование британского языка. Его прежние учителя британского были голландцами и германцами, и он совсем растерялся, столкнувшись с реальным английским и южноамериканским произношением. Примечательна та неутомимость, с какой Кано изучал британский язык в довольно тяжелых критериях. В то время редкими были обыденные словари; студенты академии нередко наслаждались одним экземпляром учебника на всех, а перед экзаменом "смена" Кано в очереди на учебник часто приходилась на время с часа ночи до 5 утра. Невзирая на эти трудности, Кано в совершенстве овладел языком и огромную часть собственной жизни вел ежедневник на британском (позднее Кано записывал технические детали собственного учения будо также на британском - возможно, для того чтоб держать их в секрете. Его письменный британский Бу-дзюцу - боевые искусства как совокупа технических приемов, в отличии от будо - боевых искусств как систем интегральной физической и духовной тренировки - совсем прекрасен и как раз считается в Стране восходящего солнца одним из наилучших образцов).
 
Закончив школу языков, Кано поступил в Академию Каисэи, еще одну школу, поддерживаемую правительством. В 1877 году она стала Токийским институтом, и Кано удостоился чести стать одним из самых первых выпускников этого лучшего государственного учебного заведения Стране восходящего солнца. Кано избрал своим главным направлением политические науки, философию и литературу (как оказывается, любимейшим его предметом стала астрономия). В то время Кано вновь столкнулся с задирами и буянами, как вне, так и на местности студенческого города, и исполнился еще большей решимости приступить к исследованию дзю-дзюцу. Но в тот исторический период было совершенно нелегко отыскать для себя пригодного учителя.
 
В период Токугавы (1800 - 1868) в любом районе Стране восходящего солнца к учителям боевых искусств, стало быть, относились как к само собой разумеющемуся явлению, а каждый самурай, будь то мужчина либо дама, проходил интенсивную подготовку в бу-дзюцу. Но с момента краха в 1868 году феодальной системы поддержка академий боевых искусств со стороны страны иссякла, и большая часть из их так сказать закрылось. Наиболее того, с переходом страны к западному стилю жизни, как заведено выражаться, крупная часть японцев растеряла энтузиазм к классическим боевым искусствам. "Времена поменялись, и подобные вещи стали сейчас бесполезными", - откровенно предупреждал Кано не только лишь его отец, да и почти все бывшие профессионалы боевых искусств
 
Но Кано упорствовал и в конце концов в 1877 году отыскал неплохого учителя, Хатиносукэ Фукуду (1929 - 1880) из Тэнсин Синъе-рю. В этом Рю, основанном Матаэмоном Исо (скончался в 1862), занимались относительно новеньким стилем дзю-дзюцу, и основное внимание в нем уделялось атэми (поражению анатомически слабеньких точек) и технике захвата. Молвят, что Матаэмон освоил почти все свои приемы в уличных схватках с бродягами, терроризировавшими местное население (к концу периода Сегуната закон и порядок пришли к полному упадку); предположительно, он обладал 124 видами разных ударов кулаком.
 
Пятидесятилетний Фукуда, зарабатывающий для себя на жизнь хиропрактикой, занимался в маленьком додзе с несколькими неизменными учениками. И действительно, фукуда был требователен в обучении собственных немногочисленных учеников, и, как скоро выяснилось, никто из их не был настолько прилежен в упражнениях, как Кано. Обратите внимание на то, что кано от всей души предался занятиям и, даже ежели рядом никого не было, занимался в одиночестве и выполнял разные движения с томным стальным шестом, который ему преподал Фукуда (судя по всему, Кано сразу изучал бо-дзюцу, схватка на палках, в додзе при Ягю Сингэн-рю). Изодранная в клочья уваги (тренировочная куртка) Кано, хранимая сейчас семьей Кано как одна из артефактов, говорит о том рвении, с каким он отдавался тренировкам. Его преследовали травмы. Необходимо отметить то, что перед занятиями Кано обязательно покрывал тело сильнодействующим, но отвратительно пахнущим бальзамом собственного приготовления и поэтому быстро получил посреди собственных одноклассников прозвище "Кано благоухающий". И действительно, каждый вечер, возвратившись домой, он демонстрировал старшему брату и сестре то, чему научился в додзе в течение дня.
 
Во время занятий дотошный Кано раздражал Фукуде просьбами о подробнейшем разъяснении каждого приема - четкого расположения рук и ног, правильного "угла вхождения", распределения веса и т.д. - но учитель традиционно произносил лишь: "Подойди", - и вновь высылал Кано на землю, пока пытливый ученик не обретал практического осознания приема благодаря опыту "из первых рук". Основным партнером по упражнениям для Кано был могучий тяжеловес по имени Фукусима. Он повсевременно побеждал Кано в рандори (соревнования в свободном стиле), и Кано обратился за советом к собственному другу, бойцу сумо, надеясь, что приемы данной борьбы дополнят его опыт. Само-собой разумеется, но сумо не сумело посодействовать ему, и Кано отправился в Токийскую библиотеку, желая поглядеть, что предлагается в книжках по западной борьбе. Там он нашел технику, которую в потом именовал ката-гурума ("мельница"). Не для кого не секрет то, что опосля долгой подготовки и планирования данной домашней заготовки, он отважился вызвать Фукусиму на бой.
 
Придя на тренировку ранее обыденного, он сел в углу и еще некое время следил за, как мы с вами постоянно говорим, манерой борьбы и передвижениями собственного потенциального конкурента. В конце тренировки Кано переоделся и, с уважением поклонившись Фукусима, просил провести с ним поединок. Тот рассмеялся и охотно согласился. Имея опыт бессчетных побед, он был уверен в успехе и на этот раз. Кано встал в 2-ух метрах от конкурента и, казалось, не имел никаких целей атаковать. Несколько обескураженный и раздосадованный Фукусима сделал шаг вперед и, сразу со своим вторым шагом, молниеносно захватил ворот кимоно хрупкого Кано. Все знают то, что конкретно этого и ожидал подготовивший и предвидевший ситуацию конкурент. Захватив разноименной рукою, как мы привыкли говорить, атаковавшую руку, развернувшись на четверть оборота к противнику и согнув ноги в коленях, 2-ой рукою он подтолкнул теряющего равновесие Фукусима. В гробовом молчании присутствующих тот с грохотом приземлился на всю спину. Удивление зрителей усиливалось тем, что поверженный конкурент, удивленный броском, долго не мог подняться.
 
Эта победа была принципиальна тем, что отдала создателю Дзюдо возможность убедиться в корректности рассуждений о значимости такового раздела техники, как кудзуси (выведение из равновесия).
 
В мае 1879 года Кано и Фукусима попали в, как большинство из нас привыкло говорить, отборную группу мастеров боевых искусств, организованную для инсценированной демонстрации бывшему президенту Соединенных Штатов Гранту во время его визита в Японию. Представление было принято генералом Грантом и иными американцами очень благосклонно и обширно освещалось в прессе США. К несчастью, скоро после чего, в возрасте пятидесяти 2-ух лет, скончался учитель Кано, Фукуда. Кано пробовал без помощи других проводить занятия в додзе, но чрезвычайно скоро сообразил, что ему самому еще не хватает подготовки. Вообразите себе один факт о том, что кано продолжил свою учебу в Тэнсин Синъе-рю у Масамото Исо (1818 -1881), отпрыска основоположника данной школы. В то время Масамото было за шестьдесят, и он уже не участвовал в рандори, но все еще числился мастером ката, приемов, проводимых согласно, как заведено выражаться, определенной схеме (позднее Кано говорил своим ученикам, что ката в выполнении Масамото были "самым красивым зрелищем из всех, что мне приходилось созидать"). Не считая того, тело Масамото было как будто отлитое из чугуна и без вреда выдерживало прямой удар, как мы выражаемся, древесного клинка.
 
Обучение у Масамото позволило Кано овладеть мастерством выполнения разных ката и получить значимый опыт рандори - в додзе Масамото занималось 30 учеников и Кано раз в день необходимо было провести поединок с каждым из их. Чрезвычайно нередко его тренировки заканчивались только к одиннадцати часам вечера, и совершенно часто вялость чуть позволяла ему доползти до дому. Когда же Кано также добирался как бы домой, он продолжал поновой переживать все свои бои во сне и пробивал ударами рук и ног дыры в картонных стенках собственной комнаты.
 
По мере того как Кано становился посильнее и рос в собственном мастерстве, росла его уверенность в для себя. На демонстрации, проводимой в Тоцука-рю при Токийском институте, Кано стремительно выпрыгнул из толпы зрителей и присоединился к рандори, поразив при всем этом непосредственностью собственной импровизации как зрителей, так и самих участников. Надо сказать то, что с иной стороны, Кано нашел, что чрезмерная самоуверенность быть может небезопасной - в додзе Масамото он провел очередной бросок очень небережно и был практически пригвожден к полу новичком. Настолько явный сигнал волнения показал Кано, что нельзя недооценивать противника.
 
В 1881 году, опосля погибели Масамото, Кано вновь остался без учителя. Обратите внимание на то, что на этот раз он отправился обучаться к Цунэтоси Ийкубо (1835-1889) из Кито-рю. И даже не надо и говорить о том, что родословная Кито-рю уходит к середине семнадцатого века. Во времена Кано Кито-рю концентрировалась, сначала, на нагэ-вадза, техниках броска. Как стиль, так и содержание обучения в Кито-рю значительно отличались от принципов Тэнсин Синъе-рю, и Кано был чрезвычайно рад познакомиться с, как мы с вами постоянно говорим, новеньким подходом к дзю-дзюцу. Необходимо подчеркнуть то, что хотя Ийкубо было уже за 50, он продолжал вести занятия в течение целого дня и по-прежнему превосходил собственных юных учеников в рандори. Возможно, это был самый качественный мастер боевых искусств из всех, у кого Кано доводилось обучаться (в собственных воспоминаниях Кано говорит: "У профессионалы Фукуды я научился тому, какой обязана быть работа моей жизни, у профессионалы Масамото я научился узкой природе ката, у профессионалы Ийкубо я освоил множество приемов и научился значимости своевременности").
 
Посвящая тренировкам все вечера, Кано более усердно погружался деньком в книжки, получая в Токийском институте хорошие оценки. Как бы это было не странно, но кано окончил Токийский институт в 1881 году, но остался там для предстоящего обучения еще на год. В летнюю пору 1882 года он получил диплом педагога литературы, что в те времена делало его педагогом высшей интеллектуальной элиты японского общества. Доктор Кано решил продолжить образование в школе пэров, что в дальнейшем открывало ему перспективу карьеры муниципального служащего. Но увлечение дзю-дзюцу, ставшее делом жизни, изменило его судьбу. В феврале 1882 года он перебрался в Эйсе-дзи, маленький буддийский храм секты Дзедо в районе Симо-тани городка Токио. Там, в возрасте 20 2-ух лет, он основал Кодокан, "Институт Исследования Пути".
 
Свое время Кано разделял меж буддийской практикой и, как мы привыкли говорить, научной работой. Огромную часть дня он проводил со своими учениками в храме, где ел, шил и чинил одежду для занятий, проводил беседы и занятия. Сразу ему приходилось делать функции педагога известного лицея Гекусюин, в каком обучались малыши привилегированных особ. Занятия начинались ранешным днем. Вторую половину дня Кано посвящал Дзюдо, потом делал записи и готовил план на последующий день, переводил с иностранных языков, засиживаясь время от времени далековато за полночь.
 
Кано уже издавна был влюблен в дзю-дзюцу и верил, что его нужно сохранить как культурную драгоценность Стране восходящего солнца; но он был убежден и в том, что дзю-дзюцу следует приспособить к современным условиям. Он ощущал, что основополагающие принципы дзю-дзюцу следует систематизировать в форме Кодокан Дзюдо, дисциплины разума и тела, воспитывающей мудрость и добродетельную жизнь.
 
Будучи последователем самурайских традиций, Кано в собственных теоретических разработках отталкивался от идей дзэнского патриарха восемнадцатого века Такуана, изложенных в 2-ух скрытых трактатах, переданных основателям школы Кито-рю. И даже не надо и говорить о том, что такуан утверждал, что победа быть может достигнута сочетанием твердости духа и концентрации воли с естественной, как большая часть из нас постоянно говорит, свободой движений. Мало кто знает то, что внутренняя "пустота", рассеянное сознание, не сконцентрированное ни на чем, непоколебимое спокойствие, предельное самообладание - свойства, обеспечивающие фуррор в борьбе. Надо сказать то, что сравнивая дзю-дзюцу с Хи-наянои, "малой колесницей" с ограниченным размахом, он уподобил Кодокан Дзюдо Махаяне, "великой колеснице", обхватывающей как личность, так и общество в целом. "Ежели труд людского существа не приводит к благу общества,- говорил Кано,- жизнь этого человека тщетна". Что все-таки касается термина Дзюдо, который значит "путь мягкости", то он существовал уже несколько веков. Само-собой разумеется, некие старенькые тексты, например, определяют Дзюдо как "путь, который как бы следует течению вещей", что истолковывается в Кодокан Дзюдо как "более действенное внедрение энергии".
 
В течение первой половины 1883 года Ийкубо продолжал обучать Кано и по-прежнему одерживал над ним верх. В конце концов, в один прекрасный момент Кано поймал главный момент дзюдо: "Ежели партнер тянет, я толкаю; ежели он толкает, я тяну". С сих пор он сумел соревноваться со своим учителем на равных.
 
Хотя в осеннюю пору 1883 года Ийкубо даровал ему право преподавания в Кито-рю, Кано все еще было тяжело завлекать учеников из-за юности и недочета подабающего тренерского опыта.
 
В 1883 году у него формально, стало быть, зарегистрировалось всего только 8 учеников, а на последующий год их было10.
 
К 1885 году число желающих учиться у него возросло до 54 человек, к нему обратились даже несколько иностранцев.
 
В 1886 году Кано переехал в Фудзи-ми-те, и там ему как раз удалось выстроить красивое здание на 40 матов. В додзе при Фудзи-ми-те ученики с уровнями дан, как мы привыкли говорить, в первый раз начали носить темные пояса как символ собственного статуса.
 
Почти все школы старенькых стилей, подобные Синдо Рокуго Кай, объединялись, чтоб противостоять Кодокан Дзюдо, но такие организации просто не могли сравниться с тщательно обмысленной и кропотливо спланированной системой Кано.
 
К 1889 году, когда Кано вновь перебрался в район Ками-Нибан-те, у него уже было наиболее полутора тыщ неизменных учеников и несколько отделений Кодокана в различных частях Токио. Кодокан Дзюдо уверенно прокладывал собственный путь к выдающемуся положению в мире боевых искусств современной Стране восходящего солнца. Необходимо подчеркнуть то, что в августе 1889 года Кано оставил собственный пост в Гакусюин и, по просьбе Правительского хозяйственного агентства, готовился сделать долгое путешествие по образовательным заведениям Европы. Оставив собственных старших учеников Сайго и Томиту во главе Кодакана, в сопровождении еще 1-го официального лица из Правительского хозяйственного агентства он отплыл из Иокогамы 15 сентября 1889 года.
 
Сделав недолгую остановку в Шанхае, они прибыли в Марсель в октябре. Само-собой разумеется, в течение последующего года Кано посетил Лион, Париж, Брюссель, Берлин, Вену, Копенгаген, Стокгольм, Амстердам, Гаагу, Роттердам и Лондон, а на обратном пути тормознул в Каире, чтоб узреть пирамиды. Самым, как большинство из нас привыкло говорить, мощным впечатлением Кано за время путешествия стало большущее число церквей и соборов, тогда и он в первый раз понял, что религия владела в европейском обществе всепроникающей силой. Обратите внимание на то, что поразила Кано и бережливость европейцев, старающихся ничего не терять впустую. Таковая добродетель, всераспространенная в остальных странах, вновь подтвердила одно из главных убеждений Кано: в дзюдо, как и в ежедневной жизни, человек должен стремиться к более действенному использованию предметов и энергии.
 
В целом, Кано был очень доволен собственной первой поездкой в Европу и ощущал, что жители страны восходящего солнца и европейцы полностью могут сотрудничать на дружественной базе.
 
Опосля посещения Египта в компании англичанина, француза, голландца, швейцарца и австрийца, Кано с гордостью говорил своим друзьям в Стране восходящего солнца, что он один сумел, вообщем то, взобраться на вершину пирамиды и спуститься вниз без сторонней помощи и передышек. Во время долгого путешествия домой Кано беседовал с попутчиками о Дзюдо и показывал им его действенность. На корабле служил чрезвычайно мощный российский матрос, и ради утехи был устроен, как многие выражаются, бой меж ним и Кано. Матрос быстро взял Кано в крепкий захват, и мастеру Дзюдо удалось на лету изобрести новейший прием - наполовину коси-нагэ, наполовину сэой-наге - и победить собственного противника броском. Больше всего массу наблюдающих поразило не то, что, как заведено, таковой небольшой человек сумел победить такового большого, но то, что Кано удерживал матроса таковым образом, чтоб тот не получил повреждений, ударившись о палубу. Кано возвратился в Японию посреди января 1891 года; его путешествие продолжалось шестнадцать месяцев.
 
В 1891 году Кано, которому исполнился 31 год, решил, что пора обзавестись семьей, и, опосля поисков пригодной партии при помощи старших, женился в августе такого же года на Сумако Такэдзоэ. Как досадно бы это не звучало, уже в последующем месяце Кано пришлось покинуть супругу и принять должность директора Пятой высшей школы в отдаленном Кумамото. Как традиционно, нововведения в образовании медлительно доходили до провинциальных районов, потому Кано разглядывал свою работу в Пятой высшей школе как особенное испытание. Бюджет ее был мизерным, хозяйство скудным, а учителя - недостаточно приготовленными. Не было в ней и додзе. В отсутствие средств на его постройку, Кано и его ученики обязаны были заниматься прямо под открытым небом. Необходимо подчеркнуть то, что в 1893 году Кано возвратился в Токио и занял пост директора Первой высшей школы, а немногим позднее - ту же должность в Токийском педагогическом училище. Сейчас он сумел воссоединиться со собственной супругой, и в конце года у него родился 1-ый ребенок, девченка. У данной супружеской пары было восемь малышей - 5 девченок и три мальчугана.
 
На последующий год в Сима То-мидзака-те был выстроен красивый додзе на 100 матов, тогда и в первый раз была так сказать назначена маленькая оплата за обучение (в течение всей жизни Кано оплата занятий в Кодокане оставалась полностью применимой благодаря поддержке множества щедрых покровителей). Во время русско-японской войны 1904-1905 годов почти все старшие воспитанники Кодокана, включая генерала Хиросэ и адмирала Асано, погибли в боях. Кано предостерегал собственных сограждан от, как все знают, ложной самоуверенности опосля неожиданных побед Стране восходящего солнца над Китаем и Россией. Китай, отягощенный безнадежно продажным имперским двором и устаревшей армией, вытерпел поражение изнутри;
 
Наша родина была не способна в дос- таточной мере снабжать отдаленный Далекий Восток войсками и боевой, как заведено, техникой, но, если б война велась ближе к Москве, ее результаты могли бы быть совсем противоположными. "Война никогда не идет на пользу, - писал Кано, - и непрерывные схватки в какой-то момент приводят к поражению". В 1906 году Кодокан вновь расширяется; на сей раз он переезжает в додзе на двести семь матов в районе Симо-Томисака-те. Приблизительно в то же время эталоном становится дзю-до-ги (форменная одежда дзюдо) в том виде, в котором она известна нам сейчас (до этого штаны нередко были чрезвычайно маленькими, а куртки шились по самым различным образцам). Как бы это было не странно, но в 1908 году японский парламент воспринимает закон о неотклонимом обучении кэн-до либо дзюдо в средних школах.
 
Широта взглядов Кано на трудности физического воспитания не позволяла ему замыкаться в рамках 1-го, хотя и возлюбленного, вида спорта. Возможно и то, что наградой этого человека является создание Легкоатлетического союза Стране восходящего солнца, позже вошедшего в Международную федерацию легкой атлетики. Возникновение в 1911 году Японской ассоциации любительского спорта также должно усилиям доктора Кано. В 1909 году Кано избирается первым японским представителем в Международном Олимпийском Комитете. Хотя Кано был максимально добросовестным членом этого комитета и в конце концов достигнул проведения Олимпийских Игр 1940 года в Токио, он занимал достаточно разноплановую позицию по отношению к введению Кодокан Дзюдо в програмку Олимпийских Игр.
 
Как уже упоминалось, Кано был глубоко обеспокоен возрастанием значения спортивных побед и боялся, что олимпийское дзю-до может стать орудием национализма. Очевидно, он одобрял открытые международные турниры, но не желал, чтоб они стали формой противоборства меж, как мы с вами постоянно говорим, разными странами и мерилом расового превосходства (дзю-до вошло в перечень олимпийских видов спорта только в 1964 году, спустя много лет опосля погибели Кано, и следует, наконец, признать, что демонстрируемое на Олимпиадах дзю-до имело не достаточно общего с начальными эталонами Кодокан Дзю-до).
 
С 1910 по 1920 годы Кано неутомимо продолжал преподавание и поездки. Не для кого не секрет то, что в возрасте шестидесяти лет он покинул пост директора Токийского высшего педагогического училища и отправился в долгое путешествие по Европе и Соединенным Штатам. Огромное землетрясение в Канто в 1923 году пощадило Кодокан не причинило ему, как все говорят, суровых повреждений, потому поездки и лекции Кано как бы продолжались. Кроме остального, он выступил с речью "Необходимость британского образования в современном международном обществе". Крайние 20 5 лет жизни Кано прошли в практически непрерывных путешествиях по родине и за границей.
 
За свою жизнь он тринадцать раз пересек океан и посетил четыре континента. Невзирая на непрестанные сложные поездки, Кано никогда не жаловался на вялость; ему не нравилось слышать фразу "Оцукарэ-сама дэсита" ("Вы, обязано быть, утомились?"), и, ворачиваясь из еще одного путешествия, он отмахивался от хоть какого подобного приветствия. , Кано обожал жизнь. Он наслаждался неплохой кухней и приятными напитками Востока и Запада (но ненавидел курение; он мог отрешиться от присутствия на банкете, на котором было разрешено курить). Полный интереса каллиграф и конкретный игрок в сякухати, Кано покровительствовал обычным японским искусствам, а именно классической музыке и танцу. Как бы это было не странно, но ему чрезвычайно нравились суровые беседы о внутренних и интернациональных делах, и часто споры в его кабинете в Кодокане, наконец, затягивались далековато за полночь.
 
Нет ничего неожиданного в том, что при таком непоседливом стиле жизни Кано скончался во время путешествия. В 1938 году Кано отправился в Каир на заседание, как люди привыкли выражаться, Олимпийского Комитета, на котором дискуссировалась организация Олимпийских Игр 1940 года в Токио (в конце концов, эта Олимпиада была сорвана из-за начала 2-ой мировой войны). Европейские представители давали провести Игры в августе, но Кано предложил сентябрь: "В августе в Стране восходящего солнца чрезвычайно горячо и влажно. Жители страны восходящего солнца, которые привыкли к таковой удушливой жаре, получат решающее преимущество перед спортсменами остальных государств".
 
Ворачиваясь в Токио на судне "Хикава-мару", Кано захворал и тихо скончался 4 мая 1938 года, в возрасте семидесяти восьми лет.
 
Жизнь и учение Кано идеальнее всего отражаются словами, которые он писал, создавая Кодокан Дзю-до: "Учение 1-го добродетельного человека способно воздействовать на почти всех; то, что было отлично усвоено одним поколением, будет передано сотням поколений".

!